Её некромант (СИ)

Сделали и замерли, я в нерешительности, а Анаэль с полной тепла и нежности улыбкой на губах, на лице, в глазах – он весь словно лучился этим теплом и радостью.
И вдруг заговорил, словно давно слова эти в сердце вынашивал, да всё возможности сказать не было.
– С момента нашей первой встречи мои мысли в плену вашего образа, очаровательная, бесподобная мисс Авель. Я всё чаще ловлю себя на том, что не могу свободно дышать в разлуке от вас. Надеюсь, что и вы… – оборвал сам себя, отрицательно тряхнул головой и передумал прямо на ходу: – а впрочем нет, ни к чему вам столь сильные, сжигающие изнутри эмоции.
Я дышать перестала. И стояла, прижав руки к едва-едва вздымающейся груди и со слезами на глазах смотрела на лорда Редмана.
А Анаэль, сделав разделяющий нас шаг, оказался совсем близко, поднял руки, сжал в ладонях мои пальчики и прижал их уже к груди своей – прямо напротив сердца.
Оно, как и моё, билось сильно-сильно и тревожно.
– Мне остаётся лишь мечтать о вашем снисхождении. Я люблю вас, леди Авель, и молю стать моей женой.
Мир застыл.
Остановилось время.
И не было больше ничего, не существовало никого кроме нас, стоящих так близко, тонущих в глазах друг друга и разделяющих этот такой важный, наверно, самый-самый важный момент в наших жизнях.
Жизнях, что вот-вот были готовы стать одной.
Я улыбнулась.
И с этой улыбкой нежно-нежно пропела:
– Да ни за что.
Анаэль, вопреки разуму, в ответ на мои слова лишь негромко рассмеялся.
– И почему я решил, что отделаюсь одним предложением?
И стоим, посмеиваемся оба.
– В следующий раз приходи с кольцом, – посоветовала ему. – Возможно, тогда я подумаю над предложением подольше.
Улыбка лорда Редмана стала шире. И не смотря на то, что я только что отказалась выходить за него замуж, некромант всё равно медленно склонился и накрыл мои губы тёплым, нежным, приятным до мурашек поцелуем.
  
Эпилог
 
– Письмо для леди Авель-старшей, – громко, на весь дом, объявил мистер Бойер.
Я закатила глаза, не сдержалась просто, и вернулась к чтению учебника по Тёмной некромантии, сделав вид, что не заметила ни Весли, письмо принёсшей вместе с роскошным букетом алых роз, ни остальных слуг, в коридоре собравшихся и с интересом ждущих развития событий.
– Вам письмо, – повторила Весли, словно я не слышала слов дворецкого, и добавила с намёком: – от лорда Редмана.
А то я не знаю.
– Оставь на столе, – попросила, от чтения не отвлекаясь.
Служанка осталась стоять рядом с моим креслом, неуверенно проговорив:
– А вдруг что важное?
– Угу, в седьмой раз мужик отказ услышать хочет, – прозвучало отчётливое из коридора.
– Уже даже Аббель за духа своего выйти согласилась, а Кейтлин всё нос воротит!
– Так и Редман-то всё не успокаивается!
Негодующие переговоры стихли, стоило мне голову поднять и выразительно на Весли посмотреть. Девушка мигом всё осознала, коротко поклонилась, оставила письмо с цветами на столе и вышла из спальни, не забыв закрыть за собой дверь.
Но даже она не скрыла раздавшегося следом:
– Наверняка на очередное свидание позовёт!
– Может, леди Авель уже хоть сегодня согласием ответит?
– Ой, что-то я сомневаюсь…
И вся прислуга, горестно вздыхая и приговаривая что-то про непутёвую меня, удалилась.
Я дождалась, пока стихнут их шаги в коридоре, посидела ради приличия ещё немного и только затем поднялась, стараясь сдерживать охватившее меня нервное возбуждение.
Максимально оттягивая мгновение, подняла со стола оказавшийся тяжёлым букет, поднесла к лицу, вдохнула едва уловимый сладковатый аромат, прикрыв глаза.
Третий букет за неделю.
Восьмое свидание за две.
Развернув белоснежный конверт, прочла выведенные знакомым почерком слова:
«Городской парк, сегодня в восемь. Оденься теплее»
Подписи не стояло. Кстати, и сам конверт подписан не был, но домочадцы и не сомневались в личности отправителя. Собственно, как и я.
* * *
До назначенного часа я старательно убеждала всех вокруг, и себя в том числе, что мне абсолютно и совершенно всё равно, и что жадных взглядов прислуги я вот совсем не замечаю, как и папину улыбку, которую он старательно давил в уголках губ. Уверена, Аббель бы тоже поулыбалась, будь она дома.
 
