Кто люб богам (ЛП)

- Я не знаю. Я встречался с Клэром всего несколько раз, но он всегда держался на вторых ролях и позволял Александру говорить за обоих. Я думаю, мой сын просто сочувствовал ему. Он был щедр к тем, к кому общество неблагосклонно – как к Юджину или Адамсу. Мне больно думать, что кто-то мог отплатить за доброту убийством.
- Это мы ещё узнаем, – уклончиво ответил Джулиан. Похвалы сэра Малькольма своему сыну раздражали Джулиана. Но почему? Он уже не верил, но Александр был тем, кем казался, но разве это обесценивало его помощь Клэру и Адамсу? И к тому же…
- Я думаю, вам нужно расспросить множество людей, – сказал сэр Малькольм, – гостей Александра и всех, кто хорошо его знал.
- Конечно, я узнаю у них то, что мне нужно. Но я не буду расспрашивать их. Это худший образ действий, что можно придумать.
- Тогда как вы соберёте сведения?
- Определённо не расспросами. Единственный путь достичь чего-то в beau monde – это делать ровно противоположное.
- Я не понимаю.
- Позвольте привести пример. Когда я приехал в Лондон с континента три года назад, я не знал здесь почти никого, и почти никто не знал меня. Я ездил в Гайд-парк каждый день в самое модное время, красовался там, но не пытался ни с кем говорить и не привлекал ничьего внимания. Со временем несколько человек, с которыми я познакомился в Италии, решили похвастаться в свете, что они – единственные, кто со мной знаком. И вскоре знать меня стало de rigueur [42]. Меня приглашают везде, но я не хожу почти никуда. Иногда я получаю три приглашения на один вечер, отклоняю все и остаюсь дома, где читаю или играю на пианино, предоставляя всем остальным гадать, где я. Трюк в том, что свет настолько скучает и так пресыщен обожателями, что сам начинает лебезить с тем, кто напоказ им пренебрегает. Это секрет Браммела, но мало кто сумел выучить этот урок и ещё меньше – применить на деле.
Итак, сэр Малькольм, мой план состоит в том, чтобы появляться на людях и позволять знакомым Александра самим подходить ко мне. Они знают, что я расследую его убийство – мой камердинер распустил такие слухи прошлым вечером, так что теперь они превратились в настоящий пожар. Сегодня я пойду в театр, а потом – на светский раут из тех, где хозяйка даёт приём для трёх-четырёх сотен близких друзей, которые толкутся на жаркой, забитой людьми лестнице и гадают, почему этот вечер не приносит им удовольствия. Друзья Александра решат, что я хочу расспросить их, а я даже близко не буду касаться этой темы. Они почувствуют, что ими пренебрегают и непременно попытаются доказать, как ценны их мнения и наблюдения. Так, никому не задавая вопросов, я буду завален ответами выше головы. И хотя большая их часть будет бесполезной, среди плевел может найтись одна-два добрых зерна.
- Я не хочу сказать, что сомневаюсь в вас, мистер Кестрель, но вы уверены, что это сработает?
- Я знаю таких людей, сэр Малькольм. Это часть моей жизни.
Сэр Малькольм пригляделся к нему пристальнее. Джулиан предчувствовал нарождающийся вопрос: почему? Отчего вы живете одной жизнью с людьми, которых вынуждены приручать как собак, развлекать как малых детей, передвигать по доске, как шахматные фигуры? Человек ваших способностей…
Поэтому он быстро сказал:
- Где я смогу найти вас следующие несколько дней, если мне понадобиться поговорить с вами?
- Я бы предпочёл держаться поближе к дому. Моё место здесь, рядом с Белиндой. Но сейчас пасхальная сессия, суды бурлят, и в Линкольнз-Инн много дел. Так что я буду бывать там каждый день – на Олд-Сквер, номер 21. Если вы не найдете меня там, оставьте сообщение моему секретарю, – он печально улыбнулся. – Непросто быть королевским адвокатом в такие дни – присяжные будут цепляться к каждому моему слову, но не потому что не доверяют, а просто из интереса. Как поживает отец убитого? Кого он подозревает?
- А кого вы подозреваете, сэр Малькольм?
- Людей, которых я знаю, наверное: Клэра и Адамса и остальных гостей. Быть может, ту загадочную служанку, что приставала к Белинде на Стрэнде. Она явно замышляла что-то дурное. Как вы думаете, мы сможем ей найти?
 
