Светлейший князь Старко (СИ)

— Куда же ещё, коли они уже более двухсот рублей стоят и это после сплита? У меня уже нервов нет из-за боязни, — упрашивала Василина Петровна.
— Немного ведь осталось, в крайнем случае весной продадим.
Впрочем, посмотрев на жёнушку, любящий муж сдался, не желая её больше нервировать. Всё-таки оба-двое действительно любили друг друга, несмотря на возраст.
— Ладно, Василина, продам. Хотя столько не доберём, что даже обидно будет.
На следующий день Борис Алексеевич продал долю жены и две трети своих акций, решив чуть-чуть схитрить. Одна треть может и подождать до заветного дня, авось ещё подпрыгнет на долгожданном событии. Легостаев и Полянский тоже продали часть, то бишь половину, а Старко безжалостно слил всё. Во-первых, этот доход уже роли не играл, во-вторых, пора вкладывать средства в организацию АО по строительству линии Магнитогорск-Петропавловск. А в ту же Караганду и Темиртау русские и сами достроят в будущем. Тогда у них ещё один уголь появится для Урала.
Дела в России потихоньку подходили к концу, так как Олег не хотел глубоко погрязать в общество, где многие его не любили и были готовы сделать любую подлость. Из грязи да в князи, а затем в короли — путь, который совсем не нравился высокотитулованным снобам. Получается, что родовитые не так уж и родовиты. Только церковь по-прежнему была благодарна, причём и сама изменилась за последние десятилетия. Священники ныне не «персты указующие» (таким не давали приходы), а люди способные поддержать и разъяснить прихожанам то, что тех интересовало или мучало. Раскиданные по стране колледжи готовили учителей для школ с акцентом на знание наук, а не только закона божьего, который теперь проходил в разряде «общая культура». Экономический уровень патриаршьих земель возрос настолько, что превосходил государевы, а тем более, частных помещиков. Именно церковники первыми создали тракторные станции для обслуживания полей и окончательно перешли с сох на плуги.
Отголоски крепостной реформы ещё, конечно, проявлялись, но не так, как в реальной истории. Кто знает куда приведёт эта кривая Россию? Пусть будут революции, но промышленные и научно-техноческие, а не политического склада. Впрочем, от сумы и от тюрьмы, глупо зарекаться, слишком сильна дворянская оппозиция, да и деклассифицированные генералы не дремлют. Если не вернут своё положение в обществе в ближайшие годы — могут навсегда остаться у разбитого корыта.
Под шумок Греция свергла своего короля Отто, правившего аж с 1832 года. Сразу все-все-все размечтались посадить на греческий трон именно своего родственника или ставленника. Правда, многое зависело и от самих греков, которым просто король неинтересен. Новые времена требовали нового подхода. Король должен иметь свои средства, желательно крупные, и свои планы по улучшению жизни в стране. И где такого взять, если тот же Старко пока работает королём в одноимённом королевстве. Может Пётр Второй Ольденбургский захочет? Так вроде хорошо сидит у себя в Любеке и богатеет благодаря торговому флоту, который когда-то был создан на деньги Старко.
В любом случае, посадить там знакомца имеет смысл, вдруг в чём-нибудь другом прибавится? Хотя те же баварцы вроде кандидата имеют, англичане и испанцы круги нарезают, ясно, что и Пруссия не прочь обзавестись дочерним королевством с древней историей и культурой. Прикольно то, что кандидатов заявляют сами греки, но победить может не тот, кто наберёт наибольшее количество голосов на всегреческом плебисците. Например, в реальной Истории, сын королевы Виктории набрал более 95 % голосов, но королём не стал. Таковым довелось быть (аж на 50 лет) Георгу Глюксбургу, получившему… шесть голосов.
  
Глава 38
 
«Самовластье мистера Парэма» уже явно приближалось к своему апогею. Старко ощущал себя всемогущим, но не знал, как это использовать. Слишком огромные деньги в персональных кубышках набрались, тут ещё начались и медленно растущие приходы золота с Ранда. Все эллинги заполнены строящимеся кораблями, металлоизделия для которых производят по всему королевству. Повсюду строительный бум: от жилья до железных дорог. Единственное ограничение — нехватка рабсилы, но вводить повальную иммиграцию Олег не собирался. В любом случае, растут дети и им понадобятся рабочие места. Можно давать взятки любых размеров, но почему-то интересные идеи куда-то пропали. Явное пресыщение собственными, практически неограниченными, возможностями. То-то англичанка не только не гадит, но и не пытается даже. Хотя стопудово от своего не отступится, выждав десяток-другой лет.
 