Так вышло, что Ахаир оказался серьёзно настроен и обещаний на ветер не бросал. И раз он сказал, что возьмёт Бель в жёны, то так и не успокоился.
Не успокоился, когда его задержали и допрашивали.
Не успокоился, когда Анаэль вышвырнул его из страны и именем короля запретил пересекать границу государства.
Не успокоился, когда Анаэль выгнал его во второй раз, и в третий, и даже когда обещал перекрыть магический источник и заточить в камень.
Ахаир всё равно добрался до Бель. И с соблюдением всех традиций попросил у нашего папы руки младшей дочери. Отец бы не дал согласия никогда в жизни, но одного взгляда на Аббель ему хватило, чтобы разглядеть в глазах моей сестры любовь. Так что… да, она сейчас знакомится с семьёй Ахаира. Сам он, кстати, продолжает хранить молчание и отказывается рассказывать, где Д'Арх и как они смогли эту аферу провернуть.
– Прекращай мучить мужика, – напутствовал папа, когда я покидала дом.
Проводить меня вышли… все, и, выражая согласие со словами лорда Авель, кивали тоже все.
Я только лишь головой покачала, махнула всем рукой на прощание и поторопилась в экипаж, нанятый Анаэлем и уже ожидающий у порога.
Дорога до городского парка заняла чуть больше четверти часа, а стоило мне выбраться на улицу, как в то же мгновение дыхание перехватило.
Потому что парк в центре Мауборна… сиял. Сиял и горел сотней, тысячей огней, переливающихся с золотого на розовый вдоль дорожек, на укрытых снегом деревьях, в кустах… зелёных и цветущих! То есть их все кто-то взял и из спячки выдернул, пробудив!
И я даже знаю, кто.
Но возмущение вспыхнуло и исчезло, сметённое неконтролируемым восторгом.
Потому что, стоило мне ступить на освещённую, вычищенную от снега тропинку, как где-то там, в глубине парка, заиграла нежная, невозможно красивая музыка. Присмотревшись, я с изумлением обнаружила музыкантов, как и всё здесь окутанных загадочным, чарующим сиянием.
Со следующим моим шагом к мелодии присоединились и птицы. Их я выискивала уже дольше, а когда наконец нашла, удивилась ещё сильнее, потому что все поющие птицы оказались мёртвыми! Но это ничуть не мешало умертвиям петь, умудряясь попадать в мелодию и не портить, а дополнять её.
Ещё шаг – и меня окутало лёгким цветочным ароматом.
И я шла, не в силах сдержать улыбки, да и не пытаясь, если честно.
Шла, шла и шла, наслаждаясь вечером, пока, наконец, не отыскала того, кто всё это и организовал.
Анаэль… Анаэль был бесконечно прекрасен. В чёрном костюме и лакированных туфлях, с кривоватой улыбкой на губах и восторженным взглядом, направленным чётко на меня.
Я приблизилась, улыбаясь уже открыто и очень счастливо, и ничуть не удивилась, когда некромант вытащил из-за спины огромный букет в этот раз белоснежных роз, а из кармана небольшую чёрную коробочку и со всем этим великолепием опустился на одно колено.
Вот только вместо положенного «Выходи за меня» или «Стань моей женой» я услышала:
– Все кусты я ещё утром выкупил у города и они сразу же отправятся в оранжерею, когда ты согласишься стать моей женой. К слову, до тех пор парк никто не покинет: ни растения, ни музыканты, ни мы с тобой. У тебя нет выбора, любимая.
Похоже, что так.
Но меня это не обижало и не задевало.
– Хорошо, – я не могла перестать улыбаться, – считай, что ты победил.
– Ты согласна стать моей женой? – Не поверил Анаэль в такую лёгкую победу.
А мне было слишком хорошо и радостно, чтобы и в этот раз мучить его отказом или ожиданием.
– Да, – кивнула, – да, Анаэль.
В тот же миг некромант вскочил на ноги, вручил букет слегка оторопевшей мне и, пока я на цветы смотрела, натянул на мой безымянный палец сверкающий золотой ободок с крупным прозрачным камнем в центре.