Мой бывший бывший (СИ)
Он услышал меня и ушел? Ушел!
Я должна бы радоваться.
А хочется только с досады хлопнуть дверью, да так, чтобы посыпалась штукатурка.
26. Последствия военных действий
— Милы-ы-ый…
Воскресенье. Не спал до четырех. Не испытываю никакого желания просыпаться до самого вечера, но восторженный писк Кристины просто не оставляет мне выбора. И какой черт меня вообще к ней принес?
А, помню того черта… Чертовку, если точнее. Ту самую, что шипела: «Здесь тебе не рады, кому угодно, только не тебе».
Вот же, Ярослав Олегович… Повел себя как импульсивный кретин, приехал к Кристине. Но эмоций вчера я себе позволил слишком много, и вот он — результат…
— Милый, милый, — кровать начинает ходить ходуном, а Кристина, пять минут назад вылезшая из-под одеяла, снова ласточкой ныряет ко мне. Рука чисто автоматически сгребает её за талию, пытаясь унять, а мой медленно просыпающийся мозг педантично замечает — не то. Слишком много несоответствий.
Черт возьми, за восемь лет без Титовой я все еще не привык находить с утра в моей постели другую женщину. Хотя, если честно и откровенно — постель-то как раз вообще не моя. Но — не то. Увы. А с учетом того, что вчера я «освежил» свою базу данных — несоответствия ощущаются острее.
— Спасибо, спасибо, — продолжает зудеть Крис, выпутываясь из-под моей руки, а я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не накрыть её голову подушкой и чуток её так подержать… С усилием… Пока ноги дергаться не перестанут.
Нет, спать надо больше. Думать о Титовой — меньше. Что-то делать назло ей — так и вовсе лучше не стоит.
Глаза все-таки приходится разлепить. Крис сидит на коленях и любуется колечком на безымянном пальце. Ох, надо было вчера еще подумать. Хотя, черт с ним, обдумал же…
И все равно, почему-то никак меня не радует то, что вчера эту чертову коробочку я оставил на тумбочке, как раз напротив лица уснувшей Кристины. Она чуть на кровати от восторга не прыгает, а я — бревно бревном. И морда лица — прям чувствую, совсем не довольная.
— Милый, ты просто невозможен, — Кристина сияет белоснежной улыбкой так старательно, будто устроилась утренним светилом на полставки, — ты позвонил сам. Приехал! И кольцо еще… Я думала, ты страшно злишься на меня.
Злюсь — не то слово. Досадую — да. Недоволен — еще как. А злость — это слишком сильная эмоция, зол я в настоящее время только на Титову, с её закидонами.
Любому, кроме меня, значит — она рада, да?
Плевать! Хочет она стелиться под кого угодно — ее воля. В конце концов, можно подумать, она — последняя женщина на планете, а я — прям самый паршивый вариант из всех возможных.
Хотя, с кольцом — все равно чувствую дискомфорт. Вот странное — я не сомневался ни секунды, что хочу затащить в ЗАГС упрямую козу Титову. А с Кристиной — внезапно возникают сомнения.
— Я решил, что не стоит впутывать мою бывшую в наши отношения, — произношу я, отвечая Кристине, и надеюсь, что мой недовольный тон сейчас можно списать на то, что я еще спросонья, — надеюсь, сцен, подобных последней, больше не повторится?
— Нет-нет-нет, — тараторит Крис, прижимая руки к груди, а потом вдруг странно замирает лицом, глядя на меня.
— Что-то не так? — я поднимаю брови, а Кристина морщится и качает головой.
— Нет, наверное, просто… — она тянется вперед, касаясь моей шеи длинными пальцами, — я не помню, чтоб царапала тебя здесь…
В том месте и вправду находятся царапины. Черт! Забыл. Знал бы — точно бы поостерегся от поспешных поездок и решений.
— Кто же еще мог поцарапать меня, если не ты? — фыркаю я, подаваясь вперед, и опрокидывая Кристину на простыню, — лучше скажи, согласна ли ты?
Лучшая защита — это нападение, ага…
— Да, да, — Крис тихонько постанывает, когда я целую её в шею, — конечно, какие могут быть варианты?
