Верь в свою звезду

Часы показывали половину седьмого — до обеда оставался еще целый час. Линда тихонько открыла дверь и обнаружила поджидавшего ее Хана. Помахивая хвостом, пес быстро поднялся на ноги. Линда потрепала его по шее и тихонько прошла в арку, чтобы выяснить, нет ли кого-нибудь на галерее. Все двери были закрыты. Судя по всему Кэл уже уехал.
В сопровождении собаки Линда отправилась в западное крыло, тщательно прикрыв за собой дверь. Лестница и коридор тонули во мраке, и она немного постояла, давая глазам привыкнуть к темноте, прежде чем отправиться в старую библиотеку.
Комната с приспущенными шторами казалась мрачной и неприветливой, застоявшийся воздух противно щекотал ноздри. Линда повернула выключатель, но он не работал.
Отодвинув ближайшую к камину штору, она стала вглядываться в выцветший свиток. Последняя запись была внесена в него более пятидесяти лет назад. С тревожно бьющимся сердцем Линда проследила записи. Вот они — судя по рассказу деда, имена его родителей:
 
«Джон Дэвид Джошуа Лорримор, родился в 1855, женился на Абигайль Айсис в 1881 году».
 
Если то, о чем говорил дед, — правда, то у Джона и Абигайль было два сына, причем дед был их первенцем. Генри Джеймс Роберт, родившийся в 1892 году.
Однако на родовом древе было имя только одного сына — Элберта Уильяма Джейкоба, родившегося в 1894.
Вот и все. Сердце Линды упало. Однако, вглядевшись попристальнее, она заметила некое нарушение симметрии в расположении имен. Что-то здесь было не так. Подтащив к камину стул, Линда взобралась на него, чтобы иметь возможность рассмотреть свиток поближе. Так и есть: сначала здесь были две записи, но одна была довольно грубо стерта.
Поставив стул на место, Линда вышла из библиотеки и отправилась назад, в южное крыло. Мысли вихрем проносились в ее голове. Если запись о рождении деда была намеренно вымарана, похоже, так оно и было, то единственное, что ей оставалось, — это отыскать семейную Библию, где также отмечались имена членов семьи. Стереть запись из книги труднее, чем с пергамента. Если бы ей удалось найти хоть какое-то свидетельство правоты деда, это бы оправдало ее присутствие здесь в собственных глазах, хотя в глазах Кэла и Ричи ее действия все равно выглядели бы неприглядно. И, как ни печально, она не стала бы винить их за это.
Единственный плюс заключался в том, что Ричи не стал бы особо переживать. Ведь Кэл скорее всего прав, и его младший брат уже раскаивался в собственной поспешности. Господи, хоть бы это было так, взмолилась про себя Линда. Это бы сняло тяжкий груз с ее совести.
Время пролетело незаметно, и, не успела Линда войти в гостиную, как появился Мэйтклифф с сервировочным столиком. Со своей обычной серьезностью дворецкий положил на колени девушки полотняную салфетку, а затем положил на тарелку порцию цыпленка.
Поблагодарив его, Линда заметила:
— Простите, что причиняю вам дополнительные хлопоты.
— Вовсе нет, мисс. — И, оттаяв от приветливой улыбки Линды, дворецкий добавил: — Сегодня у кухарки выходной, так что я приготовил обед сам. Надеюсь, вы будете удовлетворены.
Он задержался, пока Линда не отправила в рот первый кусочек цыпленка.
— М-м-м. Изумительно, — искренне сказала она.
— Сладкое я тоже приготовил сам, — с довольным видом сообщил Мэйтклифф.
— Не сомневаюсь, что оно тоже великолепно, — улыбнулась ему Линда и увидела, как кончики оттопыренных ушей дворецкого слегка порозовели. А он славный, подумала девушка, и вовсе не такой напыщенный, каким кажется. И, повинуясь внезапному импульсу, спросила:
— Вы давно служите в Лорриморе, Мэйтклифф?
— Всю жизнь, мисс. Мой отец был здесь дворецким до меня, а моя мать в молодости служила камеристкой леди Абигайль.
— Леди Абигайль? — Сердце Линды учащенно забилось.
— Прабабушки нынешнего хозяина замка, мисс.
И матери ее деда, если верить его рассказу.
— Как интересно, — мягко произнесла Линда. — Когда я была в библиотеке, я видела имя леди Абигайль на родовом древе. — И добавила как можно более небрежным тоном. — У нее ведь был только один ребенок, да?
 
