Край чужих земель (СИ)

— Ну, как знаете. Коли чего, отправляйте мальчишек. Они на ногу быстрые – за день и еще полдня доберутся.
Я возвращалась домой и вспоминала самокаты, которые больно уж заполонили город, куда я выбиралась крайне редко в поликлинику и по садовым магазинам. Продукты все мне Лизонька привозила, а там, где мне требовалось быть лично, путешествовала на электричке и на автобусе.
— Са-мо-кат, - по слогам пробубнила я себе под нос. Вот сейчас нам бы эти самокаты очень даже сгодились. И ребятне радость, и нам в помощь. Всяко не пешком. А в чем-то даже быстрее, чем на телеге. Электрических здесь, конечно, я не соберу, хоть и имею техническое образование, а вот простецкие, деревянные. Вся надежда на то, что Варис «загорится» моими идеями.
Эти два дня в поле он помогал с готовкой, но как только мы отходили подальше, сам подбирался к рядам и задумчиво сидел на меже. Я тогда впервые увидела, что парень на руках может передвигаться достаточно быстро. Про коляску он у меня так и не спросил. Я не хотела, чтобы он думал, что я навязываю ему идею. Ждала, когда спросит сам.
Это и случилось вечером, когда все в доме улеглись спать. Бирк закончил приготовления к завтрашней поездке, а Истан, фыркнув и опустив голову, отправился из столовой. Он надеялся, что это были не больше, чем разговоры. А когда мы с Бирком начали говорить об инструменте, что потребуется с собой для них обоих, захлопал глазами.
— Госпожа, господин Варис просит зайти к нему, - прошептала Лидия, прошмыгнув в комнату. Я уже лежала в постели, соображая, что мы будем есть ближайший месяц-два, пока капуста не созреет.
— Иду, - ответила я и скинула ноги с кровати. Большая шаль использовалась мной в роли халата. Надевать платье и шнуровать его я не собиралась.
— Волосы надо собрать, госпожа, да и в исподнем не надобно появляться…
— Никого нет, Лидия. Даже слуг нет, кроме тебя. Бирк в деревне сегодня. Отойди, - отодвинув ее от дверного проема, в котором она встала и серьезно намеревалась держать позиции, прошипела я.
Лестница вниз, лестница вверх, три двери. Левая приоткрыта. Я по привычке постучала тихонько и толкнула дверь. Варис, как всегда, сидел возле стола в ворохе бумаг.
— Проходи, Алисия. Хорошо, что ты пришла сразу. Вот, - он подвинул на край серый лист бумаги. До настоящего чертежа было далеко, но суть моей «поливальной машины» он ухватил отлично.
— Варис, - чуть не закричав, я прижала ладонь ко рту, это даже лучше, чем я себе представляла!
— С надстройкой бортов ты попала в точку, Алисия, потому что, когда у нас снова появятся быки, можно будет возить гораздо больше воды. И не придется так часто спускаться к реке, - с горящими глазами он показывал пером узлы конструкции. – А еще я сейчас думаю над тем, как облегчить наполнение этих огромных бочек. Ведь заливать в них воду ведрами, конечно, легче, чем носить ее руками, но если мы что-то придумаем…
Мое сердце пело, когда я слышала от Вариса это, казалось бы, неприхотливое, совсем незаметное «мы».
— Вместо ручьев, которые выкапывали раньше, мы можем выкопать подъезд ровно в одну телегу, Варис. И, смастерив желоба, опускать их. По ним вода и будет заливаться в короб, - предложила я, но вспомнив, что ни экскаватора, чтобы рыть траншеи, ни бетона, чтобы укрепить берег, у нас нет.
— Нет, Алисия. Все, что мы откопаем, тут же зальет водой. А до ближайшего пригорка, под которым можно было бы обустроить такое, о чем ты мне сказала, далеко, - сначала блеснув глазами, но потом снова поникнув, ответил брат. Сейчас у него на лице не было того выражения, которое обычно присутствует за столом. Сейчас он считал меня если не равной, то как минимум, заслуживающей внимания.
— Ты прав. Я верю, что ты придумаешь что-то. Вот если бы была возможность тебе чаще самому бывать на поле… - я опустила глаза и продолжила: - Когда ты захочешь что-то посмотреть там, или сделать расчеты. Да и на месте оно проще – сразу проверил, осмотрелся.
— Ты говорила о каком-то кресле, - очень тихо перебил меня он.
— Да, я не смогу нарисовать так красиво, как ты, но попробую, - я, не спросив начала рыться на столе, ища чистый лист. Варис подал серый, но не исписанный.
 
