Измена. Неверное решение (СИ)

– Не прикасайся… – дергаюсь от него в сторону. – Не трогай… не трогай меня, слышишь?
Толкаю его подальше, и он не сопротивляется, уходя на пару шагов от меня.
– Не хочу… – тычу в его сторону пальцем. – Видеть тебя не хочу… И слышать…
– Родная…
– Нет, – его попытка заставляет сжаться сердце до молекулы, почти исчезнуть. – Ты… Ты… То, что ты сделал со мной… с нами, это все… Я даже не знаю…
– Прошу, не уходи… Умоляю, я…
– Я говорю тебе нет. Слышишь? Ты оставил меня там одну… Оставил, а потом приехал… Ты сказал, что много выпил и уснул. Упал на колени и просил прощения за то, что не было рядом. Ты клялся, что тебе жаль… А сам… – голос становится все тише с каждым словом, – в ту ночь… с ней… Ты ребенка зачал с другой, когда я потеряла нашего, ты хоть понимаешь это?
– Я виноват, Нина… Но я все исправлю, клянусь, – Слава пытается подойти, но тут же отступает, хватается за волосы и трясущимися руками жестикулирует, но все это… это и есть «мы» сейчас с ним.
Разруха, боль, страх и предательство.
– Ты не можешь исправить этого. Ты не можешь сделать так, чтобы этого не было… Я не хочу смотреть на тебя и каждый раз представлять ту ночь. Я, итак, долго винила себя во всем. Мне снились кошмары, но жить в этом бесконечном ужасе я не смогу, Слава.
Пячусь назад, ощущая, как теряю все что так долго берегла и строила. Это как истекать кровью, только сочится не она, а любовь, верность, надежда и счастье… забирая все остальное, на чем строилась наша семья.
– Значит, все, Нин? Все? Вот так? – его глаза становятся влажными, и он сжимает челюсти, стараясь скрыть тот факт, что он вот-вот заплачет.
Значит, плачут мужчины? Теряя, плачут?
– Я не могу, – отвечаю дрожащими губами и убегаю домой.
Закрываюсь в своей комнате и замираю перед окном, наблюдая, как мой любимый мужчина, не веря своим глазам. Даже смотря на разрушенный только что фундамент нашей семьи, стоит и ждет. Стирает жгучие слезы и ждет… невозможного…
Глава 22 
Слава 
Все провалилось.
Настоящее, будущее… Теперь это просто слова. Безликие и жестокие. Пустые…
У меня в руках было все что я когда-либо желал – семья, любимая женщина и дочка. В них я видел свою вечность. Представлял, как это будет. А теперь я стою на улице у ее родительского дома и не уверен, куда мне теперь стоит идти и что делать.
Эхом звучат ее слова, глаза видят ее лицо, сердце чувствует боль…
Я никогда не хотел сделать ей плохо. Я желал только счастья для своей семьи и для моей Нины. С таким трепетом мы ждали нашу девочку. А в итоге источник всего, что она сейчас испытывает это я. Тот, кто клялся в том, что будет опорой.
Я стою на улице и чувствую, как начинается дождь. Крупные капли стекают по моему лицу, а я не способен шевелиться, скоро и дышать разучусь.
Внезапно дверь открывается и почти падаю на колени, готовый молить о прощении, но это не она…
– Слава, ступай домой. Потом поговорите. Не сегодня.
– Вы думаете… думаете еще что-то возможно?
Горькая усмешка скатывается по горлу и оседает там, глубоко пуская яд, и отравляет.
– Все образуется.
Как бы я хотел верить… Как бы я хотел верить в слова тещи.
– Я люблю ее… Это правда. Самая… важная…
Не могу договорить, разворачиваюсь и ухожу. Сажусь в машину и взглянув на окна, безуспешно пытаясь найти ее, уезжаю.
В квартире все осталось как было неделю назад.
Я так соскучился по Нине, что у меня по ночам зуд просыпается. Мне нужна моя жена. В буднях в жизни в постели и за завтраком или ужином. Она мне нужна в каждой минуте, проводимой без нее.
Голова пухнет от мыслей, которые я прокручиваю раз за разом. Они все о разном и одном, и том же.
Одно тут постоянно – сожаление.
