Колодец душ (ЛП)

Кит встал и понял, что надо сказать или сделать что-нибудь, чтобы как-то завершить похоронный ритуал. Он протянул руку над могилой и после недолгого размышления произнес: 
— Творец всего сущего, предаем в руки Твои одно из Твоих творений. В этом мире у него отняли жизнь, но, прошу Тебя, даруй ему жизнь вечную в мире Своем.
Эта импровизированная молитва потрясла Кита не меньше, чем его товарищей. Что они из этого поняли, он, конечно, не мог догадаться. Просто то, что он чувствовал, само собой облеклось в слова, их он и сказал. Но теперь, когда они уже прозвучали, он понял, что в них была доля правды; слова оказались вполне уместны. Он поднял голову и удовлетворенно поворчал, как делали все в племени. Его поняли. Кит взял копье погибшего охотника и отошел от насыпи. Он сделал всего несколько шагов, когда Дардок взял его за плечо и остановил. Несколько мгновений они постояли, ничего не было сказано, но Кит понял. Между участниками импровизированного погребального обряда возникла некая связь. Случилось новое; люди поразмыслили и приняли это новое. А большего и не требовалось.
  
ГЛАВА 7. Заговор
 
Леди Хейвен Фейт привыкла ходить по тонкому льду, когда дело касалось ее отношений с подлым лордом Берли. Но в последнее время под ногами стали возникать трещины сомнений, и ей приходилось прилагать все больше усилий, чтобы развеять их. Пути Хейвен и Берли расходились все дальше. Она надеялась узнать от него побольше о прыжках — по крайней мере, определить глубину его познаний в этой области. Но время теперь играло против нее, и лучшее, на что она могла надеяться, — это убедиться, что неизбежная разлука произойдет на ее условиях.
То, что Черный Граф отвлекся на поиски Кита, дает ей прекрасную возможность для побега. Граф, уверенный в том, что Кит — вместе с Козимо, сэром Генри и Джайлсом — встретил свой последний час в гробнице Первого жреца Анена, приехал в Прагу за последней версией прибора для работы с лей-линиями. Хитрый маленький прибор был сделан из латуни, размером и формой напоминал булыжник, но это было все, что Хейвен о нем знала; она видела его лишь единожды, да и то мельком, потому что его светлость вовсе не стремился афишировать свои инструменты. Хейвен с трудом сдержала смех, вспомнив лицо Берли, которому сообщили, что предположительно умерший Кит Ливингстон... сюрприз! — жив-здоров и бродит по улицам Праги.
В результате погони Берли удалось всего лишь ранить кучера Джайлза, а Кит сбежал. Разумеется, граф во всем обвинил своих людей. Последние четыре дня они прочесывали окрестности в поисках Кита. Сначала они облазили все деревни поблизости, не пропуская и сараев, потом стали просматривать активные лей-линии в пределах досягаемости убегающего человека. Одна располагалась недалеко от тех мест, где закончилась погоня, но на другой стороне не нашлось никаких следов.
День шел за днем, о беглеце не было ни слуху, ни духу, настроение его светлости все ухудшалось. Он злился на всех и вся: на то, что ему лгали (хотя его люди яростно это отрицали), злился на отсутствие результатов, злился на то, что его планы осложнились из-за этого простофили Кита, злился на то, что ему никак не удавалось заполучить хоть кусочек проклятой Карты на Коже. Более того, у него не было ни малейших предположений, где ее искать. Хейвен тут была ни причем, о чем она ему и сообщала не один раз. Она всеми силами старалась показать свою непричастность к последним событиям, надеясь переждать нарастающий гнев его светлости.
— Что-то здесь не так, — проворчал однажды Берли, вернувшись в отель. — Что-то я упускаю. — Настроение у него было хуже некуда. — Ясно же, что Ливингстону помогали. Это единственное объяснение. Другого я не вижу.
В преддверии зимы погода испортилась; леди Фейт пришивала новые пуговицы к купленному на рынке пальто, заменяя деревянные пуговицы на серебряные. Лорд Берли опустился в кресло у камина и позвал слугу, чтобы он снял с него грязные ботинки.
 
