Богоборец (СИ)

Весьма поверхностно, но он пытался прощупать мою лояльность. Наивно, но тут уж не его вина, ведь перед ним шестнадцатилетний юнец, который должен испытать шок после увиденного.
— Не виню. Людей слишком много. Как бы Боги не хотели всем помочь, даже для них подобное трудновыполнимо, — соврал я.
— То есть ты сомневаешься в силе и возможностях Богов? — довольно оскалился священник.
Вот же жук. Ему палец в рот не клади. Любое сказанное слово может обернуть против тебя.
— Я не сомневаюсь в силе и возможностях Богов. Боги — это высшие существа, которые заботятся о нас, своих детях. Но мы, люди, также должны уметь сами справляться с трудностями. Возможно, именно поэтому Боги посылают нам тяжёлые испытания, — продолжал я нести пургу.
— Хорошо сказано! — закивал священник. — Но правильные слова не отменяют вопросов касательно твоей личности. Кто ты такой и откуда прибыл? Нам известно, что ты совсем недавно появился в этом городе.
— Я аристократ. Но меня выгнали из рода, посчитав слабым и бесперспективным магом. Поэтому я отправился к матери-простолюдинке и сестре. Ведь мне больше некуда идти, — решил сказать по большей части правду, изменив лишь некоторые моменты.
— Интересно… — прищурился церковник. — И из какого рода тебя изгнали?
— К сожалению, я не могу вам это рассказать. По соглашению я не имею права разглашать данную информацию, — покачал я головой.
— Понимаю. Но у меня есть ещё один вопрос. В аукционном доме мы узнали, что вы выставили в качестве лота таблички формаций некого наставника. Мне очень интересно узнать, как его зовут, где он живёт и как вы с ним познакомились.
— Тут я тоже не смогу вам помочь, — пожал я плечами. — Это нанятый учитель в моём роду. Так как у меня крайне слабый дар, то, чтобы хоть как-то развивать, выбрали непопулярный вид магии — формации. Я бы и сам рад обладать большим талантом.
Старался врать так, чтобы это всё походило на правду. Когда отпрыска изгоняют, то, если он хочет остаться безродным аристократом, а не простолюдином, он приносит клятву не говорить о том, чьих кровей. Фамилию, как у меня, меняют.
Хотя, при желании, с доступом к картотеке всегда можно выяснить, кто есть кто. Но для этого нужно иметь соответствующий допуск и веские основания для копаний в архивах. Поэтому пусть я и выгляжу подозрительно, моя история похожа на сотни других наследников, от которых избавились.
Пока я говорил, священник внимательно смотрел мне в глаза, следил за мимикой, жестами и даже вздохами. А они выросли за эти две тысячи лет. Вон каких людей растят. Начал с простых вопросов и методично перешёл к сути. Вроде бы ненавязчиво, без пугалок карами Богов и церкви. Будто это просто беседа, от которой не зависит моя жизнь и жизнь моей семьи.
— Хорошо, — улыбнулся он крайне доброжелательно. — Теперь настало время последней и самой важной части проверки на еретичество. Он хлопнул в ладоши, и в помещение зашёл охранник, держа в руках такой же шар, какой был на алтаре. Только поменьше размером.
— Тимофей, ответь на вопрос: замышляешь ли ты что-то против церкви, Богов и страны? И я не советую врать. В противном случае божественная благодать из артефакта убьёт тебя прямо на месте, — буднично и разглядывая реликвию их церкви произнёс священник.
Красный шар на подставке из золота поставили прямо перед мной. Я увидел в нём своё отражение. Охранник достал из кобуры пистолет. Снял его с предохранителя и направил на меня.
— Ну же. Тебе нечего бояться, если ты ничего не замышляешь. Ты же сам сказал, что веришь в Богов и церковь. Давай, положи свою руку, и ты будешь свободен, — мягко и дружелюбно произнёс священник.
 Глава 14 
В воздухе повисло напряжение. Я переводил взгляд с пистолета охранника на язвительную морду священника и наконец мои глаза упали на тот самый злополучный красный шар. Если этот артефакт действительно сможет вскрыть мои истинные помыслы — быть беде.
