Мама из ниоткуда (СИ)

— Все у тебя в голове, — уверенно заявила тетя Рита, и в этом я была с ней полностью согласна. Оставалось лишь выяснить, что именно. — Ты должна выкинуть из нее прошлое и начать жить настоящим. Что же касается твоих родителей, которые, к тому же, тебе еще и не родные…
Не выдержав, я покачала головой. Не хотела ничего об этом слышать, потому что до сих пор не могла смириться с тем, что она мне рассказала.
Всю свою жизнь я считала, что принадлежу к цирковой династии Григорьевых, хотя внешне была не слишком-то похожа на свою темноволосую маму и такую же худенькую и деятельную тетю. Да и на своего отца — рыжего здоровяка, тоже мало походила.
Но я давно решила, что внешностью пошла в бабушек или дедушек, которых почти не помнила — те умерли слишком рано. Теперь же, со слов тети Риты, этому нашлось другое довольно простое объяснение.
Я была у своих родителей приемной.
Заявила тетя мне об этом вчера, когда нашу группу, отправившуюся на обзорную экскурсию по городу, привезли в исторический музей. Правда, выставленные экспонаты мало кого заинтересовали — туристы откровенно радовались спасению от дневной жары в кондиционированных залах музея, лениво разглядывая стоявшее за стеклом наследие индейцев майя.
Я тоже смотрела. Вернее, застыла возле небольшой фрески с изображением крылатого и пернатого змея. Кажется, его звали Кецалькоатль, если я правильно прочла заковыристое имя на табличке. Чем-то он привлек мое внимание — я глядела на него и глядела, тогда как наша группа, ведомая русскоязычным гидом, уже отправилась в другой зал, где с куда большим энтузиазмом принялась слушать о человеческих жертвоприношениях.
Я же не могла оторвать от фрески взгляда. Змей тоже смотрел на меня своим единственным нарисованным глазом, и на миг мне показалось, что у нас с ним установился зрительный контакт. Впрочем, тут меня нашла тетя и о чем-то спросила, на что я вздрогнула, с трудом приходя в себя.
Кажется, это было последней каплей — тете Рите показалось, что я в очередной раз страдаю по прошлому. Именно там, рядом с фреской, спрятанной за музейным стеклом, она сухим, даже трескучим голосом заявила, что моя мама не могла иметь детей. Последствия страшной травмы позвоночника, полученной еще в юности, когда она сорвалась с крепления и упала из-под купола цирка.
Она восстановилась, но врачи строго-настрого запретили ей рожать, потому что спина могла не выдержать, и это грозило маме остаться навсегда прикованной к постели.
Поэтому родители рассудили иначе.
Взяли из детдома… меня. Дали мне имя Эванжелина и свою фамилию.
Нет, они не собирались ничего мне не рассказывать — решили, что я не должна об этом узнать. И я выросла, окруженная любовью и заботой, считая наш цирк своей семьей. Но теперь тетя решила, что пришло время открыть мне правду.
— Где-то у тебя есть мать и отец, Эва! Настоящие, биологические, — заявила тогда она. — Подумай об этом и перестань уже страдать!
Вместо этого я снова посмотрела на змея, и мне показалось, что он подмигнул мне в ответ. На самом деле, только сейчас я поняла, что именно в тот момент мир исчез в первый раз. Длилось это буквально секунду и сопровождалось сильнейшим головокружением.
Настолько сильным, что тете пришлось буквально тащить меня до автобуса.
Там она извинилась, расстроено заявив, что рассказала мне о тайне из лучших побуждений и всего лишь хотела мне помочь.
Это было вчера. Зато сегодня все стало значительно хуже.
— Я очень тебе благодарна, тетя Рита! — сказала я ей, после чего уронила вилку с куском омлета прямиком в кружку с кофе.
Да что же со мной такое?! Заморгала, потому что лицо тети начало расплываться, и мир снова исчез — два раза подряд!
Когда зрение вернулось, оказалось, тетя уже протянула руку и щупала мой лоб.
— Пешая прогулка в горы сегодня для тебя отменяется, — заявила она строго. — Подозреваю, ты свернешь себе там не только шею, но еще и ноги с остальными частями тела.