- Мы попытаемся, сэр Малькольм. И более того, мы начнём этим же вечером.
Вернувшись домой, Джулиан написал два письма. Первое предназначалось Квентину Клэру.
 35, Кларджес-стрит
 2 мая 1825
 Сэр
 Как вы могли слышать, сэр Малькольм Фолькленд пригласил меня заняться расследованием убийства его сына, и я согласился ему помочь. Для этого я прошу вас поговорить со мной. Почту за честь посетить Вас завтра, в десять утра и надеюсь застать Вас дома.
 Ваш покорный слуга, в чём Вы, сэр, можете не сомневаться
 Джулиан Кестрель
Второе письмо гласило:
 Мой дорогой Вэнс
 Не будете ли вы добры прислать мне все сведения об Убийстве на кирпичном заводе? Я боюсь, вы сочтете меня ветреником, что перепрыгивает с одного преступления на другое, но уверяю вас, что не бросаю Александра Фолькленда. Я лишь чувствую необходимость знать больше об Убийстве на кирпичном заводе и с радостью расскажу зачем – если сам это пойму.
 С благодарностью искренне ваш
 Дж. К.
Он отдал обе записки Брокеру.
- И когда ты отнесёшь их, выполни ещё задание – это по твоей части. Есть одна служанка, о которой мне нужно знать побольше. Она молодая и хорошенькая, а это обычно придаёт твоему расследованию энтузиазма.
Брокер отреагировал на этот укол своим обычным видом мученика, терзаемого несправедливыми обвинениями. Это очень помогало ему в те времена, когда он промышлял карманными кражами.
Джулиан рассказал о таинственной служанке, что заманила миссис Фолькленд в улочку возле магазина скобяных товаров на Стрэнде.
- Миссис Фолькленд сказала, что улочка ведёт на тесный двор, окружённый ветхими домами из серого кирпича.
- Должно быть, это Сигнетс-Корт, сэр.
- Ты знаешь это место?
- О да, сэр. Мы с парнями привыкли шмыгать в такие дворы, когда бегали от сторожей. Конечно, в тех домах тогда никто не жил, но раз подстроили такую ловушку, значит там кто-то живёт, а значит, кто-то должен был их починить.
- Тогда осмотрись там и попытайся найти девушку. Она высокая и худая с белыми волосами и голубыми глазами, как у куклы. В ней было коричневое платье в белую клетку и белый капор с лентами.
- А что мне делать, если я её выкурю?
- Завяжи знакомство. Я знаю, тебе в этом равных нет. Если не сможешь найти её, разузнай о ней в округе. Я хочу знать, кто это и что у неё за дела с миссис Фолькленд.
- А что вы подозреваете, сэр?
- Скорее всего, что-то не делающее чести миссис Фолькленд, иначе она бы этого не скрывала. Возможно она встречалась с процентщиком. Возможно у ней были affair de coeur [43], а служанка была поверенной. Быть может, её шантажировали. И, конечно же, она могла договариваться об убийстве мужа. Вопрос в другом – зачем ей идти на такую встречу прямо под носом у Александра?
 Глава 9. Предчувствие скандала 
 
На Стрэнде Брокер был как дома. Ещё ребёнком он успел пожить во многих районах – в трущобах вроде Чик-Лейн или Севен-Дайлз, где его семья ютилась в одной-единственной комнате; притонах, где карманники-ученики постигали своё ремесло; ночлежках, где юные преступники и преступницы спали по десятку человек в одной кровати. Но работал он чаще всего на Стрэнде и в его окрестностях. Сюда люди всех сословий приходили за покупками, поглазеть на восковые фигуры или пятитонного слона в зверинце, что на Эксетерской бирже, или подцепить одну из прогуливавшихся по мостовой девиц с открытых шёлковых платьях и ярких капорах. Здесь у всех были толстые кошельки, за которыми никто особо не следил. Рай для карманника.