Богоборец (СИ)

— Да так… — выплюнул в окно рыжий. — Малец, тебя вежливо спросили, но это пока. Что у тебя тут за дела? Советую ответить на вопрос и валить отсюда на хрен.
Как только из машины выбрались двое, я в кармане разблокировал телефон и нажал вызов предыдущего контакта. Всё, что мне говорили данные персонажи, слышали на другом конце.
Не было бы у меня дел да проблем дома с матерью и Софьей, я бы с ними поговорил… Но сейчас не до них.
— До вас, видимо, не дошло, — Улыбнулся я. — Вас не касаются ни мои дела, ни цель моего визита этого поместья. Думаете, напугали?
— Перхоть, — сказал рыжий или Ржавый лысому, — а ну-ка, преподай мальцу урок общения со старшими!
На меня пошёл широкоплечий мужик, ростом где-то мне по плечи. На нём были брюки чёрного цвета с боковыми карманами и тёмно-зелёная куртка.
— Тебе куда? В морду или пузо? — оскалился урод с аккуратно выстриженной короткой бородой.
Рыжий растянул свою мерзкую харю в улыбке, наблюдая за тем, что сейчас должно произойти. Другой, самый высокий из них и в кожаной куртке, ржал.
Плеть из воздуха уже сформировалась. Магия вышла из точки в правой руке. Крутанул ей над головой, выбросил вперёд и чуть дёрнул ладонь. Магия ударила по двери, откуда попытался выбраться Ржавый. Тот, что шёл на меня, отскочил в сторону, но я в него и не целился. Кончик кнута стеганул длинного между ног. Смех моментально прервался. Урод согнулся по полам, и жвачка выпала у него изо рта.
Дёрнул рукой, и плеть вернулась ко мне, зацепив за ногу короткого. Резко потянул на себя, и мужик стал заваливаться назад. Лысый выставил руки, чтобы не поцеловать башкой асфальт.
Я отцепил магию и хлестнул ещё раз. Плеть пошла дугой и разбила опущенное стекло. Осколки влетели в морду рыжему.
Опустил руку, и плеть ударила лысого по голове. Придурки все отвлеклись и не успели использовать магию.
— Ну су-ука-а! — заверещал Ржавый. — Я тебя, падла, кончу! Ты хоть понимаешь, на кого пасть разинул, тварь⁈
В этот момент открылись ворота и выскочил отец Лисицыной с ещё каким-то мужчиной.
— Пошли вон! Передайте своему хозяину, псы, что я не буду продавать свой особняк, — повышенным тоном высказался глава рода.
Длинный встал и зло посмотрел на меня. Помог подняться лысому и закинул его на заднее сиденье. Потом сел за водительское.
— Ты идиот! — рявкнул рыжий. — Потеряешь всё! А когда не сможешь платить по долгам, мы твою стрёмную дочурку своей подстилкой сделаем!
Воздушный таран прогнул двери машины. Краска слезла, обнажив металл. Длинный ударил по газам, и колёса провернулись на месте. Запахло жжёной резиной.
— Тебе конец! За то, что ты сделал — сдохнешь! А теперь просто жди, мелкий ублюдок… — прокричал урод в окно уносящейся в даль машины.
Мы вместе с отцом Лисицыной и одним мужиком проводили драпающих гадов глазами и глава рода обратился ко мне:
— Тимофей?
Мужик выглядел скверно. Синяки под глазами и капилляры полопались. Он закашлялся и стал немного заваливаться. Его подхватил другой.
— Василий Сергеевич! — испуганно позвали отца Лены.
— Всё хорошо… — вернул он себе устойчивость. — Вот же твари… Я приношу свои извинения за то, что вы, юноша, были втянуты в мои сложности и вам пришлось познакомиться с этими людьми.
— Ничего, — покачал я головой.
— Пройдём? — попытался улыбнуться глава рода.
Я последовал за мужчинами. Тот, другой, поддерживал Василия Лисицына.
Глянул на дом. Он покрыт таким же мхом, что и забор. Крыша заросла лишайником. Окна не мылись снаружи уже долгое время. Деревья не ухожены. А сад, где некогда росли цветы, превратился в их кладбище, на котором теперь живут сорняки.
Особняк добротный, большой, но денег на его содержание у них, похоже, нет. Держатся за него, как за последнее напоминание о некогда великом роде.
Мы подошли ко входной двери. Старая кованая латунная ручка потеряла свой блеск.
Отец Лисицыной дёрнул её на себя, и раздался скрип.
