Райдер (ЛП)

С кем?
Я нахмурила брови.
— О чем ты говоришь?
— Ты знаешь, что Райдер и мои братья скрывали от нас? — спросил он, поднимая руку, чтобы почесать шею.
Мне удалось кивнуть.
— Да, ну скажем так, это гребаный дерьмовый шторм.
Я почувствовала, как мои веки закрываются.
— Хуже того, что происходит здесь, быть не может, — пробормотала я.
— Это также плохо, — проворчал Дэмиен.
Это нехорошо.
— Расскажи мне об этом, когда я проснусь.
Мои глаза закрылись как раз в тот момент, когда послышался голос моей сестры, а также друзей.
— Боже мой! — воскликнула Брона. — Она мертва? Она выглядит еще хуже!
— Нет, — мгновенно ответил Дэмиен. — Она разговаривала со мной. Она очень ослабла от потери крови, и после того, как вы ушли, чтобы поговорить с доктором, пришла медсестра и увеличила дозу морфия, чтобы справиться с болью. С такой комбинацией неудивительно, что она отключилась. Я вообще удивлен, что она так быстро проснулась.
— Что она сказала? — послышался голос Аланны, в ее тоне звучала нервозность.
— Она хотела воды, поэтому я дал ей немного. На самом деле она была не в себе, но она узнала меня, и это хорошо. Значит, ее память не пострадала.
— Слава Богу, — пробормотали несколько голосов.
— Что врачи сказали о ее состоянии? — поинтересовался Дэмиен.
— Врач сказал, что все могло быть намного хуже, — объяснил Алек. — У нее раны на теле, но теперь, когда кровотечение остановлено, ничего серьезного. У нее ушиб нескольких ребер и лица, и все. Никаких долговременных повреждений.
— Я беспокоюсь не о физическом ущербе, — сказала Кила, ее голос был напряженным, как мне показалось от эмоций. — А о психическом. То, что этот ублюдок сделал с ней, будет преследовать ее.
— Вы все были подвержены злу, как и Бранна, и вы преодолели это, — быстро заявил Алек. — Она тоже справится. Она сильная.
Сильная.
— Пожалуйста, — прошептала моя сестра мне на ухо. — Не оставляй меня. Я так сильно люблю тебя, Бранна.
Я тоже тебя люблю.
Я хотела сказать это вслух, но не смогла. Я не могла ни говорить, ни двигаться. Мои чувства начали отключаться.
— Ты справишься, Бран, — сказала Эйдин, и мне захотелось заставить себя открыть глаза, когда я услышала в ее голосе, что она вот-вот заплачет. — Ты слишком сильная, чтобы быть не в порядке.
Сильная.
Я услышала быстрые шаги, затем громкий вдох.
— Боже, она выглядит еще бледнее, чем раньше!
Райдер.
— Она в порядке, — шепотом прокричали все в унисон.
Я услышала еще какое-то движение, а затем почувствовала руку на своей груди, ладонь на макушке, а затем губы на лбу.
— Мне так жаль, — прошептал Райдер. — Прости меня, детка.
— Рай, — всхлипнула моя сестра. — С ней все будет в порядке. Она не оставит нас, я знаю, что не оставит.
Я почувствовала, как на мою щеку упала капля, затем еще одна быстро приземлилась на нос. Я не знала, что это было, пока не услышала сопение прямо рядом со мной.
О, пожалуйста, нет.
— Я так сильно люблю тебя, — произнес Райдер срывающимся голосом. — Пожалуйста, не уходи.
Он плакал. Когда он прижался лицом к моему, я прекрасно слышала его рыдания и знала, что все в комнате тоже услышали его, потому что он не пытался скрыть этот факт, он говорил так, будто никого не видел.
Именно тогда я полностью отключилась и молча погрузилась во тьму, хотя внутри я кричала.
Глава 14
Три недели спустя
— Пойду прогуляюсь, — сказала я сестре. — Я схожу с ума, сидя здесь взаперти.
