Аферисты - Славные времена
- Шептунов намекнул, что изрядная часть дела уйдет Семе Беркину и этой омерзительной Матильде.
- Час от часу не легче! - застонал Комаровский. - Ну, с Семкой Беркиным они что-то делали, Федя вроде бы помогал ему бензоколонки строить. Но к борделями Матильды он же не имел касательства! Основное занятие фирмы "Славянский улей", торговля недвижимостью?
- Чтобы выжить, приходится всем заниматься. - сдержанно ответила она. - Даже борделями Матильды. Вам теперь понятна общая картина?
- Понятна! В полном её безобразии! - круто объявил Альфред Викторович. - Продай свои акции, дом продай, квартиры в Москве хватит! Отдай все, на что не имеешь стопроцентных прав! Все отдай, что по просят! Тебя же на части разорвут из-за всего этого барахла! Бери по маленькой, как говорят картежники, оно надежней! Того, что осталось тебе, хватит для прекрасной жизни! А потом выйдешь замуж, я тебе подыщу толкового мужика и без волнений будешь блистать все на том же уровне, Нина!
- Я не такая уж пугливая....
- Ты - в окружении зверей, врагов! Тебя прирежут, как и Федю! Не кусай больше того, что можешь проглотить!
Она улыбнулась, чуть обнажая ровные зубы.
- Вы всегда играли по маленькой, Альфред Викторович?
- Ну, да! И, пожалуйста, не ухмыляйся. Улыбка у тебя не очень красивая, над ней ещё надо поработать, сто раз говорил! Я всегда знал меру! Поэтому не сидел в тюрьме. Поэтому меня не подрывали в машине, не расстреливали в подъезде наемные киллеры! Нина, при твоих данных ты ещё добьешься, вернее сохранишь уровень жизни, которого достойна по своим умственным и физическим показателям!
- Правильно. - кивнула она. - Выйду замуж за Колю Тарасова. Младшего совладельца фирмы Что мне ещё остается? Останусь при том же.
- Можно и так, - безрадостно поддержал Комаровский. - Ты ещё реализуешь себя.
- В чем? - быстро спросила она.
- Да в чем пожелаешь! Коля перед тобой стелиться будет это и ежу понятно. Ну, что тебе ещё надо?
- Пока не знаю. - замедленно ответила она. - Но время для размышлений есть.
- Сколько времени?
- Шептунов обещал неофициально , но в деловом порядке, огласить завещание завтра. В полдень. Ну, а подлинник у нотариуса, это уже формальности... "Мерседес" можете взять завтра.
- Тогда... Прощай? Я завтра уеду?
Она посмотрела на него без улыбки и сказала сухо.
- Я же просила вас остаться.
Альфред Викторович глубоко и невесело вздохнул, подошел к шкафчику, сменил рюмку на надежный стакан, наполнил его до краев коньяком, выпил в один прием и спросил.
- Зачем теперь мне оставаться, Нина? Я не против роли половой тряпки для вытирания ног, но до определенной степени. К тому же, ты знаешь, на мне висит подозрение в убийстве Феди. Мое присутствие при тебе бросит на нас нехорошую, вредную для тебя тень.
- Нет. Не бросит.
- Почему?
- Утром, перед похоронами, я обнаружила, что из моего стола исчезли деньги и драгоценности. Не так много, не очень ценные, но все же достаточно.
- Для чего достаточно? - едва выговорил Комаровский.
- Для того, чтобы смерть Феди, её причины, были очевидны. Это было ограбление, Альфред Викторович. Бандиты думали, что Федора нет дома и полезли за деньгами.
- Да нет же! С бандитами был Толстенко! Он их сам вызвал! И Федю вызвал!
- Правильно. Убийство и ограбление. Сейф они вскрыть не смогли. Раздели Федю до гола, чтоб найти ключи от сейфа.. Не нашли ключей и убили.
- Они бы пытали его, чтоб отнять ключи! А про следы пыток никто не говорил!
- Следов не было, правда. Федя сопротивлялся и его убили. Или убили сразу, с испугу. Им хватило тех пары тысяч долларов и моих побрякушек, которые вытащили в спальне. Я не хочу больше об этом говорить.
- Там было что-нибудь по настоящему ценное? - озабоченно спросил Комаровский.
Нина помолчала, как - то странно взглянула на него и сказала задумчиво.
