Достичь горизонта (СИ)
— Господин Галинкаф. — заговорил первым офицер Богдан Гелашвили. — Мы тут с товарищем посовещались, привлекли господина Кашина. — он указал ладошкой на мужчину с острым лицом, что недавно перебил ученого. — Даже приблизительные расчеты показывают, что для нормального функционирования такой системы необходимо полностью заимствованных… мозгов… — он немного отвел взгляд, теряясь в научных формулировках. — Около сотни человек на один полицейский участок или же на один полк в пятьсот военных андройдов. Это дорого. Да и скрыть такое в бо́льшем масштабе будет проблематично. — все присутствующие как по команде закивали.
— Система не была создана изначально, как нечто применимое для военных целей или же для контроля полиции. — вздохнул Рубен. — Но она способна на это. Тем более вы не правы. Сотня — это грубая и не точная цифра…
— Согласен, однако…
— Однако вы забыли учесть, что мы еще даже не начали эксперимент. — настаивал ученый, не давая более себя перебивать. — Вовсе не обязательно, фактически, убивать личность, оставляя работающий мозг как инструмент. Мы придумали два способа записи и обучения ИИ при минимальных человеческих ресурсах. Господа! — он повысил голос, привлекая внимание тех, что все еще были увлечены спорами и расчетами. — Пройдемте за мной дальше в испытательный цех. Там мы проводим первичные тесты на куда более скромной системе, но зато вы сможете увидеть всю структуру целиком.
Группа спешно поднялась с нагретых мест, кто-то продолжал спорить, кто-то быстро допивал большими глотками остатки коньяка или виски из своих бокалов. Рубен, не дожидаясь пока все поднимутся, поспешил в коридор, противоположенный тому, из которого они попали в комнату отдыха. Два поворота и перед делегацией инвесторов предстали массивные стальные ворота шириной около четырех метров и трех в высоту. Ученый что-то нажал на консоли слева.
— Добро пожаловать в испытательный цех номер один. — прозвучал из динамиков красивый уверенный мужской бас. — Дорогие гости из гос органов, я полагаю?
— Верно, господин Логинов. — кивнул консоли Рубен.
— Хорошо. Проходите, не задерживайтесь.
Раздалась короткая сирена, заморгали проблесковые маячки по бокам от ворот, из стен коридора по обе стороны высунулись стволы охранных пулеметных и лазерных гнезд. Группа занервничала.
— Все в порядке, господа, система проводит сканирование! — пытался унять нарастающую панику ученый. — Этот процесс автоматический и даже Аристарх Михайлович — наш гендиректор, проходит через это каждый раз. Его, кстати, тоже нервирует. — он подмигнул немного успокоившейся группе, а тем временем ворота немного приоткрылись, оставляя пространство ровно для одного человека. — Прошу вас, пройдемте.
Внутри сновали люди в белых халатах, перенося оборудование неизвестного для делегатов назначения, всюду высились столбы электроники, мерцающие сотнями светодиодов, вдоль стен стояли капсулы со стеклянными крышками, а внутри лежали люди, подключенные к нейроинтерфейсу. Группа прошла в центр просторного помещения к круглой стойке с десятком операторов перед мониторами и голо панелями. Никто даже не обратил на них внимания.
— Посмотрите на вот эту диаграмму. — Рубен что-то нажал в своем комме и перед делегацией возникла проекция нескольких графиков, прыгающие столбцы диаграмм, считывающие чьи-то данные в режиме реального времени, множество формул и разного рода других информационных окон. — На первый взгляд без ста грамм не разобраться. — наигранно посетовал ученый, на что группа издала сдержанный смешок. — А теперь серьезно. Мозг каждого испытуемого многократно сканируется и записывается отдельным ИИ. Затем вся личность дробится на шестьдесят четыре части — это своеобразный потолок, представляя в конечном итоге массив ИИ с интеллектом пятилетнего ребенка. В итоге мы имеем сто двадцать восемь программируемых машинных мозгов со способностями к самообучению, но это еще не все. — пресек он жестом попытку Богдана Гелашвили снова его перебить. — Копированный мозг помещается в среду обучения тем или иным знаниям одним массивом, то есть между фрагментами происходит обмен информацией. Живой мозг, вернее уже его фрагменты, помещаются по отдельности в туже среду, не имея возможности взять знания из других источников. После достижения обеими группами схожих результатов, мы постепенно сращиваем каждый фрагмент живого мозга с массивом электронного. И каждый раз, господа, вы только вдумайтесь! — увлекся ученый, активно жестикулируя и тыча пальцем, что считалось в общем то не приличным, в графики и диаграммы. — Каждый раз, когда новый присоединенный фрагмент учит чему-то новому итоговый массив, мы получаем увеличение итоговой мощности на три-пять процентов! В итоге данных становится достаточно для того, чтобы записать их обратно в изначальный мозг-носитель, заполняя его на все сто процентов, но работать он будет как целое, пусть и среднее в отношении ёмкости, киберядро!
