Каждый мародер желает знать… (СИ)

— Вот когда будут, тогда и поговорим, — Феодора выскользнула из-за Йована, и посмотрела, кажется, прямо мне в глаза. Я быстро отстранился от щели и, стараясь не шуметь, вернулся за свой стол. Надо же, оказывается, наш серб очень серьезно настроен. Замуж зовет, имперский паспорт предлагает... Интересно, что у него за дельце, в обмен на которое ему гражданство обещают? Уж не Кира ли тут замешана каким-нибудь боком? Или кто-нибудь еще из ее сослуживцев?
Потом я задумался про Феодору. С ней было как-то странно. После той истории с доппельгангером, мне сначала казалось, что она меня сторонится. Несколько раз мы сталкивались, она молча бросала на меня длинные непонятные взгляды и старалась побыстрее уйти. А я сначала как-то парился по этому поводу, но потом учеба и усталость меня отвлекли, и я забил. А сейчас вот подслушал их разговор с Йованом, и как-то меня занозило сразу. Йован, в целом, может и неплохой парень... Но как-то по-дурацки это все. Сначала мародеры задирают нос, что, мол, с карателями — никаких дел. А сейчас вот... «Выходи замуж, Феодора, в лепешку расшибусь...» Непоследовательно как-то.
Передо мной вдруг колыхнулась черная ткань монашеской рясы. Я поднял голову и встретился взглядом со смеющимися глазами Феодоры. Она прижала палец к губам и скользнула мимо меня. К той самой щели, у которой я их подслушивал. Выглянула в читальный зал, повернулась и поманила меня к себе.
Я подошел. Выглянул. Йован сел за стол, на котором было разложено несколько книг. Он водил пальцем по строчкам и что-то сосредоточенно записывал в тетрадку.
— Ты подслушивал? — тихо прошептала Феодора, касаясь губами моего уха.
— Случайно вышло... — одними губами ответил я.
— Ммм, как это мило... — она придвинулась ближе, ее грудь прижалась к моей. А поскольку она, по своему обыкновению, ничего под монашеской рясой не носила, я даже сквозь пиджак чувствовал ее соски. «Что она такое затевает опять?» — подумал я, но руки как будто сами собой уже легли на ее талию. Она прогнулась, еще теснее прижимаясь ко мне. Ее губы легонько коснулись моих. Будто дразня.
— Ты опять собираешься меня подставить? — прошептал я и легонько укусил ее за мочку уха.
— Или молчи и продолжай, или я сейчас закричу, что ты ко мне пристаешь, — прошептала она.
Я представил, в какое бешенство впадет Йован, если снова застанет нас на том же самом месте. Подавил смешок и сжал Феодору крепче.
— А если он и правда принесет денег, то ты выйдешь за него замуж? — спросил я, пока мои руки блуждали по ее роскошному телу. От нескромных взглядов ее ряса надежно укрывала, а вот от нескромных прикосновений — не особенно. Ткань казалась такой тонкой, что она была как будто голая. Впрочем, мне все равно уже хотелось ее сорвать.
— Не твое дело, Лебовский! — прошипела она, нашарив ловкими пальцами застежку моих брюк. Ого. Даже так? Похоже, не очень-то она хочет замуж...
— И ты готова променять теплое море и всякие прочие блага... — я подтолкнул ее ближе к столу и усадил на край. Мои руки скользнули под подол ее рясы, и я наконец-то почувствовал пальцами нежный шелк ее кожи. Она закусила губу и запрокинула голову. Ее грудь четко обрисовалась под тонкой тканью. Так четко, что хоть скульптуры ваяй, видно каждый изгиб, каждую выпуклость и каждую впадинку.
— Обещания теплого моря еще не теплое море... — прошептала она. Пряжка моего ремня тихонько звякнула, расстегиваясь.
— Пожалуй... — прошептал я.
— Заткнись, — сказала она и закрыла мне рот долгим поцелуем.
  
Глава 2. Дойти до пункта назначения
 
Ловкие пальцы Феодоры скользнули под ремень моих брюк. Голова закружилась от сладкого предвкушения и стала удивительно пустой... И в тот же момент я чуть не взвыл от дикой боли. Даже в глазах потемнело.
— Как же вы все на это ведетесь, — прошипела Феодора мне на ухо и больно укусила за мочку.
— Феодора, ты же знаешь, что это был не я... — почти простонал я. Мне правда до сих пор было стыдно за доппельгангера. Я же прекрасно видел, что именно мой двойник с ней делал! Вот идиот... И ничего, никакая мысль в моей пустой голове мне не подсказала, что вряд ли она хочет немедленного повторения секса с тем, кто ее изнасиловал...
 
