Мама для крошки-дракошки, или жена Хранителя Севера (СИ)

Вместо удара об землю я проснулась. И на моей руке — руке, свободной от клейма, — появилась янтарно-зеленая чешуя!
— То есть это все правда?!
То есть сейчас где-то — неизвестно где — разбилась насмерть маленькая дракошка?!
Я никогда не собиралась так быстро, как сегодня утром. Даже клятые перчатки чуть не забыла! Порошком зубным измазалась так, что едва убрала его, а платье и вовсе почти порвала. Вовремя остановилась, когда треск подозрительный услышала.
— Благословите, нонна. — Я поймала ее в коридоре.
— Благословляю, дитя мое. — Она осторожно перехватила мои руки. — Что-то случилось?
Я глубоко вдохнула, затем медленно выдохнула:
— Мне кажется, что сейчас где-то в горах погибает упавший с неба дракончик. Девочка.
Нонна тяжело вздохнула.
— Вам только кажется, юная госпожа, а я в этом уверена.
От такой фразы я оторопела:
— В смысле?!
— Дети встают на крыло, и никто не имеет права им помогать, — голос подвел ее, и она, кашлянув, как-то по-особенному коснулась горла.
— Они же погибнут!
— И отчаяние их родителей будет безмерно, — кивнула нонна Шавье. — Горы — часть драконьих владений. Это своеобразный культурный центр, если ты понимаешь, о чем я. Сами-то кланы живут на островах, а сюда прилетают лишь ради храмов. В центре есть Старший Храм, он окружен непроходимой горной грядой. Пройти в него можно только через подземный ход, а выйти… Выйти лишь с самой высокой башни. С нее-то и слетают малыши, встающие на крыло. За пределами горной гряды их ждут матери — помочь, подставить крыло. Отцы в это время возносят хвалу Небесным Странникам в главном храмовом комплексе.
— А если у ребенка нет матери?
— Значит, отцу следовало жениться хоть на ком-нибудь, чтобы не оставить ребенка в одиночестве, — строго проговорила нонна и вновь коснулась горла. — Вы видели сон?
— Да. И я не понимаю, почему его видела именно я.
— Вероятно, это влияние особой связи близнецов.
— Не думаю, что у нас с Кики есть эта самая связь.
Нонна только улыбнулась и, легко покачав головой, удалилась в сторону лестницы. Ее утренняя рутина только начиналась — поднять лорда и леди Дьерран, благословить их, благословить весь дом… Как она, должно быть, от нас устала.
"А ведь сегодня и ее последний день, — пронеслось у меня в голове. — Куда же она отправится дальше?"
Но гораздо больше меня волновала янтарно-зеленая дракошка. Я коснулась пальцами чешуи на своем запястье и ахнула: пластинки были ледяными. Она замерзла насмерть?!
Потерев чешуйки, я отметила две вещи: во-первых, отток магии был очень и очень сильным, а во-вторых, упругие пластинки стали теплее.
"Ох, не того ты себе помощника нашла, малышка", — подумала я. Мне ведь сегодня уходить, а с магическим истощением далеко не уйдешь.
Вот только… Кто еще ей поможет? Кики? Судя по тому, что связь крошка установила со мной, сестрица от нее уже отказалась.
"Как бы это узнать? — подумала я. — Неужели Кики могла бросить ребенка умирать?"
Неужели я брошу ребенка умирать?
Тяжело вздохнув, вновь коснулась ледяных чешуек и уже полностью сознательно поделилась с ними магией.
Руку обожгло теплом. Излишки магии соскользнули по запястью и яркими искрами рассыпались вокруг меня.
Что ж, это вполне посильно. По крайней мере, для меня.
— Доброе утро, матушка, — раздался манерный голосок сестрички.
И я тут же шмыгнула в свою комнату. Послушаем-послушаем.
— Доброе, мое солнышко, — пропела матушка, — девочка моя, последнее ведь наше утро. Как ты спала, ясная моя?
— Сначала не очень хорошо, — голос сестрицы помрачнел, — мне снилась какая-то драконица, она куда-то летела, было холодно и гадко. Мне не понравился этот сон, я пожелала проснуться. Помнишь, как ты меня маленькую учила, если кошмар вдруг снится?
— Помню, и что же случилось дальше?
— И проснулась. Служанка принесла мне теплого молока с медом, и я вновь уснула.