Ох, не надо меня спрашивать про варианты. Я тут же вспоминаю свои имеющиеся…
И все-таки, не то… И вкус не тот, и запах. С Титовой вчера было достаточно скользящего прикосновения пальцев, и во мне уже восторженно вскипали гормоны, готовые в любом месте, лишь бы с ней, а тут — раскочегариваюсь как старый паравоз. Это что, возрастное?
На моей тумбочке начинает вибрировать телефон. Я тянусь к нему, но Крис пытается меня удержать.
— Да плюнь ты на него, — шепчет она жарко, — давай лучше первую брачную ночь порепетируем.
Меж тем мелодия-то именно та, которую я ставил на звонки Влада…
— Потом порепетируем, обязательно, — обещаю я, а сам тянусь за телефоном и выпутываюсь из-под одеяла. Этих новостей я жду слишком долго.
— Ну и что ты мне скажешь, братец? Нашел летчика? — говорю, пробираясь в ванную, перешагивая через разбросанные вчера вечером вещи. Хотя, если я верно помню — я был в таком бешенстве, что удивительно, что я Кристиной не снес никакой вазы или тумбочки.
— С летчиком твоим труба, — тоном «я даже не сомневался» сообщает Влад, — есть подходящий под эти показатели контакт. Но он просроченный, годичной давности. Нет, там есть что-то, напоминавшее отношения, звонки и боле-менее трепетные СМС-ки с «зайками», «кисками» и прочей ванильной требухой, но финал — тот же, что и с Валиевым, разрыв со стороны твоей бывшей, от летчика — ворох гневных сообщений, счет за три похода в кафе-мороженое и тюльпаны на восьмое марта, постскриптумом — вопли про «и в постели ты бревно неструганное». Слушай, младшенький, а расскажи мне по секрету, Виктория-таки реально такое бревно, как тут мне пропагандируют?
И ты, Брут, туда же? Только я выпихнул Титову из мыслей, как у братца вопросики зачесались. Подлые… В уме сонно потягиваются картинки вчерашнего вечера. Теплая, отзывчивая женщина, что откликалась на всякое случайное прикосновение. До того, как её сорвало с катушек…
Неверная, фальшивая — это да. Но чувственность такая, что отрицать её невозможно.
И все-таки мне показалось, или вопрос Влад задал пусть и в шутку, но с намечающимся интересом?
— Тебе-то зачем эта информация? — раздраженно интересуюсь я, осознавая, что воскресенье начинается из ряда вон паршиво.
— Я, может, в детстве обожал кружок резьбы по дереву, и до сих пор неровно дышу к симпатичным бревнышкам, — ржет Влад внаглую, — ну, давай, колись, я, может, хочу подкатить со своим рубанком и прочим инструментарием.
Кровь в моих венах начинает медленно закипать. И вообще у меня постепенно крепчает ощущение, что я впервые влип в ситуацию, когда мой брат оказывается не на моей стороне.
— Придется тебе обломаться, старшенький, — драматично вздыхаю я, — рубанок свой зачехли обратно и поищи бревнышко в другом месте. Я в этом вопросе претензий к нашему объекту не имею.
— Ну, я так и думал, что это стенания брошенного придурка, — без всяких сожалений откликается Влад, явно что-то свое держа в уме.
Вику держа в уме? У него нос давно не ломанный?
И все равно я её ревную… До чертиков. На любую невинную шутку реагирую вот так. Это ведь шутка была, да? Хорошо бы…
Но с ревностью надо что-то делать. Мне должно быть плевать на личную жизнь Титовой. Глубоко и полностью.
— У Завьялова спроси про перспективы резьбы по дереву, — мрачно советую я брату, тоном намекая, что все-таки лучше вернуться к нашим делам, — Андрей Викторович, поди, поможет тебе в твоих изысканиях.
— Да, кстати, о Завьялове… — Влад тут же сильно теряет в шутливости интонаций, — скажи, ты не можешь подъехать ко мне сегодня? Мы тут возимся с твоими фотками, и есть вопросы.
— Какие там могут быть вопросы, вообще? — я с трудом вспоминаю про те фотки, которые сам же завозил в агентство брата в пятницу. Столько всего напроисходило, что они просто вылетели из моей головы.
— Вопросы возникают такие, которые по телефону обсуждать не стоит, — тон Влада мрачнеет еще сильнее, — Яр, экспертизу мои закончат только после обеда, предварительные результаты я тебе просто не дам. Если мои ошибаются — я тебя просто дезинформирую. Но там все… Непросто. Заедешь?