— Такой симбионт сможет делать то, о чем вы говорили ранее? — снова спросил невидимый голос из середины плотно стоящей группы.
— Пока еще нет. — немного растерялся ученый. — Но! Несмотря на то, что процесс занимает около двух недель для одного такого супермозга, мы уже можем, имея всего одиннадцать готовых изделий… — он осекся. На последнем слове каждый делегат почуял вонь аморального нутра ученого, что ни в коем случае не отразится на их решении в будущем, ведь деньги не имеют этого тошнотворного запаха. — Та студия, господа, поставила в свое время очень амбициозную цель создать целый живой мир, пусть и чуть меньше нашей планеты, но он должен был самостоятельно жить и развиваться. Им не хватило навыков и средств, а мы уже сейчас можем это сделать!
— Сколько одновременно вы можете производить этих… симбионтов? — скептически спросил Вадим Кашин, самый успешный финансовый аналитик востока.
— Десять, уважаемый. — нервничал и распылялся все больше Рубен. — Но это до старта эксперимента. А когда продукт пойдет в массы, то нам не придется искать каждый раз новых подопытных или выходить в пустоши. — он нервно облизнул сухие губы, глаза наливались безумным блеском. — Через игру мы сможем записывать до сотни таких мощнейших ИИ раз в три месяца без вреда для людей.
— А догадаться об этом возможно? — с недоверием спросил Лев Иакович.
— Нет. — отрезал ученый. — Это исключено.
— Славно. — кивнул Богдан, поправляя галстук. — Тогда предлагаю, Лев Иакович, нам с вами вернуться в часть и обдумать некоторые рабочие моменты с научной группой. Тут мы услышали и увидели достаточно.
— Полагаю, да. — согласился седой вояка, задумавшись о чем-то своем. Быть может, он хочет воскресить погибшую несколько лет назад жену в виртуальном образе, идентичным реальному человеку? Или же хочет организовать послушную и эффективную военизированную группировку для штурма убежищ террористов нового пути, из-за которых, собственно, Льву пришлось пережить самую великую потерю в своей жизни?
Рубен проводил делегатов от армии до лифта и вернулся к остальным, чтобы урегулировать оставшиеся вопросы. Удивительно, но об этической стороне экспериментов никто даже не заикнулся. Фармацевтам и ученым была интересна только эффективность и послушность таких субличностей. Представители айти корпораций ясное дело хотели получить на выходе мощнейшие инструменты для разработки софта, рекламы и помощников в бизнесе. Вадим Кашин преследовал те же цели публично, но, когда все оправились к лифту, будучи полностью удовлетворёнными встречей, задержал Рубена еще на минутку.
— Галинкаф, послушай, — опуская формальности начал он. — Тебя же Абрам предупреждал на счет меня?
— Да, Вадик. — состроил пренебрежительную физиономию ученый. — Меня пугать не надо, сын пробирки…
Вадим Кашин — бывший искусственно выращенный солдат, так и не попавший на поля сражений. Их недолюбливали почти все. Все дело в их крайне низкой эмоциональности. Они слишком похожи на андройдов — мимики никакой, интонаций тоже, движения рваные, одним словом нелюди. Но Вадим не совсем такой. Он на первый взгляд был простым человеком, однако иногда все же терял контроль и становился излишнее… синтетическим.