Тот самый сантехник 7 (СИ)

Но не сидел. И не делил! Ведь кто-то должен был делать работу и дома, чтобы тепло было. И женщины не сатанели от тоски в душе. И телом не маялись.
«Это всё понятно, но почему внутри-то так хреново?» — твердил мозг Владимиру Богатырёву.
— Боря, а ты женат? — спросил Володя, пытаясь спрятать это поглубже, пока настраивал струны.
Ответ он знал. Кольца нет. И следов от кольца тоже, что порой бывает, если мужчина уезжает в длительную командировку.
— Пока нет, — ответил Глобальный, с большим аппетитом расправляясь с говядиной в сладком соусе.
Нежное, обжаренное мясо, доведённое до ума в духовом шкафу, таяло на языке. А когда вкусов становилось слишком много, за дело брался рис и вбирал в себя всё лишнее, расчищая дорогу для нового вкуса.
Богатырёв поморщился. Его убеждали поесть, но он мог теперь только пить. Потому коньяк отодвинули подальше и налили сока. Что ещё из тех, из старых соков.
«Из настоящих, а не выжимка из шмыха и пыли, разбавленная водой и кислотой по вкусу», — добавил мозг массажисту.
Но судя по виду сантехника, Борю устраивало, что теперь чаще пили сок, чем коньяк. Он лишь подливал вина девушкам, не пролив и капли на белоснежную скатерть. А те расцвели за столом и попеременно смеялись и плакали. В зависимости от контекста, который менялся так же часто, как темы разговоров.
«Так вот она какая — другая жизнь?» — стучало в голове Богатырёва. Уж сколько раз они на пару с мозгом задумывались о сторонах той жизни. Побывав и на дне, и на поверхности. А какая конкретно она — не сказать.
— А чего не женился ещё? Такой красавчик! — заметила Вика открыто, подставляя бокал под бутылку, так как жизнь в элитном доме ещё не означала элитные манеры.
— Жду ребёнка… ребёнков, — поправился Боря и вздохнул. — Пока и не знаю, на ком женится. Все такие хорошие. И меня вроде хватает. Но… не принято же, чтобы… две жены было. Или… больше.
Лариса кивнула с пониманием, Вика улыбнулась.
А Володя поднялся и заявил:
— Опять двадцать пять! Так мы не единственная семья, которая пытается решить демографическую проблему? По-своему, конечно, но… решаем же! А?
— Я тоже хочу ребёнка! — резко призналась Вика и с тоской посмотрела на Володю, потом на Ларису, словно за разрешением.
Глобальный пригляделся к этой юной особе. Ей лет двадцать с чем-то, как и говорили.
«Самое время, раз желание есть и возможности», — прикинул внутренний голос.
— Уверен, у вас всё получится, — тактично добавил сантехник и поднял за это тост из сока, прикусив сырком.
На вкус неплох, хотя бы потому, что каким должен быть вкус — хрен его знает. И как выглядит заграничный сыр Глобальный тоже не знал. А значит, импортозамещение сыграло на руку.
«Макдональдсы же поменяли. И тут смогут», — добавил внутренний голос.
Володя, вдоволь наслушавшись тишины, дёрнул по струнам и просто запел:
Повстречались как-то раз
депутат и пидорас.
Один за щеку берёт,
Другой законы издаёт.
Оба родине нужны.
Действия их так важны.
Без обоих нам не жить.
Как работать и дружить?
Градус чтоб понизить в раз,
заявляю без прикрас.
Срок не шейте тёте Зине
Дело было в Украине.
Уточню для всех рабочих
Или «на» неё… короче!
Дайте людям просто быть.
Жить, работать, говорить.
Охуели что ли в раз
Депутаты, пидорасы?
Бизнес, нефть, дровишки, газ,
Уголь, трубы, унитазы.
Всё в Европу путь закрыло,
И вообще пиздой накрыло.
Чумкой пидоры болеют,
Депутаты же добреют.
Сунься — в миг получишь пулю.
Там — своё, и в ус не дуют.
Только главный пидорас,
Охуев от всех прикрас,
Пустит дозу по ноздре.
У него «спокійно все».
На берёзе не повесить,
Хоть давно народ он бесит.
 