— Нет, мисс, у леди Абигайль было два сына. Я был еще совсем малышом, а они уже были юношами.
— И ваша мать уже служила в замке?
— Да, мисс. Я здесь родился.
— Правда? Наверное, Лорриморы считают нас членом семьи.
— Так оно и есть, мисс. Мое имя даже записано в семейной Библии.
— В семейной Библии? Она хранится в часовне?
— Уже нет, мисс. Насколько я понимаю, теперь она хранится в семейном архиве вместе с другими историческими документами.
— Здесь, в замке?
— Совершенно верно, мисс.
Пока Линда колебалась, размышляя, стоит ли ей дальше задавать вопросы, дворецкий поклонился и величественно направился к двери.
За едой Линда раздумывала об услышанном. Стало быть, сыновей все же было двое. Если бы удалось найти имя и дату рождения второго… Ее мысли снова вернулись к Библии. Как бы узнать у Кэла, где находится архив? Он гордится историей своей семьи, и, если выказать достаточно разумного интереса, кто знает, может, ей и удастся что-то узнать. Однако действовать надо осторожно. Ее вопросы могут вызвать подозрения, а Кэл уже и так достаточно насторожен.
Ладно, сказала себе Линда, хватит думать о Кэле.
Однако мысли о нем не хотели оставлять Линду, и в течение всего обеда ее преследовали видения Кэла рядом с Дианой. Допив кофе, девушка подумала, что неплохо было бы пройтись перед сном, чтобы немного рассеять мрачное настроение. Когда дворецкий вернулся спросить, не надо ли ей еще чего-нибудь, Линда, поблагодарив его, спросила:
— Кстати, Мэйтклифф, отсюда можно попасть в сады, не переходя крепостной мост?
— Разумеется, мисс. Прошу вас, следуйте за мной.
Он провел Линду через холл и людскую, где двери выходили в крытый двор, ведущий к мостику, который Кэл назвал мостом для торгового люда.
— Кухня и огороды находятся вон там, впереди, а за ними — сады, — сообщил Мэйтклифф. — Если вы хотите посетить сады и оранжерею, то ближайший путь — через арку справа, минуя гимнастический зал.
Поблагодарив дворецкого улыбкой, Линда отправилась в указанном им направлении. Дверь в гимнастический зал была открыта, и она заметила, что он, хоть и небольшой, прекрасно оборудован. Да уж, Кэл не собирался распускаться и толстеть, сидя за столом. Занятия в гимнастическом зале, плавание, верховая езда — вот почему он такой стройный, мускулистый, без капли лишнего жира.
Снаружи в неподвижном теплом воздухе ощущалось дыхание почти тропической жары. Линда перешла мостик и вышла в обнесенный стеной сад. Хан следовал за ней по пятам.
За старинным летним домиком с увитыми плющом балконами открывался пруд, заросший кувшинками. Прелестное место, подумала Линда, здесь, наверное, хорошо сидеть и наблюдать за стрекозами и бабочками.
Ей вдруг представилось, как Кэл и Диана сидят сейчас в каком-нибудь тихом садике, неторопливо беседуя и держась за руки.
Отогнав грустные мысли, Линда напомнила себе, что решила больше не думать о Кэле.
К тому времени, когда она вернулась ко рву, солнце уже зашло, сверкнув напоследок золотом, и сумерки окутали небо синей вуалью. Линда присела на все еще теплую траву и стала рассеянно наблюдать за маленькой уточкой, устраивавшейся на ночлег в камышах. Хан со вздохом уютно прилег рядом.
Вот здесь Кэл сдул комара у нее с шеи, вспомнила Линда, и по ее телу пробежала сладкая дрожь. Уже тогда она знала, может быть подсознательно, что иметь с ним дело опасно, — уж слишком легко в него влюбиться. Слегка наклонившись вперед, Линда задумчиво смотрела на свое отражение в темной воде. Внезапно рядом появилось еще одно отражение, и она невольно вскрикнула. Резко обернувшись, Линда увидела за спиной Кэла, одетого в безупречный вечерний костюм.
— Господи, как вы меня напугали! — воскликнула она. — Зачем нужно было так подкрадываться ко мне?
— А почему вы решили, что я подкрался? — Кэла, казалось, позабавили ее слова. — С какой стати мне это делать?