Искупление Дамира
- Отсосала хачу этому, а потом на ухо шепчешь "ой, что-то он мне не нравится", так вы, сучки делаете, да? - Олег подается так близко, что мое лицо обдает его сладковатое дыхание с привкусом жвачки.
Просто слежу за ним, чуть повернув голову. Молчу. Он чувствует всё большую свободу. Вижу, как начинают дрожать его ноздри, похотливо блестеть глаза. Делает еще шаг и становится ко мне вплотную, задевая галстуком шелк блузки. Запах его туалетной воды обволакивает тяжелым удушающим облаком. Мой взгляд невольно замирает на гладко выбритом подбородке напротив на уровне глаз. Опускается на дергающийся при разговоре выраженный кадык...
- Ну что, малыш, признавайся. Не выдержала, да? Напела что-то про нас хачу? - обманчиво ласково тянет Олег и перехватывает левой рукой меня за локоть. Цепкие пальцы постепенно все больнее впиваются в плоть. Морщусь, неотрывно смотря на его шею...
- Только так, Женечка, не пойдет, - шипит Олег, до онемения сжимая мое предплечье, - Узнаю что-то подобное, и устанешь расхлебывать, поняла? Поняла?
Дергает меня за руку. Отрываюсь от ходящего ходуном острого кадыка и наконец поднимаю на Каретникова незамутненный взгляд. Улыбаюсь, встречаясь с его рыбьими глазами. Мир вокруг словно замирает...И начинает бешено крутиться, когда я со всей дури всаживаю каблук в левый ботинок Олега. Его глаза от шока и боли чуть не вываливаются из орбит, изо рта вылетает писклявое "О-о-о-о", и он рефлекторно дергается в сторону, но не успевает увернуться.
Его кадык...
Он так мягко и упруго вдавливается в шею от удара кулака. Я страстно мечтала ощутить этот момент всю последнюю минуту нашего разговора. Казалось, это будет чем-то невероятным. И ожидания оправдываются. Эйфория буквально прет из меня, адреналин хлещет фонтаном. Меня так уносит, что я с трудом различаю, что Каретников там хрипит, валясь на пол и пытаясь вдохнуть. Вспоминаю, что еще по яйцам ему не дала, но он так скукожился на ковре, что это не представляется возможным.
- Изви...ни, Оле..жка, - говорить у меня тоже получается рывками, будто я только что бежала марафон. Дыхание сбивается от безумно колотящегося сердца, - Но брат твой идиот ска...зал, что хачу моему пле...вать все равно, так что я ему вчера отсо...сала и все расска...зала. Про Ника. А поле..зешь еще раз ко мне... И про те...бя расскажу. Еще и рассылку ра...бочую сделаю, понял? Понял?
Все-таки пинаю его в бедро в район закрытого паха, потому что очень хочется, и потому что он, жутко кашляя, начинает вставать. От души пнув повторно, разворачиваюсь на так вовремя надетых каблуках и пулей вылетаю из кабинета. Кажется, бордовый Олег хрипит мне вслед что-то похожее на "сука". Никогда не думала, что когда-нибудь буду так счастлива услышать это о себе.
* * *
Дамир.
Разваливаюсь на низком мягком диване на открытой террасе ресторана, на пару секунд позволяя себе устало прикрыть глаза. Ночь плохо спал. Курить выходил раз десять на балкон в надежде Женьку встретить. Но она-то как раз спала...Свет выключен, шторы плотно задернуты, и ни звука из ее номера.
На душе тяжело. Мысли путаются. И хочу ей верить, и не могу. Не вижу ни одной правдоподобной причины, почему я должен решить, что тот ее поцелуй с Каретниковым это так...Ничего не значит. Меня разрывает изнутри какой-то животной злобой, лишь стоит вновь вспомнить эту картину. Хуже всего, что Каретников сидит сейчас напротив меня и, как ни в чем не бывало, листает меню. А я думать ни о чем не могу, кроме как мечтать это несчастное меню затолкать ему... куда-нибудь.
И целый день мне с этим скользким ублюдком торчать. Хоть вой, а... Был бы выбор, не связывался бы с ними, развернул все прямо сейчас. Но никак уже, да и ревность во мне говорит, а не здравый смысл. А так нельзя. Женщина женщиной, но есть твое дело, наследие твоей семьи, и это больше тебя.
