Аферисты - Славные времена

Предложение, как предложение. И даже в достаточно тактичной форме, если б его не сделал человек с кошачьей мордой. А возражать было неудобно, как понял Альфред Викторович, обнаружив, что кроме этого Котяры, ещё пара крепких парней разводили публику по заранее определенным автомашинам. 
Впрочем, в микроавтобусе "ниссан", куда влез Альфред Викторович, было тоже просторно и комфортабельно, народ оказался вполне приличный. Комаровский даже поздоровался с владельцем маленького автомагазина Воронцовым и демонстративно не заметил протянутой ладошки Меламеда - южного человека. Этого выходца с Кавказа, сорокалетнего, усатого, носатого, черноглазого и, натурально - в "бо-ольшой кэпка", дружно презирал весь христианский и магометанский мир Подмосковья. Магометане не считали Меламеда за человека по той причине, что в своей палатке он нагло торговал шашлыком из СВИНИНЫ! Христиане, в свою очередь не могли простить юркому южанину то, что в тяжелые 1991-92 годы этот гад чернозадый жарил тот же шашлык из мяса тайно отловленных бездомных СОБАК! Меламед за свои подвиги был бит и бит жестоко. Совершено случайно Альфред Викторович присутствовал при такой экзекуции и, хотя Комаровский был убежденным противником всяческого насилия над любой личностью, но в данном случае не удержался и покарал нечестивца презрительным ударом своего зонтика по голове. Приличные люди - руки ему не подавали, отчего Меламед решительно не испытывал грусти и продолжал свою шашлычную деятельность с подозрительным оттенком. 
Место в автобусе Альфреду Викторовичу досталось у окошка, что и позволило увидеть, что последней с кладбища ушла вдова при своей свите. И очередной неожиданностью, неприятного свойства, оказалось то, что рядом с Ниной, будто старый друг, притирался Славик Шусев! Он вышагивал между вдовой и пышной Матильдой и, отметил Альфред Викторович, это трио выглядело более чем красиво - следовало признать. На фоне строгой и черной вдовы с её золотистой головкой оттененной вуалью, рядом с дебелой и яркой Матильдой парень в темных тугих джинсах, коричневой кожаной куртке, яркий блондин с прямыми густыми бровями и большими глазами гляделся молодым богом в окружении печальных нимф. 
Красивая, молодая троица, завистливо отметил Альфред Викторович, а на душе отчего-то кошки заскреблись. Не понравился ему этот неожиданный альянс, а чем пришелся не по душе - он и сам понять не мог. 
Затем мимо микроавтобуса, вперед, к шикарным лимузинам прошли Нехорошев, Афанасьев в мундире, кино-теле артист и педераст Каршутин Алексей и уже пьяная вдребезги исполнительница народных песен, популярнейшая Маша Лопатина. 
Соседи Комаровского в "ниссане" тут же обсудили народную "звезду" Машеньку. Только утром прилетела из Израиля, где услаждала русско-еврейскую диаспору своими частушками, а когда она успела надраться до бесчувствия - в Иерусалиме или уже на родной земле - было всем очень интересно. Народную певунью бережно вели под руки два мощных молодца в красных рубахах под пальто и высоких сапогах - участники её хора. 
Потом пролетел мимо на мотоцикле Гном с Ружьем, обдал всех грязью из под заднего колеса, где-то впереди замигал фонарь на краше "ауди" ГАИ и кортеж тронулся. Дичь, понятно - движение по проселочной дороге, мимо пары скудных деревень в сопровождении ГАИ! Но - так уж положено по протоколу у богатеньких. 
Воронцов, сидевший рядом с Альфредом Викторовичем схватился за то место, где под пластом жира у него было сердце и прохрипел. 
- Жалко, Федьку... Только было мы с ним хорошее дело начали, а тут... 
- Какое дело? 
Воронцов глянул подозрительно. 
- Так тебе, Альф, все и скажи. 
Он запыхтел, вспотел и достал из кармана патрон с пилюлями, скорее всего - сердечными. 
Остальные пассажиры "ниссана" помалкивали, машину качало на ухабах и Меламеда бросало от борта к борту, укрепится не мог, поскольку ему всучили в руки громадную охапку цветов. 
Миновали последнюю деревню перед дачным поселком и на окраине её Альфред Викторович заметил, как двое пожилых мужчин сняли шапки, но третий не только головы не обнажил, а плюнул вслед процессии и радостно засмеялся - вот таково-то было местное мнение, относительно панихиды. 