— Как это миленько... — нежно пропела Феодора. — Откуда у Йована деньги?
— Что? — я даже дернулся от такой внезапной перемены темы, и снова чуть не заорал от боли. Пальцы девушки сжимали мое хозяйство как стальные клещи и выпускать, как будто, не собирались.
— Я насмотрелась за это время на вашу внезапную нежную дружбу, — зло сказала она. — С чего бы вас вдруг чуть ли не в десны целоваться? Он очень уверенно говорит мне про деньги. Так что вы такое затеяли? Говори, или оторву все нахрен!
— Да блин... — прошептал я. — Могла бы и просто спросить... Без драматических эффектов...
— Лучше перестань мне зубы заговаривать, — Феодора сжала пальцы чуть сильнее. — Говори, или я заору, что ты меня насилуешь.
Нда, всегда любил шантажистов... А пытки так вообще из разряда любимых развлечений на досуге. Разве что жрать с утра живую жабу более прикольно. Даже с учетом нежной приязни в ядреном коктейле с чувством вины перед Феодорой, я почувствовал, что у меня начинает падать планка. Вот серьезно, если бы она просто так спросила, безо всяких железных хваток за яйца, то я бы на голубом глазу ей все выложил. Про Катеньку Крюгер, любовную историю и Золотые Соболя. А теперь...
— Йован! — заорал я в полный голос. — Йован, ты еще здесь?
— Ты охренел, мародер? — зашипела Феодора. Боль была такой, что я уже реально не был уверен в том, оторвала мне Феодора что-нибудь, или снова применила на мне свою кошмарную магию. Которую вообще-то вроде бы нельзя применять на других студентах, если судить по правилам. Но или у карателей свои правила, или Феодора хрен положила на любые правила. Ощущения были такие, что голова у меня как будто взорвалась и забрызгала мозгами все окружающие книжные шкафы, а каждый палец сунули в тиски и раздробили на мелкие кусочки.
— Если расскажешь про меня, это покажется тебе цветочками, мудак! — услышал я голос Феодоры как через здоровенный ком ваты. Приоткрыл один глаз и успел заметить ее перекошенное злобой лицо. Потом меня обдало легоньким ветром от ее колыхнувшегося у меня над головой подола, и ее легкие шаги простучали куда-то вдаль.
— Эй, Лебовский... — нерешительно произнес Йован. — Ты как вообще? Что такое с тобой?
— Ох... я снова попытался открыть глаза. Сквозь кровавую пелену увидел озабоченное лицо Йована. Серб сидел рядом со мной на корточках, а я валялся на полу рядом со столом. В правом виске пульсировала боль. Я осторожно поднял руку и коснулся головы. Мокрое и теплое... Похоже, зассадил, когда падал. А когда я вообще упал?
— Подожди, не шевелись, — Йован поднялся. — Сейчас я Синильгу позову.
— Стой, — прохрипел я. — Не надо, вроде не проломил череп.
Я оперся на руки и приподнялся. Кровавый туман отступил. Чуть-чуть подташнивало, но вроде не критично. Если и стряс кукушку, то не до госпитализации точно.
— Это кто тебя так? — спросил Йован.
— Да сам дурак, — пробормотал я, хватаясь за стол. Поднялся на ноги. Все норм, вроде как даже не штормит особо. — Ты ничего про призраков в библиотеке не слышал?
— Какого цвета был дух? — деловито спросил Йован.
— А, так то есть мне не показалось! — я почувствовал, как теплая капля поползла по щеке и полез в карман за носовым платком. — Короче, я сам дурак. Дернулся, споткнулся и рассадил голову.
— Так цвета-то какого? — допытывался Йован. — Тут есть черные свухи, зеленые долдоны и еще белые. Примета есть, если свуха увидел, то значит порчу на тебя кто-то навел. Черный призрак был?
— Да не, белый, кажется, — сказал я. — Не уверен. Что-то замерцало в том углу, я крикнул тебе и вскочил. Ну и...
— Если белый, то вроде нормально... — неуверенно сказал Йован. — Точно не надо в лазарет? А то ты бледный какой-то...