Кто люб богам (ЛП)

Клэр помешкал, а потом тихо сказал, уставившись в пол:
- Я не знаю.
- Позвольте мне говорить с вами открыто, мистер Клэр. Самое загадочное, что есть в этом преступлении – это сам Александр. Я очень многого в нём не понимаю. Но я думаю, что вы знали его очень хорошо – лучше отца, быть может, даже лучше его жены. Боюсь, я обеспокоил вас?
Клэр вскочил, закрывая потемневшие глаза рукой.
- Это… очень больно… очень трудно…
- Он был так дорог вам?
Клэр спрятал лицо в ладонях.
Джулиан дал ему несколько секунд. Когда молодой юрист поднял голову, его лицо покрывала краска, но в глазах не было слёз.
- Простите. Пожалуйста, продолжайте. Вы сказали, что по-вашему, я знал Фолькленда лучше его близких. Я надеюсь, вы ошибаетесь. Мне было бы горько думать, что я захватил столь много его доверия.
Повисло молчание. Затем Джулиан спросил:
- Вы часто смотрите на часы?
- Я… так не думаю. – Клэр явно был удивлён.
- В ваших показаниях для Боу-стрит вы указали, что покинули вечеринку и вышли в холл подышать воздухом в двадцать пять минут двенадцатого. Позже вспомнили, что в двадцать минут первого вы спустились на первый этаж и увидели свет в кабинете. Почему вы постоянно следили за временем?
- Потому что я собирался уйти домой после того, как в час подадут ужин, и хотел узнать, долго ли ещё.
- Почему вы хотели уйти домой в час?
- Потому что уйти раньше было бы невежливо, – Клэр поднялся и принялся помешивать угли в камине. – Я не люблю вечеринок. На них я чувствую себя не в своей тарелке.
- Но вы бывали на многих приёмах, что давал Александр.
- Он просил меня приходить.
- А вы привыкли делать всё, о чём вас просят?
Рука Клэра вздрогнула, отчего кочерга ударилась по каминной решётке.
- Нет.
Спустя миг он добавил более уверенно:
- Он хотел, чтобы я приходил. Он очень гордился своими приёмами. И считал, что знакомиться там с важными людьми – это в моих интересах. Боюсь, что я не очень хорошо пользовался такой возможностью. Я никогда не знал, как себя подать и что сказать в компании.
- Когда вы в первый раз покинули остальных гостей, вы наблюдали разговор между Фольклендом и камеристкой его жены, Мартой. Она сказала, что миссис Фолькленд не вернётся к гостям этим вечером. Вы упомянули, что Александр тогда выглядел странно.
- Да. Потрясённым, обескураженным. Я не знаю, почему.
- Вы уверены, что Марта не сказала хозяину ничего ещё?
- Совершенно уверен.
- Вы сказали, что Дэвид Абрамс, что стоял за спиной у Фолькленда, недобро посмотрел на него, когда Марта ушла. Я ведь не ошибся, вы употребили именно это слово?
- Кажется, да.
- Вы должны понимать, что если Адамс был зол на Фолькленда тем вечером, это говорит против него.
Клэр снова отбросил волосы со лба.
- Я не хочу обвинять мистера Адамса. Я едва знаю его. Я лишь говорю, что видел.
- Потом Адамс вернулся в гостиную, а Фолькленд подошёл к вам, взял под руку и повёл туда же. Стало быть, на краткий промежуток времени вы и он оставались в холле одни?
- Да.
- Он сказал что-нибудь, из чего следовало, что он собирается пойти в кабинет?
- Нет.
- Вы уверены?
Клэр впервые начал выказывать нетерпение.
- В свете того, что случилось позже, я ничего не смог бы забыть, даже если бы захотел.
- Он говорил вам, что собирается пойти наверх, к жене?
- Он не говорил ничего такого лично мне. Когда мы вернулись в гостиную, он объявил об этом всем.
- Леди Антея думает, что Фолькленды поссорились, и именно поэтому миссис Фолькленд ушла к себе.
- Да, она намекала на это и мне.
- Если я не ошибаюсь, она следовала за вами и пыталась вытянуть из вас что-нибудь интересное.
- Да. Вот почему я спустился вниз – чтобы избежать её вопросов и предположений.
- А что вы скажете о её идее? Мог Фолькленд поссориться с супругой?
- Я не знаю.
- Он бы сказал вам о такой ссоре?
- Скорее всего, нет. Он редко говорил мне о миссис Фолькленд.
- Леди Антея сказала мне, что по её мнению, преступление совершила женщина.