Пытаюсь переключиться. Смотреть на Каретникова только как на выгодного партнера, но...Никак. Раздражает каждая молекула в нем. Сдерживаюсь так, чтобы зубы скрипят. И он похоже замечает, с опаской поглядывает, как на пса, у которого вдруг бешеная пена валит изо рта.
Тоже беру меню. Аппетита нет, глаза сухие и красные. Щурюсь. "Эспрессо двойной", - бросаю официанту, а в голове только и кружит, что не представляю, что она собирается мне сказать.
Как оправдается? Соврет???
А я?... Проглочу?
Непроизвольно снова впериваю тяжелый взгляд в Каретникова. Тот, заметив, нервно моргает, и на это у меня конвульсивно сжимается правый кулак...Одергиваю себя в тысячный раз и тянусь за сигаретой, отворачиваясь.
Мля...Безумие просто...
Как дальше работать с павлином этим ощипанным, а? Пить с ним мне теперь точно нельзя...Не сдержусь.
Каретников откашливается, заполняя повисшую тягостную паузу, и, почесав переносицу, начинает о делах.
- Соколенко хочет десять процентов, за это он предлагает нам оформить часть по госпрограмме и...
- Придет сейчас - будем говорить, - обрываю Ника на полуслове, давя в себе кипящее раздражение. Бесит он меня. Что вот сейчас мусолить?
- Просто хочу понять, мы соглашаемся или нет? - хмурится Каретников.
- Я говорил уже, десять - много, - тру лоб, прикрывая глаза.
- Но...Подожди, - Ник раздраженно берет со стола завибрировавший телефон, отвлекаясь, - Да, брат.
Откидывается на диване, слушая. Глаза начинают нервно бегать - неприятно что-то похоже брат на том конце ему говорит. Наблюдаю за Каретниковым, пользуясь моментом и думая, что она в нем нашла...Ну да, смазливый, богатый...Женщины любят таких. Определенные женщины. Мне казалось, что Колючка моя не из их числа...Ошибался? Или просто молодая была? А сейчас тогда ревет что? Видно же, что слизняк...
Ник вдруг кидает на меня взгляд, полный искреннего испуга, и тут же отводит глаза, дергает галстук на шее, ослабляя, вытирает ладонью выступившую испарину со лба. Инстинктивно подбираюсь внутри, прислушиваясь. Что у них случилось там такое?
- Знает??? Да бл...Понял, понял я, - вороватый взгляд на меня и снова в сторону, - Да нормально вроде, так что разберемся. Да, уточню...Не ссы, а. Все, давай.
Сбрасывает звонок, бросает трубку на стол.
- Все хорошо, - говорит мне, хотя я вроде бы и не спрашивал.
- Да? - скептически выгибаю бровь, потому что выглядит так, будто не очень-то хорошо у него это "все". Зеленый сидит, руки мелко дрожат.
Тянется за сигаретой, не с первого раза прикуривая. Косится на наручные часы. Я тоже кошусь. Минут через десять - пятнадцать уже приедет Соколенко на встречу сюда... Официант приносит наш заказ, отвлекая. Размешиваю сахар, когда Каретников вновь начинает говорить.
- По поводу Дубиной хотел прояснить...
Моя чайная ложка громко стукается о кромку чашки. Внутри сразу набухает что-то черное, нехорошее, мешая нормально дышать. Медленно поднимаю на своего собеседника глаза. Свои он прячет. Пухлый рот кривит жалкая улыбочка.
- Не знаю, что она там наговорила, но ты ж понимаешь, да? Что слушать этих баб! А она-то вообще с подружкой этой своей такие были...Соски, короче, местные, - хмыкает Ник нервно и снова утирает вспотевший лоб, - Красивые, не отнять, и все искали повеселее, побогаче. Что там...Мы все студенты были. Отрывались как могли...
С трудом киваю, слушая. Чувствую, что лицо такое каменное, что даже моргнуть не могу. А в грудине грохот будто горный обвал. Что? Что он мне говорит? Зачем? Что несет?! Каретников не понимает, что внутри меня. Думает, соглашаюсь. Тараторит дальше, заискивающе поглядывая в глаза.
- Да, расстались не очень, но это все молодость. Набухались в сопли, вообще плохо помню...Да мы даже не поняли, что она сопротивлялась! Так, для виду орет!
Бах. У меня останавливается пульс. Последний удар сердца взрывается в ушах, заливая все кровью. Смотрю на этого червя и не могу поверить, что правильно понял. Что?!
А он продолжает гробить себя.