На крыльях мечты

— К тому же и актер, — сказала она. — На Бродвее вы стали бы знаменитостью.
— Наймите рикшу, отвезет, куда хотите. Быстро, быстро.
— Что это значит?
— Это значит, что я отвезу вас, куда вам надо. Можно проехать быстро. Такси так быстро не едут.
— Клос-Лейн. Вы меня туда доставите?
— Доставлю за один американский доллар. Платить сейчас. Платить за фото сейчас.
Билли протянула деньги. Старик засунул банкноты в карман черных мешковатых штанов, видно, это была привычная одежда у китайцев. На костлявых ногах у него были только тонкие черные тапочки, похожие на балетные. «Как же может этот старик, который весит не более восьмидесяти фунтов, тащить тяжелую коляску, да еще вместе с пассажиром?» — удивлялась Билли. Старик семенил, опустив голову и согнув спину.
Поездка доставила Билли удовольствие, но мучило чувство вины, что ее вез этот старичок. Как только она здесь освоится, станет всюду ходить пешком по многолюдным улицам и впитывать впечатления. Билли невольно рассмеялась. Теперь она поняла, что старичок больше зарабатывал, позволяя себя фотографировать, чем таская свою коляску.
— Клос-Лейн, — объявил рикша, глянув через плечо. — Вы здесь выходить.
Билли вынула из сумки два доллара и протянула старику. К ее удивлению, он фыркнул и неприязненно посмотрел на нее. Билли лихорадочно соображала, как рассчитать деньги по валютному курсу. Чаевые в два доллара казались ей вполне приемлемыми.
— Деньги ни за что — плохо. Больше так не делайте. Вы теряете лицо, если делаете так.
— Так вы не принимаете чаевые? — недоверчиво спросила Билли.
— Не надо денег ни за что. Красивая леди не делать это снова. — Билли размышляла, должна ли она протянуть руку обратно за своими деньгами, но смятые бумажки уже исчезли в кармане черных штанов.
Она рассмеялась:
— Больше не буду.
Рикша замахал руками, давая понять, что с него довольно, он не желает больше иметь дело с нею и со всеми женщинами. Бормоча что-то себе под нос, он развернул коляску, высматривая пассажира на обратный путь к своей стоянке.
Билли стояла на Клос-Лейн. Всевозможные лавки с товарами тянулись вдоль узкой улицы. Сотни разноцветных флажков и металлических вывесок с надписями по-китайски висели над головами прохожих. Сквозь них не пробивался солнечный свет. Билли пришлось потолкаться в толпе по одной стороне улицы, а потом — по другой, чтобы найти наконец лавки с теми товарами, которые ей были нужны.
Когда на склоне дня Билли вернулась в отель, то рухнула поперек кровати. Она пропустила ужин и спала всю ночь беспробудным сном. Последующие дни были заполнены покупками, встречами и экскурсиями по городу. Свои сокровища Билли складывала в большой чемодан, который купила, чтобы отправить все приобретения домой. Послала открытки и написала письма Мэгги, Сьюзан и Райли.
На пятый день Билли почувствовала себя уже намного увереннее и могла торговаться, к восторгу лавочников. Она прикидывала возможную цену товара и не уступала ни пенни. Дважды выходила из лавки, в то время как лавочник бежал вслед и отдавал ей желаемый предмет за ту цену, которую она считала справедливой. Для Тэда она купила фотоаппарат, охарактеризованный продавцом как предельно несложный — «для идиотов». Почему-то на всех снимках, сделанных Тэдом, всегда оставались видны его пальцы. Моссу она выбрала халат из чистого шелка, а другой, почти такой же, отличавшийся только цветом вышитого на спине дракона, купила для Сета. Агнес она приобрела нитку лавандово-зеленых нефритовых бус. Когда ей назвали цену, то глаза у Билли чуть не вылезли на лоб. Детям — игрушки и безделушки всевозможных размеров и форм. В результате чемодан едва закрылся. Пришлось купить еще один, для тканей: шелка и парчи. Гонконг был чудесен. Единственное, о чем она жалела, — что не с кем поделиться своими впечатлениями. Переполняло желание повернуться к кому-нибудь и сказать: «Посмотри на это!» или «Что ты думаешь об этом?». Вместо того она беседовала с лавочниками, задавала вопросы и улыбалась.
К восьмому дню она успела побывать в шести самых изысканных ресторанах Азии, проехать по железной дороге Коулун-Кантон и совершить тридцатикилометровую прогулку верхом на пик Трам, на высоту 397 метров над уровнем моря. К одиннадцатому дню Билли исследовала каждую лавку на Натан-роуд, научилась со вкусом пить чай «Люшан Юн Ву» и посмотрела праздник лодок-драконов, на котором желтая лодка дракона изрыгала огонь. И все это сама, без провожатых.
 