На это я пожала плечами — признаюсь, я не слишком-то рвалась прогуливаться где-то в горах при сорокаградусной жаре.
 
— Кажется, температуры у тебя нет, — встревоженным голосом добавила тетя, — но я все-таки вызову тебе доктора.
От врача я наотрез отказалась.
— Со мной все хорошо, — соврала я. — Думаю, вчера перегрелась на солнце, затем плохо спала ночью, поэтому мне лучше вернуться в номер и попробовать отлежаться. Но ты обязательно отправляйся на экскурсию.
Тетя задумалась, но я сделала все, чтобы ее уговорить — мне не хотелось портить ей отдых.
Да-да, я полежу в номере, пообещала ей, а если не получится заснуть, то отправлюсь к бассейну — свежий воздух куда полезнее кондиционированного нутра отеля. Клянусь, что обязательно буду держаться в тени и не забуду взять с собой головной убор — тетя купила нам две совершенно ужасных соломенных шляпы и восторгалась ими всю дорогу.
— И солнцезащитный крем тоже, — добавила я, хотя обгореть на солнце мне не грозило.
Моя кожа спокойно воспринимала жаркое солнце Мексики. Признаюсь, в этом климате я чувствовала себя значительно лучше, чем в родном Петербурге.
И тетя Рита, немного помедлив, согласилась.
Наконец, еще через один разбитый стакан, порванный сандалий и ссадину на колене — мир уверенно продолжал то исчезать, то появляться, — я проводила тетушку к белоснежному автобусу с надписями на испанском, пожелав ей отлично провести время. После этого по стеночкам побрела в номер, стараясь сделать свое возвращение наименее травматичным для себя и окружающих.
Долго лежала на кровати, уставившись в белый потолок. Поняв, что заснуть не удастся, какое-то время таращилась в телевизор с испанскими каналами, после чего выключила и его. Закрыла глаза, но перед ними продолжала мелькать карусель из картинок, в которой были счастливые лица моих родителей, человек, которого я любила, здание цирка, наша труппа, номера, в которых я участвовала.
Все то и те, кого я утратила навсегда.
— Нет, так дело не пойдет! — не выдержав, заявила я себе, потому что в одиночестве мне стало только хуже.
Тетя Рита права — прошло два года, и мне уже пора перестать страдать и научиться жить настоящим.
Решив, что впредь я очень постараюсь, переоделась в темно-синий слитный купальник — чтобы снова ненароком не порвать лямки на бикини. Накинула на себя парео и потащилась к морю.
Можно, конечно, было остаться у бассейна, но там существовала опасность повстречаться с гостиничными аниматорами, чье общество меня нисколько не прельщало. Те каким-то образом прознали, что в отеле я остановилась вместе с тетей, и ни мужа, ни парня с собой не привезла. Поэтому они всеми всей командой пытались меня очаровать, но их попытки я встречала без особого энтузиазма.
Закрутить со мной?! Да они смеются!..
За последние два года этого никому не удалось, потому что моя первая любовь оказалась вполне счастливой и взаимной. С Ником мы познакомились в цирковом училище — он был на три года старше меня. Вскоре я втрескалась в него без оглядки, а через год мы уже строили планы на совместное будущее.
Но Ник не вернулся с гастролей, погиб вместе с родителями. После этого как отрезало — мужчины меня не интересовали. Да, они обращали на меня внимание и пытались привлечь мое, но ни один из них не был Ником; и еще, никто не смог затмить его образ в моей голове.
В очередной раз вздохнув, я кое-как доковыляла до пляжа, и то, что я не убилась по дороге, я считала своей маленькой победой. Скинув парео, оставила его с гостиничным полотенцем на шезлонге, после чего побрела к морю.
Волны манили спокойствием и обещанием прохлады. Народа на пляже оказалось мало — почти все предпочли морю бассейн. Пара постояльцев купались на мелководье. Две пожилые дамы заплыли очень далеко, — я едва различала их головы, — словно, плюнув на все, решили добраться до Европы своим ходом. Малыши под присмотром матерей возилась на берегу, старательно копая песок разноцветными лопатками.