Лариса резко поднялась и взяла Богатырёва за руку. Глядя прямо в глаза, обратилась:
— Володь, у меня есть отличный психолог. Тебе помогут.
— Помогут, Ларис? — словно сразу не понял он. Но отложив гитару, всё же поднялся. — А кто остальным поможет? Мы в эпицентре урагана, ёбаный в рот! Эту бурю невозможно обойти, невозможно объехать или перепрыгнуть. Её можно только пройти насквозь, двигаясь вперёд шаг за шагом. Мы тут жрём сидим и кайфы ловим. А там не выпускают из рук телефоны. Там столько задач и поисков их решений, что порой кажется, будто телефон можно заряжать пальцами. Это при том, что никому нельзя телефоны! Понимаешь, меня? Нельзя! Опасно. Но хули нам те опасности? Мы с ними одно целом. Мы выполняем задачу вопреки.
— Всё выполняют! — ответила Де Лакрузо. — Все на своих местах!
— Лариса, блядь! — стоял на своём Богатырёв. — Нет времени откладывать. У войны нет выходных, обстрелы ждать не будут. Там всё быстрее. И происходит это прямо сейчас! Это ты понимаешь?
Лариса кисло улыбнулась, как пожилой ангел, что давно устал от людей. В глазах только намокло. И едва заметив это, Богатырёва как молнией прошибло. Он подскочил и пошёл в другую комнату. Споткнулся. Застыл. С трудом поймав равновесие, пошёл снова. Медленно, словно ничего не произошло и тело по-прежнему слушается, как и раньше.
Аппетит у всех тут же пропал. Снова тишина. Но уже не лечит.
Боря вздохнул и поднял гитару товарища. А затем сам запел. Ведь есть песни позитивные, а есть те, что нужны тем, кто прошёл через многое.
Мальчики больше не встанут в ряд.
Ушёл стотысячный отряд.
За честь, свободу и новоросскую погоду.
Чтоб тучи стороной прошли
Солдаты смело в бой пошли.
И тем, кто не вернулся в строй,
от их семей протяжный вой.
А тем, кто снова в полк идёт
сегодня небо шлёт почёт.
Сияют воинов ордена.
Идёт война, ползёт война.
Боря сам отложил гитару. Без подсказок. Володя, что застыл в холле на первой же строчке, только сейчас вновь продолжил идти. Заскрипели половицы ламината. Не скрыть тяжёлой поступи.
— Борь… ты общайся с ним, — тихо сказала Лариса за столом. — Ему сейчас это очень нужно.
— Да мы… общаемся, — тихо ответил сантехник.
— Задержись. Не спеши. Просто побудь тут пару дней, если дело терпит. Хорошо? — уточнила она. — Если нужно продать автомобиль прямо сегодня, я сама у тебя его куплю.
— Я понимаю, — кивнул Глобальный, не испытывая какого-то дискомфорта в общении с Богатырёвым и вообще уже не собираясь куда-то спешить.
Просто пока не понимал о чём можно спрашивать, а о чём не стоит. А то ещё ответит в сердцах, выдаст! А ты потом ходи с государственной тайной в долгосрочной памяти как дурак. Сама не выветрится.
«Потом придётся одному спать в ночи. А то не дай бог во сне разговариваешь!» — тут же добавил внутренний голос.
И над столом снова тишина повисла.
  
Глава 3
 
В отношении сношений без изменений
 
Полы грели во всю. При заявленной температуре в 40 градусов на выходе из труб котла, разогреваемого газом, они выдавали 27 градусов по Цельсию в помещении. То общие усреднённые данные по умному дому, судя по термостату. Разброс не превышает один-полтора градуса. А при такой температуре дом хоть из кирпича строй, хоть из блоков, хоть из соломы — всё равно тепло будет и даже жарко. В особенности на втором этаже.
Ещё и коньяк разогрел. Так что единственное, что вскоре всем хотелось, это избавиться от лишней одежды. Но держались. При гостях не принято. Разговоры тоже как-то сами собой стихли, так что в основном кушали. И Боря не мог вспомнить, когда в последний раз так сидел и обжирался за столом. Ведь даже на Новый Год с девчонками ограничились парой салатов и по одному основному блюду на каждый день.