Край чужих земель (СИ)

— Вот, - она со скоростью фокусника, вынула из-под кровати пару серых от пыли, сшитых, навроде носков, чуней. Подошва у них была из нескольких слоев кожи, а вот верх – тоненький, но сухой. Между собой детали были сшиты кожаным шнурком благодаря той же шнуровке.
— Оботри пыль, Лидия. Думаю, сала здесь не найти сейчас, - рассматривая стоящие колом башмаки, сказала я.
— Вот, - повторила Лидия, смазав с них пыль той же тряпицей, которой мыла меня. Я приказала себе молчать.
Тапочки оказались вполне годными, ну, на сухую погоду, так и вовсе даже удобными: благодаря дырочкам нога не вспотеет в них на дневной жаре, - подумала и вдруг сдвинула брови… Что я собиралась делать на жаре?
— Лидия, земли у меня очень большие? – спросила я, зовя ее за собой к двери на выход.
— Большие, госпожа, да куда же вы. волосы надо сначала расчесать и заплести, - она бежала за мной и канючила.
— Волосы надо сначала высушить, а потом чесать, иначе, к моменту замужества ты меня лысой оставишь – все волосинки выдерешь до одной. Так меня не то что барон, даже баронет не возьмет, - я удивилась, как быстро вспомнила титулы. Да, голова в этом теле у меня тоже работала лучше.
На кухонном столе, вернее, камне лежали на тряпке три рыбины. Большие сазаны блестели, как зеркало. Они перебили своим запахом даже запах сырости и затхлости из чулана.
— Это что еще за… - начала было Лидия.
— Это рыба, Лидия, - довольная уловом, пробурчала я как кот..
— Я вижу, только на кой она тут? – не переставала удивляться моя служанка.
— На той! Готовить ее будем. Вижу, там, под котлом еще угли есть, - посмотрела я, и подошла ближе. Нашла кочергу и помешала в очаге. – Раздуть надо маленько, и в самый раз.
— Готовить? Да это разве вам можно? – Лидия опять начала выпучивать свои и без того огромные глазищи, и мне показалось, что они выпадут и покатятся по каменному полу.
— Куски хлеба в бульоне мне, значит, можно, а рыбу, запечённую на углях – нельзя?
— Такую – нет. Это ж для крестьян еда, - она не унималась в своем непонимании ситуации. Скорее всего, девочка выросла в замке, и выучила эти правила на зубок. В этом не было ее вины.
— Неси нож, и мы разберемся, можно ли есть господам то, что едят крестьяне. Ты замечала, что у меня такие-же, как и у тебя ноги, руки, голова. А значит, мы одинаковые, девочка, и есть нам можно все!
— А кто ее чистить будет? – она ходила около стола, боясь подойти, а тем более притронуться к ней.
— Видимо, я, - выдохнув, ответила я не своим, а тоненьким, почти девчоночьим голоском, принадлежавшим Алисии. – Неси фартук, коли он есть в этом доме.
[1] Все частушки, представленные в книге, написаны специально и принадлежат авторству Марьяна Брай
  
Глава 5
 
Фартук Лидия нашла в углу. Там, в пыльной куче оказалось много добра, которое не успели растащить. Еще раз выдохнув и посчитав про себя до десяти, я принялась чистить рыбу не особо острым ножом. Лидия стояла с открытым ртом и пялилась на меня, как на пришельца. Неужели она и жизни простой не видела, - подумала я.
— Неси воду. Два ведра, - заявила я и начала потрошить свой будущий завтрак, а по времени, он же и обед. – Не потопаешь, не полопаешь, дорогая моя служанка хозяйки крайних земель.
— А как вы ее готовить собираетесь? Сами?
— Нет, прилетит вот волшебник в голубом вертолете, и пожарит нам рыбу, вычистит весь этот хлам, набьет закрома пшеницей, и заживем тогда… Сами будем жарить, деточка!
— Госпожа, у вас изо рта какие-то слова… Это заклинание? – открыв рот, смотрела на меня Лидия, которая, как я считала, должна была уже бежать обратно с водой.
— Если ты воды сейчас же не принесешь, я умру от голода прямо перед тобой. Знаешь, как тебе будет стыдно?
Лидию как ветром сдуло, а я принялась чертыхаться, потому что язык мой «молол» лишнего. Поаккуратнее тут надо с языком, а то мало ли, напишет какую жалобу их великолепному королю, мол, госпожа духов призывает и слова незнакомые говорит, приедьте, смилуйтесь, сожгите ее на костре, а то страшно всем… трем жителям крайних земель. Я улыбнулась, словно все это было не со мной, а в какой-то сказке, хотя ситуация была – плакать навзрыд. Но мы не пальцем это… деланы. Дали жизнь - живи как человек, не как бабуин.
 