 
Вкатились в ворота дачного поселка. Охрана стояла вдоль дороги по стойке "смирно". 
Достигли нужной линии, остановились и начали выгружаться, но "ниссан", с риском свалится в кювет, самым краем дороги проскочил вперед, вкатился следом за лимузинами и, к удивлению Альфреда Викторовича, ушел в сторону от виллы Ловко обогнул её и устремился к спортивному комплексу, крытому залу, где, следовало понимать, были накрыты длинные столы для всех. Затормозили и все тот же Котяра раздвинул дверь микроатобуса, вежливо пригласив. 
- Прошу, господа, заходите. Милости прошу. 
Кошачьи глаза его поблескивали ехидцей, но Альфред Викторович этому значения не придал. Решил, что холуй, по приказу хозяев, был обязан быть вежлив, и был вежлив, но скрыть своей подлой натуры до конца не смог. 
Вся дюжина пассажиров "ниссана" протолкнулась сквозь узкие двери, миновала тусклый коридорчик, что-то при этом Альфреду Викторовичу показалось странным, но сзади их всех уже подгоняли требовательными голосами. 
- Побыстрей, господа, побыстрей! 
Альфред Викторович и осмыслить ничего не успел, как вдруг обнаружил, что все они забиты в тесное помещение с деревянными стенами, а освещение было скудным - в одну лампочку, забранную железной решеткой. 
- Что это происходит?! - вскрикнул Воронцов и ринулся было обратно, но дверь перед его носом захлопнулась и тут же послышался лязг засова. 
Меламед выронил из рук цветы и изумленно пропел. 
- Что такое тут получается? Пачему мы в сауне оказались?! 
Альфред Викторович оглянулся и, перед тем как свет неожиданно погас, успел понять, что Меламед прав - их завели в достаточно просторную сауну, о чем, кроме интерьера, говорила и повышенная температура. 
В полной темноте послышались возмущенные крики, никто ничего не понимал, но Альфред Викторович тут же сообразил, ЧТО происходит и чего следует ожидать в будущем. 
- Отройте, мерзавцы! Что это такое?! - слышался хриплый голос Воронцова, кто-то бил ногами в двери, но Альфред Викторович участия в борьбе за освобождение не принимал, возмущения не выказывал, а приготовился к самому худшему. 
Расталкивая подворачивающихся под руку людей, он добрался до дверей, нашарил дальний угол сауны, скинул дубленку и разделся в темноте до трусов. Вслед за тем очень аккуратно свернул свое белье, сложил костюм, весь этот ком завернул в дубленку, на голову плотно нахлобучил шляпу и растянулся на полу, подложив одежду под голову. На него кто-то падал, самые ретивые продолжали сокрушать двери, все ещё не соображая, что попытки эти обречены на неудачу, а методы сражения за свободу должны быть совершенно иными. 
Альфред Викторович и не собирался давать кому-нибудь спасительных советов, (каждый за себя в этом поганом мире!) хотя сам уже предельно расслабился, лежа на горячем полу. Он даже не отпихивался, когда на него, в потьмах, падало чье-нибудь тело. 
- Всем молчать! - прогрохотал чей-то голос, обрушившийся в сауну с потолка. 
Требование прозвучало столь непререкаемое, что тишина наступила мгновенной. 
- Помолчим. - легко и громко ответил Альфред Викторович. - А дальше что? 
- А дальше вот что! - замурлыкал невидимый и неизвестно где находившийся Котяра. - Дальше вы, кадровые халявщики, получите хороший урок! Нехера, подонки, таскаться туда, куда вас никто не приглашает! Нехера лезть туда, где не ваше место! Вы здесь - самое халявистое дерьмо во всей округе! Ни одни похороны, свадьбы, крестины без вас , нищая рвань, не обходятся! Вот об этом, наконец, и подумайте! 
- У меня сердце больное! - послышался крик Воронцова, но в ответ получил лишь издевательский смех Котяры. 
Альфред Викторович уловил на слух, как за стеной загудел мотор и тут же поток раскаленного воздуха ворвался и в без того уже капитально прогретую сауну. Альфред Викторович смекнул, что конструкция баньки новомодная, в ней не было никакой каменки, не было даже электроспирали, а горячий воздух нагнетался через калорифер, установленный где-то наруже.