— Почисти. Когда закончишь, принеси обратно, — распорядился он на плохом немецком. — И скажи хозяину, пусть принесет глинтвейна. Давай, поторапливайся!
Парень поспешил прочь. Местный обслуживающий персонал давно понял, что с графом лучше не спорить.
— Вы говорили, что Кит — необразованный остолоп, — рискнула Хейвен. — Скорее всего, вы правы. Но если так, то какая разница, сбежал он или нет?
— Потому что он как заноза, — прорычал Берли. — Я ищу карту, а он все время путается у меня под ногами. Я не потерплю рядом с собой соперников!
Хейвен не поднимала глаз от работы. 
— Да какой он вам соперник? 
— Ты сомневаешься?
— Сомневаюсь, сэр, — ответила она. — Если он и впрямь таков, каким вы его обрисовали, то он никто и звать его никак. Единственное его достоинство в том, что он правнук Козимо. Но теперь их связь разорвана, и Кит понятия не имеет, что делать и куда идти. За то короткое время, что я была с ним рядом, он не продемонстрировал ни малейшего представления о том, что понимает, насколько важно предприятие, в котором он участвует; он ни разу не проявил ни силы воли, ни изобретательности.
— У меня тоже такое впечатление, — проворчал Берли. — Согласен с тобой.
— Ну так и чего мучаться? Выбросьте его из головы. Кит Ливингстон не имеет никакого значения. Что бы он там себе не думал, вашим планам он не помеха.
— Но почему он оказался в Праге?
— Совпадение, — предположила она, попуская иглу через отверстие пуговицы плавным движением. — В конце концов, каждый должен где-то быть.
— Но почему именно здесь? — прорычал Берли, дико поглядывая на нее. — Должна же быть причина, и я хочу знать, какая? Сдается мне, что хозяйка кофейни в этом замешана.
— Кто? — леди Хейвен приподняла бровь. — Одна из служанок?
— Да причем здесь служанка! Я о другой говорю. 
Хейвен непонимающе смотрела на него.
— Убей бог, не понимаю, о ком вы толкуете.
— Высокая! Говорю же — хозяйка, — рявкнул граф. — Английская управляющая, или владелица, или кто она там! Говорю же, она знает больше, чем делает вид.
— Вы же по натуре не людоед, — миролюбиво заметила леди Фейт, возвращаясь к своей работе. — Что вам от нее проку? Мы могли бы продолжать искать карту, а вместо этого охотимся за мистером Ливингстоном.
— Она бывает во дворце. Там я и встретил ее в первый раз, когда приехал сюда. Этакая вся из себя занятая.
Хейвен протянула иглу через пуговицу. 
— Мы опять говорим о женщине из кофейни?
— Между прочим, она намекнула, что догадывается о моих путешествиях или что-то в этом роде, — вспомнил граф. — Я ее предупредил, чтобы не совала нос в мои дела.
— Полагаю, она послушалась доброго совета, — проворковала Хейвен. — Откуда ей знать обо всем этом? Здесь в Праге, да еще владея кофейней, вряд ли можно натолкнуться на что-нибудь ценное для нашего дела.
— Возможно, стоит с ней поговорить, — задумался граф. — Узнать, что ей известно.
Хейвен опустила вышивку на колени и бросила на расстроенного графа оценивающий взгляд. 
— Женщина вряд ли будет сотрудничать с вами после того, как вы ее отчитали. Даже если ей что-нибудь известно, вы будете последним человеком, которому она скажет хоть слово.
Берли нахмурился. Потом видимо ему в голову пришла спасительная мысль. 
— А ты не могла бы к ней сходить? 
— Я? — Леди Фейт изобразила удивление. — Какая в том польза? Что я ей скажу?
— Ты могла бы поговорить с ней, ну, как женщина с женщиной, как-нибудь расположить к себе.
— Вы в самом деле думаете, что от этого будет какой-нибудь толк? — спросила Хейвен, все еще качая головой.
— С тобой она будет говорить, — настаивал Берли. — Особенно если будет доверять тебе.
— Управляющая? — Хейвен скривилась. — Да что она может знать такого важного для успеха нашего предприятия?
— Вот ты и выяснишь, — решительно заявил Берли. Он еще немного подумал: — Нет, давай сделаем так… — медленно сказал он. — Пригласишь ее на ужин. Главное, заманить ее сюда, обо всем остальном я позабочусь. Так мы быстрее выясним, что ей известно.