Колодец душ (ЛП)
Молодой человек нахмурился.
— И это все?
— Не унывай. Подумай о том, что теперь у тебя есть новый и очень влиятельный партнер в бизнесе, так что твои проблемы с деньгами позади. — Он направился к двери. — Но все-таки я бы на твоем месте перестал делать долги в городе. Возможно, в следующий раз я буду не таким щедрым.
— А на кой мне вообще партнер?
Вопрос остался без ответа. Берли рассмеялся.
— Прощай, Чарльз. — Он открыл дверь и вышел на лестничную площадку. — До следующей встречи.
— А как с вами связаться? — спросил Чарльз, провожая графа к лестнице.
— Если мне понадобится, я сам тебя найду.
— Ну, если я решу еще что-нибудь продать? — жалобно спросил Чарльз, — как мне все-таки с вами связаться?
— Если захочешь продать еще что-нибудь, — Берли уже спускался по ступенькам, — иди к Кэтчмолу. Остальное он сделает.
— Но зачем вам все это? — Чарльз явно пытался удержать своего посетителя.
— Я уже говорил, — ответил Берли, спускаясь. — Это мой бизнес.
— Просто бизнес? И ничего больше?
Берли коротко хохотнул и исчез в тени.
— Ты даже не представляешь, как далеко простираются мои деловые интересы, — пробормотал он.
ГЛАВА 18. Кит заблудился
Кит поморгал, потер руками глаза, но перед ним оставалось все то же шоссе, асфальт мерцал под ярким солнцем знойного летнего дня. Это было настолько невероятно, что он даже отступил на шаг. Вид банального шоссе, самой обычной вещи в его родном мире, потряс его и пронзил, как разряд молнии. Он никак не мог прийти в себя, и только мычал изумленно:
— Как?.. Как это может быть?
Под выходом из пещеры проходила силовая линия! Он пошел по ней и незаметно совершил переход. И где он теперь? Шоссе выглядит вполне современным. Этот мир настолько же далек от каменного века, как Марилебон от Марса.
Кит смотрел на асфальтовую ленту, плавно изгибающуюся вдоль берега реки, и пытался справиться с отчаянием. Почему сейчас?!{Марилебон — престижный квартал на севере Вестминстера, названный по приходской церкви Девы Марии. Один из самых известных кварталов Лондона.}Еще совсем недавно он помчался бы вперед, не чуя ног, готов был пасть на колени и целовать асфальт, как символ этого мира, но то время прошло. Теперь ему хотелось развернуться и бежать обратно в пещеру, к своим соплеменникам! Там его люди, его племя! Он жил там, был частью их нехитрого миропорядка, изучал их особые возможности… это была его жизнь, и он еще не готов отказаться от нее, оставить людей, ставших ему близкими, и даже не сказать им хотя бы «Прощайте, увидимся».
— Нет, — пробормотал он, решительно покачав головой. — Не сейчас. И не так. — Он посмотрел в ту сторону, где исчез пещерный лев. — Пока, Бэби. Ступай своей дорогой, а я пойду своей. — С этими словами он развернулся и пошел обратно в пещеру. Спиной к свету, лицом к темноте.
Шел он медленно, но довольно уверенно. Когда погас последний лучик света, вытянул руку, нащупал стену и пошел дальше, пока не почувствовал, что штрек выпрямляется, а значит, он стоит у конца лей-линии.
Приготовившись к прыжку, он двинулся дальше. Идти в полной темноте, держась за стену одной рукой, а другой непрерывно проверяя пространство перед собой, оказалась труднее, чем можно было предположить. Однако вскоре он обвыкся. Но прыжок пока не получался.
Он спотыкался и очень хотел, чтобы у него получилось, но прямой участок кончился. Тогда он повернул и пошел обратно, все еще надеясь совершить переход. После двух неудачных попыток он вспомнил о лей-лампе Вильгельмины. Он достал прибор и помахал им. Маленькие голубые огоньки вспыхнули… и почти тут же погасли. И сколько он не ходил взад-вперед, лампа оставалась темной. Волей-неволей Кит вынужден был признать, что силовая активность лей-линии в это время суток на нуле.