"Не желаю иметь с тобой ничего общего, — проговорила я мысленно. — Гадко ей было, холодно ей было. А малышке каково было? Неужели ты не чувствовала, как больно тонким крылышкам? Как порывы ветра выворачивают суставы? Как леденеет детская, не сменившаяся чешуя?!"
 
Мне еще ни разу в жизни не было так противно. Неужели от Кики убыли бы эти крохи магии? Малышка "отъела" от меня меньше, чем я трачу на заряд одного накопителя! И это немало, но… Но Кики никуда не нужно бежать, ничего не нужно делать: ее доставят к будущему супругу едва ли не на руках! Тут можно и неделю с истощением провести, ничего не случится!
— Знаешь, в это время драконы встают на крыло, — осторожно проговорила матушка, — не думаешь, что это могла быть сестра или дочь твоего дракона?
— Значит, нужно лучше следить за детьми, — отрезала Кики. — Ты же, матушка, не оставляла меня в одиночестве? Вот. И ему не следовало.
— У драконов есть традиции…
— Тогда тем более, — фыркнула сестр… юная леди Дьерран, — я не собираюсь идти наперекор канонам. Может, они таким образом отсеивают достойных от недостойных.
Тут уже я не выдержала, распахнула дверь и ядовито спросила:
— А когда твой ребенок будет подниматься на крыло, ты так же рассуждать будешь?! Ты-то не драконица, подстраховать малыша в воздухе не сможешь.
— Его отец…
— Его отец в этом время будет в главном храме, вместе с другими отцами, — усмехнулась я, — так что ты будешь делать, а, Кики? Плакать? Или, как раньше, похоронила, повыла, забыла и родила следующ…
Хлоп!
Мою щеку обожгла пощечина.
— Не говори о том, чего не знаешь, — отрезала подлетевшая ко мне матушка, — то мог быть просто плохой сон!
— Нет, — я стянула перчатку, — когда она отреклась от ребенка, малышка потянулась ко мне. И я от нее не отказалась.
Матушка уставилась на чешуйки, а после даже подняла руку и коснулась их.
— И что дальше? — Кики фыркнула. — Как ты поможешь? Крылья отрастишь?
— Нет, — я пожала плечами и погладила все еще теплые чешуйки, будто пытаясь стереть прикосновение леди Дьерран, — я просто делюсь с ней магий. Дракошка сама справится.
— Что ж, — матушка взяла себя в руки, — что ж, от тебя тоже есть польза. Кики, когда тебя спросят, скажешь, что это твоя сестра отказалась от ребенка, а ты приняла связь. Путь к супругу будет долгим, драконочка либо выберется — и связь истает, либо умрет — и связь опять же истает.
От деловитости леди Дьерран меня начало мутить.
— Я поняла, матушка, — пропела Кики.
А я поспешила закрыться.
На прикроватной тумбочке лежал вчерашний подарок. А на нем артефактное перо. И мне вдруг до боли захотелось сделать первую запись, хоть я и собиралась сохранить этот "передарок" целым.
Бороться с желаниями я не стала, и через несколько минут на дорогой кремовой бумаге красовалась запись с завитушками:
"Я презираю свою семью".
Полюбовавшись на запись, я закрыла книжку и убрала ее вместе с пером в коробку.
И пусть я не хотела выходить, но неизвестно, сколько еще дракошке понадобится сил. А значит, голодать нельзя. Тяжело вздыхая, я поплелась на кухню.
— Госпожа, госпожа!
Повернувшись, я увидела Вирру, служанку Кики.
— Что ты хотела?
— Лорд и леди Дьерран и молодая леди Дьерран желают видеть вас за завтраком.
Криво улыбнувшись, я коротко ответила:
— А я не желаю. Однажды мне указали место, и оно мне понравилось.
— Я так и знала, что ты будешь плеваться ядом. — В конце коридора стояла старшая леди Дьерран. — Ты понимаешь, что больше не увидишь сестру?
— Ты понимаешь, что скоро ты больше не увидишь ни одну из своих дочерей? — вопросом на вопрос ответила я.
— Что за глупости? Ты остаешься здесь, с нами, — удивилась она.
Я на это только головой покачала.
— Ты думаешь, чета Шордаг будет частым гостем в твоем доме? Или, быть может, ты думаешь, что Кики привезет тебе внуков? Нет, не привезет, и ты должна это понимать: дети Предназначенной всегда драконы, от людей они не берут ничего. А драконят до малого совершеннолетия никто никуда не отпустит. Так через семнадцать лет ты увидишь чужих, практически взрослых драконов, что заедут к тебе по пути в Академию.