— Олег, что происходит? — участливо докапывался Легостаев, — ты с каждым месяцем всё грустнее и понурее выглядишь.
— Андрей Андреевич, вы не поверите, но я хочу обратно в прошлое, когда у вас жил, — плакался в жилетку зажравшийся монарх, — чтобы с Настей и детками, но в сельской местности и без капиталов.
— Но это явно невозможно, ты ответственен за то, что создал своими руками.
— Может кому-нибудь власть передать?
Вроде простой выход, но…
— Олег, нужна твоя железная воля, несгибаемый дух и предвидение. Любой другой только разрушит всё и народ станет несчастным.
— А может власть народу-то и передать? Пусть будет республика и выборные президенты.
— Ты же понимаешь, что это плохо кончится. Править будут временщики, зная, что завтра их сменят другие. Безответственность неспособна создать что-нибудь надёжное.
Легостаев не верил в демократию и видел пример Франции. Многие законы базируются на кодексе Наполеона, написанного для обоснования диктата одного человека. Американские штаты вообще создали свой вариант демократии по факту являющийся плутократией. В Конгрессе превалирует бипартизанщина по принципу «ты мне — я тебе», причём с учётом интересов очень состоятельных лиц и группировок. Вроде бы свобода слова есть, но местечковая какая-то. Всё остальное тоже маложизнеспособно.
— Чёрт с ними с другими, Андрей Андреевич, что мы делать будем? Может мне выйти в длительный отпуск?
— Олег, ну это не ко времени, как мне кажется. Хотя Вересов вполне мог бы потянуть, а мы ему подсобим. Давай на совете обсудим, всё-таки очень серьёзный вопрос.
Во как, частный каприз утомлённого властелина будет решаться на самом высоком уровне. А что будем делать, если диктатор в ярость впадёт? Пойдём завоёвывать всех, кто спрятаться не успеет? Да и Европа как-то утомилась последнее время. Вон, мадьяры вовсю королькуют, зажав австрияков, турецкий султан Саид-паша совсем плохо себя чувствует, даже британцы не науськивают пруссаков на русских. Лишь Жозеф Наполеон вроде счастлив расцвету Франции, происходящему именно при его президентстве.
Неужели миссия, определённая некими Высшими Силами, исполнена? Тогда почему не забирают обратно? Или это всего лишь естественная депрессия человека, достигшего всего чего душа желала? Тогда ещё хуже, ибо выхода не видно, а жизнь продолжается. Олега задолбало философствование и он сорвался, ударив прусского посланника, прибывшего согласовать некоторые вопросы по Люксембургу. Специально, легонько, чтобы не покалечить, но больно въехал по роже. Присутствующие обомлели, кто-то кинулся поднимать бедолагу, гвардейцы увели короля. Может теперь хоть что-то произойдёт?
— Олег, пруссы отозвали работников своего посольства, правда передали ноту и затребовали извинений.
— Я не буду просить прощения, Николай Иванович, пусть будет что будет.
Скандал разошёлся по Европе какой-то тихой сапой. Не в смысле «медленно», а в смысле «без криков и воплей». Все ждали объявления претензий со стороны Пруссии, но там как будто ввели режим молчания. Видимо обиделись и больше не будут разговаривать, а то и войну начнут. Впрочем наши тоже никаких санкций, вроде перекрытия датских проливов для прусских судов, не вводили. В ноябре был проведён общегреческий плебисцит, но результаты будут оглашены лишь следующей весной.
 
Неожиданно стали проявляться проблемы в Египте — в связи с окончанием гражданской войны в Америке вскоре возобновятся поставки хлопка в Европу и египетский хлопок станет менее востребован. Впрочем, выручил как раз-таки Старко, договорившись закупать сырец у египтян. Рейнскую провинцию и голландскую Фризию следовало занять делом. Производство марли, ваты, х/б изделий, бризантных веществ и даже качественной бумаги, которую разработали. И куда будут всё это продавать? Или поступят, как в СССР, когда обуви производилось гораздо больше, чем потреблялось, зато у людей были рабочие места и зарплата.