Стараясь не накапать на бумагу, я вспоминала свое детство, в котором в школу я пошла с пером и чернилами. Это, конечно, было не гусиное перо, а вполне себе современное уже, но все же. С чернилами я обращаться умела.
Наверное, полчаса, не меньше, я рисовала это кресло. Понимая, что оно будет деревянным, я параллельно думала, чем заменить сцепки, но, благо, вспомнила о кожаных ремнях. Они не сильно помогут избежать жесткого движения, но все-же, хоть как-то амортизируют. Тем более, если усложнить и подвесить сидение на основу.
— Мы можем приставить к тебе мальчишку, и он будет помогать там, где коляска начнет запинаться, а потом просто чуть поправим дорогу, - добавила я к своему рисунку и посмотрела на него.
Варис сидел не двигаясь. Он уставился на картинку и даже не моргал. Я молчала и ждала, когда он сам хоть что-то ответит. Темнота за окном стала уже непроглядной. Две свечи таяли на глазах, а я вспоминала о том, что их у нас осталось совсем мало. первое, что нужно было сделать – забрать их у Лидии. Все. И принести сюда, в комнату Вариса. Мы как-то справимся и без них, но для того, чтобы у этого юноши появился смысл жизни, желание работать, а самое важное – повысилась своя ценность, мы не можем ограничивать его во времени.
— Алисия… я даже представить не мог, что в твоей голове может быть такое, - прошептал он и поднял на меня глаза. Я видела, что в них начинают копиться слезы и, улыбнувшись, направилась к выходу:
— Пора спать. Завтра нужно притенить ветками нашу рассаду, иначе солнце сожжет все посевы. И у нас снова не останется надежды.
  
Глава 11
 
Я засыпала, едва голова касалась подушки, и просыпалась с первыми петухами. Два дня к ряду мы всей женской компанией с детьми ходили на наше поле. Лошадки у нас теперь не было, и в ходу были все ведра из замка и из деревни. Мальчишки носили воду, мы поливали, потом обрывали ветки деревьев, которые тянулись по всему берегу, втыкали в грядки с проклюнувшейся капустой и пока еще пустые с морковью. Так, в тени, они медленнее высыхали. Но и веточки за день сильно вяли, а на следующий день листья крошились в руках. Приходилось повторять это снова и снова.
Я помнила бабушкин чай из моркови с молоком. Она натирала мелочь, которая не шла на хранение, сушила в печи, высыпала ароматную коричневую стружку в холщовые мешки, а зимой запаривала, как чай. Запах от него шел такой, что не описать. Я и сама приноровилась сушить небольшой мешок. И иногда в морозные вечера пила тот самый бабушкин чай с топленым молоком и сахаром.
Варис заметно воспрял духом и даже стал вести себя иначе без брата, который находил причины меня уколоть и посмеяться над тем, что я делаю. Он что-то пилил и строгал в комнате, Грегори и пара ребят из деревни постарше пропадали теперь у него.
Мой младший брат, видимо, поняв, что простая одежда куда легче и удобнее, когда тебе нужно раз десять сбегать в поле или принести брату из мастерской очередную деревяшку, не отличался больше от ребятни из деревни.
На третий день отсутствия Истана и Бирка, вечером к нам пришла Кариса. Мы с Лидией напоили ее чаем из трав и усадили рассказывать о себе.
— Я насушила трав и кореньев, но у меня есть еще и сырые корешки. Их можно перемолоть, посолить, а зимой добавлять к супам. Если их не есть, то к весне останемся без зубов, - начала она, видимо, с важного. – Пока они мягкие и свежие, их легко размять с солью. А еще, в низинах, коли начнутся, наконец, дожди, будет горькая трава. Ее тоже надо собирать, госпожа. Пошли ко мне девчушек из деревни. Мне одной больно тяжело.
— Пошлем, Кариса. Ты сегодня у нас останься, а утром отправим тебя с провожатыми, - я искренне хотела, чтобы эта женщина осталась у нас хоть недолго. Я продолжала ассоциировать ее с собой. Той, прежней. Я нуждалась в компании хоть изредка, и если бы не Лизонька, очерствела бы сердцем, превратившись в старую зануду.