На крыльях мечты

— Мне так стыдно, Тэд. Кажется, я не смогла управлять своей собственной жизнью, так что, полагаю, неудивительно, что потерпела неудачу со своими детьми. Коулмэны — они как ракеты, нацеленные в небо, а я развалилась уже на стартовой площадке. Девочки — тоже. Мне очень горько и обидно, но не знаю, что делать. Может быть, я и не могу ничего сделать.
— Нет, можешь. Когда наступает пора действовать, ты действуешь, вот как сейчас. Не будь к себе слишком сурова, Билли. Я этого тебе не позволю.
На стоянке у полицейского участка Тэд взял Билли за руку. Тишина в маленькой машине стояла такая, что у Билли шумело в ушах.
— Я здесь, с тобой, — спокойно произнес он.
Билли сжала сильные пальцы.
— Я знаю, и очень рада.
Тэду захотелось привлечь ее к себе и прошептать слова утешения. Захотелось сказать, что он всегда будет рядом, чтобы помочь ей.
— Пора, миссис Коулмэн. Раз уж решили, надо сделать то, что должно быть сделано.
Билли улыбнулась.
— Я знаю, ты шутишь, но, пожалуйста, не называй меня миссис Коулмэн. «Билли» напоминает мне, что мы друзья сами по себе, а не из-за Мосса.
— Да-а-дааа, мэм. Идет, Билли.
Из полицейского участка они вышли час спустя. Билли пристыженно опустила голову под тяжестью вопросов, на которые у нее не находилось ответа. Она тяжело опиралась на руку Тэда.
— Они правы, Билли. Слишком рано заявлять о пропавшем человеке. Мэгги сказала, что вернется в понедельник. Она знает, что у нее уроки в школе, и, вполне вероятно, вернется завтра вечером. Нам следует придерживаться этой мысли. А пока что поездим по округе, там, где, по-твоему, она может оказаться. По крайней мере будем чем-то заняты, и тебе станет легче.
— Спасибо, Тэд.
— За что?
— За то, что ты мне друг. По правде говоря, у меня нет друзей. Ты это знал? Я имею в виду настоящих друзей. Знакомые — это совсем другое. Таких у меня целая куча. Но ни одного друга, которому я бы могла довериться. — «Джордан не в счет», — подумала она про себя.
Взгляд Тэда был мягким при свете утреннего солнца. Билли чувствовала тягу к этому человеку. Так хорошо было бы упасть в его объятия и выплакаться. Но не следовало обременять его своими проблемами и своей персоной. Он заслуживал большего.
* * *
Уже поздно вечером Билли попросила остановить машину.
— Бесполезно, Тэд.
— На этот раз я должен согласиться. Завтра будет новый день. Начнем рано утром и обшарим все места, где, по твоему мнению, она может оказаться. Неплохо бы составить список.
Тэд повернул к Санбриджу и остановился перед гаражом. Они сидели тихо, погрузившись в свои мысли. Тэд прервал тишину:
— Ты подумала о том, что сделаешь или скажешь, когда Мэгги вернется домой? Мне кажется, важно все конкретно продумать. — Он заметил, как Билли содрогнулась. Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не протянуть к ней руки.
— Думаю, что справлюсь, Тэд. Кроме меня, у Мэгги никого нет. Я буду рядом и сделаю, что смогу. Может быть, когда наступит этот момент, я найду нужные слова.
— Ни за что на свете не согласился бы стать матерью, — легкомысленным тоном заявил Тэд.
Но не его слова привлекли внимание Билли, а выражение его глаз, когда в этот миг он посмотрел на нее. И вдруг она словно прозрела, увидев за юмором и дружелюбием глубоко скрытую нежность и страсть. Озарение было внезапным — она так растерялась, что погладила старого друга по щеке. Увиденное в его глазах заставило дрогнуть сердце. Возникло такое чувство, будто душа ее запела.
— Когда? — только и смогла проговорить Билли.
— В тот день, на пляже. А еще раньше — в Филадельфии. Неважно, когда именно.
— Для меня важно.
— Тогда тебе нужно решить раз и навсегда. — Билли взяла его за руку, и несколько долгих минут они сидели молча. — Час поздний, — сказал наконец Тэд. — Надо бы войти в дом и доложить о наших успехах.
— Кому? Ты и вправду думаешь, что в этом чудовищном доме есть хоть один человек, которому это интересно? — горько заметила Билли.