Успокоился и сосредоточился на своих ощущениях. Божественная благодать присутствует в священнике. Урод ухмылялся и будто ждал, что сейчас я должен расколоться. Ага, сейчас. Её — нет. В этом долбанном шаре нет частички Танталоса! Это всего лишь пустышка.
 
Теперь я начал изображать естественные эмоции человека, что стоит перед божественным артефактом. Мне нельзя показать, что я раскусил их манипуляцию.
На самом деле подобный поворот событий не лишён смысла. Таких штук по всей стране, должно быть, тысячи, а может, и больше. Жадные Боги просто не стали бы разбазаривать столько благодати. Если даже рядовые священники получают лишь мизерную каплю силы своего Бога, то что можно говорить о подобных проверочных артефактах?..
Весь этот допрос, выполненный хитрым священником, был нужен для того, чтобы накалить эмоции и заставить верующего человека выдать все свои мысли под страхом неминуемой кары. Молодцы. Мой враг с тысячелетиями стал только умнее.
Добавил в руку дрожи, перед этим шумно сглотнув, и потянулся к шару. Коснулся его и закрыл глаза. Слегка сдавленным голосом произнёс.
— Я ничего не замышляю против церкви, Богов и страны!
Резко открыл глаза, делая вид, что ожидаю развития событий. Но ничего не произошло. Божественная благодать не убила меня на месте.
Всё это время церковник не сводил с меня свой взгляд. Его проницательные глаза следили за мной, изучали, словно под микроскопом. Казалось, каждое моё движение, каждое изменение мимики лица не оставалось незамеченным. Надеюсь, моих актёрских талантов достаточно, чтобы ввести церковника в заблуждение…
Наконец выражение лица священника разгладилось. Он улыбнулся с мнимой доброжелательностью и сказал:
— Хм-м… Артефакт показал, что ты не врёшь. Что ж, на этом ты свободен.
— Благодарю! — ответил ему чуть сдавленным голосом.
— Мой тебе совет. Будь аккуратнее. Вижу, мальчик ты смышлёный. Тебе не стоит пока ходить на аукционы. Лучше потрать это время на больную мать. Позаботься о ней, чтобы ей не стало хуже. Ну и сестра у тебя красавица. Смотри, как бы не украли…
— Учту! — кивнул я, сдерживая гнев.
Священник остался за столом, а охранник убрал оружие в кобуру и открыл мне дверь.
Меня всего трясло внутри. Вот же мерзкая тварь… По факту мне «рекомендовали» не появляться больше на аукционах, ещё и родными припугнули.
— Что встал? — толкнул меня в плечо охранник. — Топай давай.
Мне сейчас нельзя привлекать внимание, а так бы уже давно ему ответил.
В сопровождении охранника я спустились на первый этаж, где на деревянной скамейке меня ждали Софья с мамой.
То, что они пройдут проверку, я даже не сомневался. Осложняло ситуацию резко ухудшившееся состояние мамы. Губы немного синие, даже отсюда я слышу её хрипы. Женщина сидела с большим трудом. И если бы София не поддерживала её, приобняв, боюсь, бедняжка уже давно бы грохнулась на пол.
Охранник подошёл к Софье и приказным тоном сказал:
— Встать!
— Подождите, пожалуйста. Маме плохо… — чуть не моля, произнесла сестра.
Но слова не подействовали, и урод попытался схватить женщину. Я подскочил и помешал ему. Аккуратно взял мать под руку и поднял её. Софья всё поняла по моим глазам и подхватила женщину с другой стороны.
Охранник толкнул дверь рукой. Повернулись и бочком втроём вышли на улицу. Там нас ждал ещё один. И вот так мы пошли к воротам.
Услышал удар плети. Поначалу не поверил, но он повторился. Спустя две тысячи лет они по-прежнему наказывают этим предметом?
Изловчился и повернул голову. В здании, где нас допрашивали, на первом этаже была отодвинута штора. Мне, возможно, показалось, но я увидел священника, который стегал девушку-послушницу. Она стояла, спустив тунику. По красным следам на оголённой спине я понял, что мне не послышалось.
Смутило другое. Мне показалась, что служитель получает удовольствие от истязания девушки. Нет, она могла и провиниться, но в такие моменты у «воспитателя» не должно быть возбуждения в штанах.