Ворча, Кит развернулся и направился обратно к выходу из пещеры, дожидаться, пока линия активизируется. Снаружи стоял жаркий летний день. Привыкнуть к теплу и яркому солнечному свету удалось не сразу. Вскоре он вспотел в своих мехах и решил снять часть одежды. Тяжелую меховую парку он снял, свернул и положил под камень у входа в пещеру; потом можно забрать.
Выйдя на склон холма, он решил осмотреться. На северо-западе тянулись невысокие серые горы, долина внизу поросла деревьями, издали похожими на оливы. Горы выглядели смутно знакомыми, но он так и не смог вспомнить, где и когда их видел. Нельзя сказать, чтобы он так уж хотел определиться, ведь он не собирался задерживаться здесь, но его раздражало то, что он попал в это место случайно, не по своей воле. А вот обратно его не пускали. Но раз уж неизвестная лей-линия заснула, надо посмотреть, что здесь и как.
Кит уселся в тени нависающей скалы и стал ждать захода солнца. Но даже в тени ему было жарко. Видимо, виноват был контраст — все-таки он попал из разгара зимы в лето. Организм не приспособился. Он закрыл глаза и вскоре задремал. Через некоторое время какой-то далекий звук разбудил его. Он открыл глаза и осмотрелся; все было по-прежнему, но теперь он хотел пить.
Ну и что? Река-то вон, рядом. Что толку сидеть здесь и страдать? Он начал спускаться по склону холма. Дошел до берега, огляделся, не притаился ли где пещерный лев, и поискал, где бы ему спуститься к воде Пробравшись через густой кустарник, он вышел на ровный галечный пляжик, наклонился к воде и зачерпнул ладонями отличную пресную воду. Она еще несла в себе прохладу горных источников.
Он напился досыта и уже собирался встать, когда услышал позади шум. Опасаясь, что Бэби найдет его, Кит подхватил большой камень и изготовился к бою. Однако вместо льва из кустов выскочили две большие гончие — тощие, длинноногие звери; один серый, другой коричневый — и оба они крайне удивились, увидев его. Собаки резко остановились, прижали уши и ощетинились.
— Полегче, ребята, — сказал Кит, демонстрируя пустую руку. — Стойте, где стоите. — При звуках его голоса коричневая собака подняла морду и призывно тявкнула. Второй пес продолжал поедать Кита взглядом, тихонько рыча.
В лесу зашуршало, и на поляну вышел человек в красной рубахе и кожаном охотничьем жилете. На голове у него красовался черный берет, а на плече висело двуствольное ружье. Он взглянул на Кита и выдохнул:
— Madre de Dios!
{Матерь Божья! (<i>исп.</i>)}Кит, все еще сжимая камень, успокоительно проговорил:
— Ладно, ладно, не стоит волноваться. Все в порядке.
Однако мужчина в черном берете поднял дробовик и прицелился в грудь Кита.
— Qué?
{Ты кто? (<i>исп.</i>)}— А по-английски нельзя? — сварливо спросил Кит.
Охотник явно его не понимал. Он продолжал целиться в грудь Кита, и настроен был решительно. Довольно долго они переглядывались, а затем мужчина махнул дулом ружья, явно предлагая Киту бросить камень. Кит без колебаний подчинился.
— Не стреляй, ладно? — сказал он, медленно поднимая руки. — Я тут путешествую. Да опусти ты ружье. Я же не собираюсь нападать! Видишь?
Мужчина жестом приказал Киту отойти от берега, что он и сделал, а затем показал, чтобы Кит шагал вперед. Сразу за кустами начиналось поле. Оказавшись на открытом месте, мужчина свистнул. Ему ответили. Вскоре из кустов появился второй охотник. Одет он был так же, только штаны у него оказались кожаные, а через плечо перекинут ягдташ для дичи.
Второй охотник увидел Кита и пробормотал:
— Santa María!
Первый охотник истово закивал.
Кита обошли кругом.
— Dónde consiguió usted eso?
{Где ты такое добыл? (<i>исп.</i>)}— Эй, давайте все-таки по-английски — предложил Кит, начал формулировать следующий вопрос и понял, что сам забыл родной язык. Он долго прожил в Речном Городе, так что даже простая фраза вызывала у него определенные затруднения.