Клэр поморщился.
 
- У вас есть своя теория? – спросил Джулиан.
- Нет.
- А если бы она была, вы бы поделились ей со мной?
- Это бы от многого зависело, – Клэр принялся ходить взад и вперёд возле камина. – Я не думаю, что теория ценна сама по себе, если не подкреплена твёрдыми доказательствами. Я хотел бы иметь их прежде, чем обвинять кого-то в убийстве. Такое обвинение легко выходит из-под контроля. Клеймо убийцы намного легче поставить, чем смыть.
Джулиан вздрогнул – сперва от удивления, потом от любопытства. Может ли быть...? Нет, нет, это возмутительно… Но принесло бы ответы на многие вопросы – или скорее открыло бы, что большинство вопросов были неверными.
Он выбросил идею из головы. Такому нужны доказательства.
- Итак, вы нашли тело Фолькленда.
- Да, – Клэр перестал ходить и застыл на месте.
- О чём вы тогда думали?
- Я испытал ужас. Неверие. Отвращение. Он выглядел ужасно. Ему самому бы не понравилось быть чем-то ужасным. Но я считаю, что думал обо всём это потом. Тогда я почти не мог рассуждать. Я лишь знал, что должен сделать что-то, позвать кого-то. Так что я нашёл дворецкого с лакеем и привёл их в кабинет.
- Вы выказали ясное состояние ума, когда велели им ничего не трогать.
- Да, вероятно. Я не уверен, почему сказал это. Наверное, читал о таком в газетах.
Он успокоился и снова сел. Джулиан отметил про себя, что Клэр явно не хочет вспоминать убийство, но охотнее говорит о нём, чем о своих отношениях с Александром. Похоже, одни темы предпочтительнее других.
- Александр встречался когда-нибудь с вашей сестрой?
Клэр вздрогнул.
- Нет, я так не думаю.
- Кажется, вы не уверены.
- Я уверен. Я хочу сказать, что Верити бы обязательно упомянула об этом, особенно после его убийства.
- Она часто пишет вам?
- Нет, – он резко стал, отчего его стул скрипнул. – Нет, сейчас нет. Могу я спросить… Какое отношение ко всему этому имеет моя сестра?
- Насколько мне известно – никакого. Но вы как будто не хотите говорить о ней, а в расследовании убийства всё, о чем люди не хотят говорить, становится безумно интересным. По-настоящему умный убийца будет разливаться соловьем даже о том, что скорее всего выдаст его. Так он надёжно оградит себя от подозрений.
- Мое нежелание обсуждать сестру вызвано тем, что она не имеет никакого отношения к убийству Фолькленда. Видите ли, она… она не очень счастлива. Вы могли понять это по книге, – он махнул рукой на труд Уолстонкрафт. – У неё были не самые обычные взгляды на права женщин и их роль в обществе. Она недовольна тем, что есть, не хочет выйти замуж и остепениться. Я беспокоюсь за неё, но кажется ничего не могу сделать. Я отвечаю за неё. Наши родители давно умерли. У Верити нет другой семьи кроме меня и двоюродного деда, что был нашим опекуном.
- Вы сказали, что она живёт с ним в Сомерсете?
- Да, – Клэр отвёл взгляд и подошёл к камину, на который опёрся рукой и уставился в огонь.
Джулиан подошёл к нему и положил руку на плечо, что мгновенно напряглось.
- Чего вы боитесь, мистер Клэр?
- Я не боюсь.
- Вы очень молоды, а сейчас несёте тяжкое бремя. Вам нужен тот, кому можно довериться.
- Пожалуйста…
- Каким бы не было это бремя, оно слишком тяжело для одного. Позвольте мне помочь…
- Нет! – Клэр резко повернулся к нему. – Вы… вы не знаете, о чём говорите. Никто не может помочь мне… – его голос сорвался, как у мальчишки. Он с трудом сглотнул и скрестил руки на груди. – Больше мне нечего вам сказать. Я не убивал Фолькленда. Я не знаю, кто его убил. Хотел бы я…
- Чего?
- Никогда с ним не встречаться. Никогда не бывать в его доме. Вот что я имел в виду, когда сказал, что вы не можете помочь мне. Если только вы не умеете оборачивать время вспять.
- Я надеюсь, вы всё же измените своё мнение и доверитесь мне, наслаждаясь возможностью сделать это добровольно, - Джулиан надел шляпу и, после секундной паузы, взял книгу Уолстонкрафт. – Могу я одолжить её? Я знаю, что это подарок вашей сестры, так что буду бережно с ней обращаться.