— Послушай, Билли. Ты можешь справиться с этим. У тебя есть возможность выбора независимо от того, понимаешь ты это или нет. Только ты можешь решить, что делать и когда делать. Хорошенько запомни эту мысль и запри ее в шкафчик у себя в голове. А теперь, пожалуй, я бы выпил. Я заслужил выпивку. Пошевеливайся, женщина. У меня был трудный день.
 
— Когда ты успел стать таким тираном? — пошутила Билли, выходя из машины.
— На большом «Э», когда приходилось приструнивать твоего старика. — Едва вымолвив эти слова, Тэд сразу же пожалел о сказанном. Билли улыбнулась, но глаза ее наполнились болью и слезами. Этого Тэд вынести не мог. Он резко повернулся и побежал к дому.
В жилище Коулмэнов стояла тишина; дом казался пустым, как бывает в тех, чьи обитатели живут каждый своей, отдельной жизнью. Тэд понял это. Наконец-то понял.
— Чертовски жаль, — пробормотал он сквозь зубы.
— Ты что-то сказал, Тэд?
— Я сказал, что хочу пить.
— Подам сию минуту. Садись. Снимай туфли. Я принесу сандвичей.
— Вот девушка, которая мне по сердцу.
Билли улыбнулась так ослепительно, что Тэд почувствовал себя ребенком в рождественское утро. Билли Коулмэн улыбается, ему улыбается. Чего же еще мог желать или просить мужчина? Лишь всю Билли Коулмэн.
* * *
Цветомузыкальная установка зловеще сверкала в темноте бара «Эдди и Арни» и, казалось, вот-вот разорвется от дикого ритма кантри, вырывавшегося из усилителей. Тенор мурлыкал свою одинокую жалобу, которая изливалась с черного диска вращающейся пластинки. «Побудь со мной…» Несколько пар, обнявшись, покачивались в чувственной имитации танца.
Потягивая виски, мужчина снова глянул на сидевшую рядом с ним девочку. Смешно было бы называть ее женщиной — он никогда не считал женщиной особу женского пола, не достигшую тридцати лет. Ей могло бы быть от девяти до двадцати девяти. Округлость подбородка и щек, а также мягкость и гладкость ее рук выше локтя могли бы принадлежать девочке. Однако в глазах под густо накрашенными ресницами и пухлых губах таился намек на большой опыт.
Он удивился, когда она вошла в бар и уселась рядом с ним. Удивился еще больше, когда бармен подал ей порцию спиртного. Она еще не произнесла ни слова, но каждое движение ее тела уже говорило ему, что его присутствие не осталось незамеченным. Что тоже было удивительно, так как в «Эдди и Арни» сегодня сидели и другие мужчины, гораздо моложе, чем он. Наверное, она кого-нибудь поджидала. Было еще рано, бар не успел заполниться толпой, привычной для субботнего вечера. Неожиданно незнакомка залпом осушила стакан и спросила его, не закажет ли он ей еще порцию. На мгновение он едва удержался, чтобы не глянуть через плечо: к нему ли она обращается? Черт побери! Ему уже сорок шесть, он отец троих детей, талия у него исчезла еще десяток лет тому назад. Давным-давно миновали те времена, когда столь юная и свежая пташка делала ему намеки, и он почти забыл, как следует реагировать на такое поведение. Почти, но не совсем.
Мэгги уселась на высокий табурет у стойки бара, скрестив свои стройные ноги в неотразимой, как ей казалось, позе. Браслеты на запястьях звякнули один о другой, когда она потянулась за пачкой «Пэлл-Мэлл». Черное платье без рукавов соблазнительно обрисовывало ее бедра и заканчивалось гораздо выше ляжек, открывая ногу на всю длину, до вечерних туфель на высоких каблуках. Мэгги не сомневалась, что понравилась этому мужчине. Как и в том, что он коммивояжер. Все они были коммивояжерами.
Кто-то опустил еще одну монету в музыкальную установку, и зазвучала медленная томная песня. Ей хотелось, чтобы он пригласил ее танцевать.
— Я ужасно люблю эту песню, а вы? — спросила она. Мэгги размяла сигарету и зажала ее в зубах, предоставляя мужчине возможность поднести ей огонька.
Мужчина чиркнул спичкой и поднес к сигарете Мэгги. Поверх маленького пламени она посмотрела ему прямо в глаза, как это делала в своих фильмах Джоан Кроуфорд. Да, так и есть — дрогнувшая рука, перехваченное дыхание. Все получится гораздо легче, чем она предполагала.