- Нет... Бытовые побрякушки на каждый день. Драгоценности высшего порядка были в сейфе... Но был один браслет... Самодельный. Их делают заключенные на зоне. То ли из меди, то ли из латуни. Ну и всякая там уголовная символика... Сердце пронзенное стрелой... Могила с крестом... Надпись выбита: "Катя, я тебя люблю" и , видимо, год изготовления - тысяча девятьсот сорок восьмой...
Она смолкла, и отвернулась к окну, слегка нахмурив ясный высокий лоб.
- Да это же дешовка! - отмахнулся Альфред Викторович.
- Да. Конечно. Но она была мне дорога, по некоторым причинам.
- Ты сообщила об этом в милицию?
- Нет. Сразу не заметила, а теперь поздно. Всегда скажут, что под это происшествие я теперь заявляю о пропаже.
- Надо заявить, Нина! - едва не закричал Комаровский. - Это может оказаться существенным для дознания! На сколько всего там было побрякушек и денег?
- Всего?... Ну, тысяч на пять-семь долларов наскребется.
- Господи! Семь тысяч долларов! - застонал Альфред Викторович. Побрякушки! Немного денег! Да это же деньги на умеренную жизнь семьи на целый год, Нина! Это для тебя - немного, а этой суммы достаточно, чтоб заказать киллера!
- Перестаньте! - раздраженно прервала Нина. - Подполковник Афанасьев сказал, что картина убийства очевидна. Неудавшееся ограбление, с ним связано убийство. Они не сумели открыть сейф, вот и все. Не нашли от него ключей. А тут кто-то их спугнул, они схватили, что под руку попалось и убежали!
- Нина...Так это я их спугнул!
- Может быть. - безразлично сказала она. - Так и что?
- Так они и меня могли убить!! Они, получается, в доме прятались?! Ладно. Спокойней. - Комаровский не любил выглядеть при женщинах растерянным, а потому закончил резко. - Позвони Афанасьеву и все расскажи!
- Афанасьев сказал, что дело, практически - очевидно! Все раскрыто и преступников ищут! Все! Я не хочу дополнительных допросов! Я одурела от них!
- Нина, - заколебался Комаровский было, потом сказал убежденно. Афанасьев - врет! Он врет, как то положено хорошему мильтону. Он в это дело зубами вцепился. А зубы у него, как у крокодила, внутрь загнуты. Добычу выпустить не может, если б даже очень и захотел.
- Пустое. Я не хочу в этом разбираться.
Альфред Викторович, (стакан коньяку уже достиг его мозга) закричал тоскливо.
- Нинка! Но мне же надо в этом разобраться! Зубы - то крокодильи, в меня вцепились!
- Расцепятся. Вы - вне подозрений. Я уже сказала, что нападавших было двое. Здоровые молодые мужики, оба в масках.
- Ты их видела?!
- Нет. В подвале чувствовала их руки на своем теле. И голоса.
- А маски как увидела? А?
Она ответила не сразу.
- Один из них решил меня поиметь. Начал целовать в грудь, кусался вернее... Я чувствовала, что у него шерстяная маска на лице.
- И...
- Второй его оторвал от этого занятия. - она презрительно усмехнулась. - Сказал, что на глупости времени нет, деньги искать надо.
- Но ты об этом не говорила в милиции?!
- Ну да, ещё чего! Проверки на изнасилование проходить, лишние сплетни терпеть. К чертовой матери. Так что, если удовольствия не получила, а процедуры и лишние разговоры мне ни к чему.
Она криво улыбнулась, поднялась с кресла, прижала пальцы к губам Комаровского, потом поцеловала собственную руку и сказала мягко.
- До завтра. Спите спокойно.
- Тут заснешь! Мне ведь для доказательства невиновности определенный срок отпущен! А у меня фактов нет! Защищаться нечем.
- Они и не нужны. Я ваша защита.
Нина прошла к дверям, потом обернулась.
- Впрочем, если уж собрались всю ночь думать, я могу кое-что подкинуть для размышлений.
- Что?
- Вы сказали, будто Толстенко вызвал Федю из Каира?
- Да. Он сам орал, что в Египет, в Каирский офис фирмы послал телеграмму.
- Эта телеграмма не дошла бы до Федора.
- Как не дошла?
- Он был не в Каире.
- Как?!
- Так. Они с Ишаком ездили покупать недвижимость для клиента в Голландию. По каким-то соображениям бизнеса Федя делал это тайно. И просил меня никому не говорить. По его словам, только я знала, что он в Голландии. И звонил оттуда, дал телефон номера гостиницы. Так что, Альфред Викторович, сообщить ему о том, что в его постели лежит любовник, могла только я.