Время, отведенное на Гонконг, почти истекло — оставалось лишь пять дней, а Билли еще не получила разрешение поехать в Жейянг, на восточное побережье Китая. Шелка из знаменитого Шелкового города описывали в восторженных выражениях: чистые, как вода, красивые, как стихи, как облака на небе и цветы на земле. После того как она забралась так далеко, стыдно было бы не увидеть тутовые деревья и не познакомиться с мастерами шелка провинции Жейянг.
Просто необходимо подольше полежать в ванне, пока сервируют ужин, устало решила Билли. Все-таки напряженный распорядок дня стал в конце концов сказываться на ней. Погружаясь в теплую воду, она подумала, как проходит путешествие Мосса по Европе и удастся ли ему повидать Амелию и Сьюзан. Она весьма сомневалась в этом.
  
Глава 8
 
В новом платье из пурпурного шелка Билли сидела за изысканным ужином, накрытым в ее номере, когда зазвонил телефон.
— Тэд! Это ты? Где ты?
Тэд рассмеялся:
— Я здесь, в «Пенинсуле». Где же еще может остановиться человек, когда прибывает в Гонконг? Вы путешествуете по высоким стандартам, леди. Это здание расположено вдали от дома для королей, королев, великих герцогов, глав государств, флагманов промышленности и агентов ЦРУ.
— Как замечательно. Где ты здесь разместился? Долго ли останешься? Как тут очутился?
— Твое последнее письмо застало меня в Японии. Один перелет — пустяки для того, в чьем распоряжении правительственный самолет. Я пробуду здесь два дня. Приехал повидать тебя. Все очень просто. Как твои дела, Билли?
— О Тэд, все это так невероятно. Не верится, что я здесь. Мне удалось справиться самостоятельно. Но не хватало кого-нибудь, с кем можно было бы поговорить. Я так рада, что ты приехал.
— Ты ужинала?
Билли глянула на стол, уставленный фарфором, серебром, изысканным хрусталем.
— Нет, — солгала она.
— Хорошо. Поужинаем вместе в отеле, у Гадди. Уверен, ты уже там все распробовала, но, на мой взгляд, это лучший ресторан Азии.
— С удовольствием. Сколько у меня времени?
— Десять минут. — Тэд рассмеялся. Боже, как ему было хорошо.
— Буду в вестибюле через десять минут, — радостно воскликнула Билли.
Новое платье из зеленого шелка, прямого покроя с разрезом сбоку будет великолепным. Нефритовые серьги, как раз сегодня утром купленные на Натан-роуд, станут последним штрихом, чтобы придать наряду совершенство. Немного подкраситься и надушиться — на это потребуется не больше минуты. Освежить маникюр. Через десять минут она встретится с Тэдом. Билли никогда в жизни не двигалась так быстро. Чулки. Платье скользнуло сверху вниз, мягко облегая тело. Ощущение оказалось таким восхитительным, что Билли задохнулась от изумления. Сердце подпрыгнуло и затрепетало при мысли о том, что сейчас она увидит Тэда и проведет с ним вечер. Дорогой Тэд. Ей так много нужно сказать ему. Его приезд послужит ей утешением, если правительство не позволит ей съездить на восточное побережье Китая.
Билли причесалась и прихватила отделанную мелким жемчугом сумочку, которая должна была завершить наряд. Зеркало подтвердило, что выглядит она блестяще. Она чувствовала себя счастливой. Такого ощущения у нее не возникало с того дня, как Тэд приезжал взглянуть на ее мастерскую. Год тянулся так долго. Уходило время.
Когда Билли вышла из лифта, у Тэда перехватило дыхание. Кто-то, наверное, когда-то написал песню о его чувствах. С каждым годом Билли становилась все красивее. Боже, остается только надеяться, что он будет в состоянии разговаривать. Такого с ним не должно было случиться. Он не ребенок.