— Дочь! — сразу же обратился он к Лене. — Побудь с гостем, пока я приведу себя в порядок для беседы. Возможно, ему нужна помощь. Он сцепился…
 
Лицо Василия стало ещё более мрачным. Мужик продолжал поддерживать главу рода. Как только они удалились. Лена подошла ко мне и поцеловала в щёку, а затем смущённо отвернулась.
— Тимофей, — улыбнулась она, — я рада, что ты пришёл. Ты не представляешь, как это важно для нас. И ты просто…
— Успокойся. Я сказал, что попробую помочь. Гарантий я никаких не давал. Всё-таки без детектора сложно будет.
— Понимаю, — взяла меня девушка за руку и потащила за собой. — Пойдём. Хотя бы чаем угощу.
Я смотрел на простенькое чёрное платье с карманами. Чем меня удивляла Лена, так это сменой образов. То в чёрной и широкой одежде, то как дама на аукционе, а сейчас как обычная девушка.
Мы зашли на кухню. Примерно так строили ещё в моё время. Это комната для господ. Не очень большая. Сюда приносят готовую еду слуги, когда закончат с ней в другом помещении. Тут ничего лишнего. Всё для перекуса и ночных походов к холодильнику.
Плита хоть и современная, но местами грязная. Чайник с почерневшим дном.
Лена заметила, как я осматриваюсь и немного покраснела.
— Прости. У нас не так много слуг осталось. Был Олег… — девушка замялась, — но сегодня утром он умер, когда мы были на аукционе. Есть ещё Кирилл. Его ты видел. И наша домработница Ольга.
— Ничего… — попытался успокоить девушку улыбкой.
— Просто у меня братья… Они — вышли из рода, когда женились. Никто из них не хочет быть Лисицыным. Хоть наш род стар и уважаем, с деньгами у нас… У отца только я осталась. А я…
Девушка поджала губы и отвернулась. Судя по тому, как дрожали её плечи, она плакала.
Лена налила воды в чайник и поставила его на плиту.
— Когда мама умерла, отец всё меньше работал и больше уделял время нам. Кто же знал, что мои братья… — не поворачивалась Лисицына, — бросят отца. Последний месяц он стал чувствовать себя хуже. А ты знаешь, какой он замечательный зельевар! Только сейчас клиентов почти нет. Урод Боровский палки в колёса ставит. Мы в отчаянии. Я… Хоть отец и не показывает, мы в — заднице! Умоляю тебя, ради Богов, чего угодно, — помоги. Я не хочу потерять ещё и отца…
Девушка отвернулась и закрыла лицо руками всхлипывая.
— Лена… — подошёл к аристократке.
— Тимофей… — обняла она меня. — Мне стыдно. Я впутала тебя тогда, на крыше, и сейчас. Прости. Но я правда не знаю, что делать. Ты меня спас, а я чего-то требую… Мне до сих пор снятся те уроды, что схватили Софью, и то, как они потом лежали мёртвые.
— Что здесь происходит, — спросил зашедший слуга. — Госпожа, всё в порядке?
— Кирилл? — отпрянула от меня девушка. — Всё… Просто я… Вспомнила о матушке, — соврала Лена.
Слуга с грустью посмотрел на Лисицыну. На его лице читалась беспомощность.
— Ваш отец ждёт. Проводите, пожалуйста, гостя, а я принесу чай.
Лена достала платок из платья и вытерла лицо. Улыбнулась Кириллу и, взяв меня за руку, повела. Мы прошли через холл и оказались у двери. Лисицына постучала.
— Входите! — раздался голос Василия.
Мы зашли в кабинет. На стене висела картина женщины. Чёрные волосы, собранные в косу. Улыбка на лице и родинка под губой. Она — точная копия Лены. Наверное, это её мать.
И самое удивительное — полотно магическое. Словно живая, женщина двигалась и посылала воздушный поцелуй. Лена даже не подняла глаза на портрет.
Василий Лисицын сидел за столом. Обстановка весьма военная. Кроме стола и небольшого кресла, рядом, в стороне, стояла тумбочка. Ещё было два стула, которые явно не из этого места. Скорее всего, многое добро уже продали…
— Елена, — позвал отец дочь, — ступай. Мы поговорим с юношей наедине. Тебе незачем…
— Нет! — выставила не самую большую грудь девушка. — Это мой друг! И я попросила его помочь. А ты хочешь, чтобы я ушла⁈
Друг? Как-то не помню момента, когда мы стали ближе, чем просто знакомые. Я помог Лене, она мне.