Если бы я только мог вернуть все… Отмотать проклятые десять лет… Если бы я только мог все исправить, я бы сделал это и отдал все что имею. Но мои идиотские поступки словно кто-то в рамку повесил. Остается только смотреть на них как в чертовом Лувре.
 
Поступки идиота, решения человека, который струсил… Я трус. Я предатель…
Падаю на постель, которая постепенно теряет запах Нины, я зарываюсь в подушку.
Должно быть, я уснул, потому что меня спросонья будит настойчивая идея.
Вскочив, я тру лицо ладонями и, выйдя в гостиную, открываю ноутбук. Копирую ссылку с телефона установив сопряжение девайсов и по новой изучаю информацию.
Мне просто нужно покончить с этим и вернуть свою семью. Мне нужно все исправить.
Оставив открытой вкладку, я смотрю остальные дома в таком диапазоне и понимаю, что можно доплатить сотню или две, но получить больше.
Поэтому я останавливаюсь на все еще небольшом двухкомнатном доме в том же городе и звоню, перед этим проверив банковский счет.
Разумеется, у меня есть сбережения. Все-таки бизнес пошел в гору и сейчас держится на стабильно хорошем уровне. И как бы там ни было, моя вина есть и перед девушкой. Если раньше все казалось подставой, я вел себя как мудак, загнанный в угол. Это состояние не понравится никому. То сейчас с этой правдой, которая произошла, я не могу продолжать в том же духе.
– Алло? – мне отвечает мужской, старческий голос.
– Здравствуйте, я по поводу объявления о продаже дома. Оно актуально?
– Да, конечно.
– Можно устроить просмотр? И заодно проверить документы?
– Возможно и это сделать. Только заранее позвоните. А если понравится, то я уступлю, не переживайте.
– Хорошо. Можно ли устроить показ в воскресенье?
– А как же, я уж не работаю.
– Отлично. Я вам перезвоню.
Отправляю смс Варваре, что в воскресенье мы поедем смотреть дом.
«Хорошо. И большое тебе спасибо».
Я не отвечаю.
Даже со всеми известными вводными, это все еще так странно. Этот ребенок, эта женщина.
Ощутив голод, я пошел на кухню и сделал себе бутерброд с чаем, но позвонила мама.
– Черт!
Что ей говорить не представляю, ее удар хватит. И тут задумался, скажет ли Нина своим? Или же сказала?
Почти застонав от ужаса, накатившего на меня, я все же поднял трубку.
– Привет, мам.
– Слава. Здравствуй. В чем дело?
– В каком смысле? Что случилось?
– Позвонила Ниночка, говорит, что вы не приедете к нам. И голос такой… Не нравится мне ее голос, случилось чего? Ты дома? Может, проверить ее стоит?
– Мам… Слушай, мы с Ниной поругались. Она сейчас у родителей с Машей.
– Ох… Ну и что ты натворил?
– Почему… – убираю возмущенный голос, потому что на этот раз дело серьезное. Виноват так виноват, и стоит рассказать все маме. – Мам, мне с тобой поговорить надо. Давай я приеду, не знаю… Завтра после работы?
– Не надо ехать ко мне, к жене поезжай да извиняйся, чтобы не натворил. Ну что это такое?
– Ма, дело серьезное. Так просто не получится.
– Ладно, – тут же стихает.
– Только не волнуйся, хорошо?
– Постараюсь.
– Папе передай то же самое. Я все расскажу, как приеду, не надумывайте только ничего.
– Не буду. Только… за вас ведь боюсь, сынок.
Знала бы она, что я в ужасе за нас.
– Я все исправлю… Или хотя бы постараюсь.
На следующий день я работал так усердно, чтобы приглушить гул в своей и без того забитой голове, но это не спасало. К сожалению.
Если до разговора с Ниной, я жил в надежде на ее слова о том, что мы не будем предпринимать решений до результатов, то сейчас я наблюдал, как мы отдаляемся и это не мираж, не самообман и не преувеличение. Это гребаный конец, на который я не согласен.
Дорога к родителям прошла быстро. Мама не очень любит город, и предпочла продать квартиру, чтобы купить загородный дом. Небольшой и удобный. Тут она счастлива, а отец рад дарить ей это счастье.
Сегодня не было громких приветствий. Мама почти плакала, встречая меня. А обняв не выдержала.
– Ну мам, прекрати.