Рыбу я промыла, надрезала у хребта, чтобы косточки мелкие не донимали, осмотрелась в поисках соли, но не нашла.
— Соль где в вашем этом королевстве хранится?
— Соль? – удивленно спросила моя верная подданная, и мне стало страшно – а вдруг тут и соли нет? А потом вспомнила, что бульон то был соленый!
— Ну, белая такая штука, которую в похлебку сыплют.
— А! Соль? – переспросила меня Лидия, глаза которой все еще не вернулись на место. Я даже испугалась, что она такая лупоглазая и останется.
— Да, она. Неси, - я старалась не смеяться, понимая, что это просто нервное. И заметив, что она пошла из кухни, решила пойти следом, а то каждый раз придется потом объяснять, что такое соль и зачем она мне.
Вот тогда-то я и попала во вторую дверь, которая вела из зала. Там закрома оказались куда внушительнее. Это тоже была кухня, и здесь стояли миски с солью, сухарями, три вида крупы в мешках размером с наволочку.
— Лидия, вот скажи мне, что ты думаешь, когда я прошу показать мне еду?
— Что?
— Значит я говорю о всей еде в этом доме. Я ведь уже было подумала, что кроме камней здесь и нет ничего. Вели лавку принести в комнату, да постели на нее Карисе матрас. Подушку найди и одеяло. Поняла? – медленно сказала я, поняв, что слишком строга я к девчонке. Да, не Лизонька она. Та и умна и расторопна, да и жизнь ведь совсем другую жила.
— Поняла, - ответила та, и заметив, что госпожа больше не гневается, а только улыбается странно, вышла.
— Ну вот, теперь и заживем, как нормальные люди, - осмотревшись, сказала я вслух. Оценив здесь очаг и печь, столы и полки, нашла много трав, которые пахли ягодами. Может это и заварить можно? Только у кого спросить? А то выпьешь в блаженной радости, а к утру у самой хвост отрастет. Закрытые снаружи ставни следовало открыть. Тонкие щелки, сквозь которые солнце сейчас пропускало лучи, притягивали внимание. В этих лучах, будто волшебный порошок из сказок, блестящий и воздушный, переливалась пыль. Все здесь было как с картинки о быте в средневековье. Я радовалась тому, что нахожу в этой ерунде что-то хорошее.
Раньше у меня не было привычки рассматривать подолгу мелочи, а к шестидесяти годам вдруг появилась. Я могла замереть на пять минут ради того, чтобы рассмотреть бабочку, севшую на капусту. Правда, потом я несла мыльную воду и золу, чтобы уберечь урожай от бабочкиного потомства, но смотрела ведь. Любовалась, впитывала в себя этот мир, словно старалась успеть.
Решив, что сегодня готовить проще в первой кухне, я взяла крупу, которая оказалась перловкой, соль. Сухари забрала вместе с миской и отправилась кашеварить.
Масла или сала я так и не нашла. Поохав, подумав, решила, что даже если кожица прилипнет, а хоть и подгорит, мясо останется сочным и нежным. Посолила рыбин, примерилась к сковородам. Тяжелым, как моя жизнь. На самую большую входило две. Углей хватало. Уложила свой «улов», накрыла второй сковородой, решив, что проще будет не переворачивать рыбу, а перевернуть ее на вторую, выполняющую пока роль крышки, и водрузила на угли.
Запах, что разлился через пару минут по кухне вскружил голову. Приставив тут же, на угольки котелок с промытой перловкой, я присела на табурет и осмотрелась. Значит, не совсем уж все так плохо. Озеро полно рыбой, а значит, с голоду не помрем. Я не переставала думать о Карисе.
Проверив рыбу, решила, что жидкого поесть тоже неплохо, и, поставив на огонь еще один котел, разрезала третью рыбину на куски. Как закипела вода, бросила ее и посолила. Пусть будет уха, - решила я.
Почему-то от того, что я решила одну из проблем стало так хорошо, будто не еду приготовила, которую могла с детства хоть на костре, хоть на утюге изобразить, а город построила и всем бесплатное питание обеспечила.