Прошло три недели после нападения и смерти Большого Фила, а моя жизнь превратилась в настоящую бурю дерьма. Еще большую, чем раньше.
Что касается здоровья — я иду на поправку, и с каждым днем моя боль становится все меньше и меньше. Я стала больше двигать плечом и ногой без ноющего дискомфорта, за что очень благодарна, потому что быть прикованной к постели совсем не для меня, я привыкла находиться на ногах и внезапно оказаться без возможности двигаться — отстой.
 
С точки зрения работы — я нахожусь в оплачиваемом отпуске. Департамент здравоохранения проинформировали о том, что со мной случилось, и они записали меня к психотерапевту, чтобы поговорить обо всем — когда я буду готова — прежде чем вернуться к работе. Эш единственный человек в больнице, который знает, что со мной случилось. Он не знает всего, только то, что на меня напали и отвезли в квартиру опасного человека, что закончилось его смертью. Он поступил невероятно, даже несмотря на то что, я уверена, ему очень сложно было слышать мое фактическое похищение по телефону. Он тот, кто позвонил моей семье и рассказал о том, что услышал; вот почему они все вместе ожидали звонка Большого Фила. Когда ему сказали не звонить в полицию, он послушался и доверился Райдеру и его братьям. Он старался навещать и звонить мне как обычно, когда я вернулась домой. Обыденность этого заставила меня почувствовать себя немного больше самой собой.
С точки зрения закона — все прошло идеально. После того как я дала свои подробные показания в больнице о том, что случилось с Большим Филом — лживую версию, которой меня научил Кейн — полицейский приходил ко мне еще несколько раз, чтобы уточнить несколько незначительных деталей. Для них было очевидно, что то, что «я» сделала, было совершенно в целях самообороны, поэтому не было необходимости в каких-либо уликах. Подозреваемый, причинивший мне вред, был мертв, и со мной все в порядке. Дело закрыто.
Что касается конфиденциальности — у меня ее не нет. Вы могли бы подумать, что нападения, похищения и практически убийства хватило бы сполна, но, благодаря средствам массовой информации, моя история касалась каждого. Нападение на меня попало на первые полосы газет и даже в вечерние новости. Они представили эту историю запутанной, потому что я отказала в интервью и не дала прав кому-либо использовать мое имя и фотографии, а поскольку полиция не смогла найти следов существования Большого Фила, у них не оказалось никакой информации, только то, что он похитил девушку, а затем оказался убит в целях самообороны. Это было загадкой для всего мира, и мы хотели, чтобы так оно и оставалось.
Что касается семьи — я оказалась в растерянности. Моя сестра, девушки и братья Райдера стали наседками, и, хотя я очень ценила их помощь, это сводило меня с ума. Кто-то всегда находился рядом со мной, они не позволяли мне ничего делать самой, и если я вздрагивала или издавала какие-либо звуки, свидетельствующие о боли, они тут же пытались запихнуть в меня обезболивающие таблетки.
Что касается моих отношений — их не существует. Когда я очнулась в больнице и впервые увидела Райдера, я так захотела обнять его, так же, как захотела этого, когда услышала его голос в квартире Большого Фила. Но не сделала этого. Я потребовала, чтобы его выгнали из больницы, и запретила навещать меня. Когда я увидела его, предательство ударило меня по лицу с такой силой, что у меня затряслись кости.
Мне пришлось провести в больнице несколько дней, а когда меня выписали, я решила поехать к Доминику и Броне. Я не хотела видеть Райдера, говорить с ним или вообще думать о нем. Брона сходила и собрала кое-что из моей одежды, чтобы мне не пришлось даже переступать порог дома.
Я не хотела иметь с ним ничего общего.
Конечно, для него это ничего не значило, потому что он постоянно пытался проникнуть в дом моего детства, выкрикивая, чтобы я «позволила ему все объяснить». Каждый раз, когда он требовал этого или когда я думала о том, что этого требует он, я невесело смеялась. Он хотел объясниться сейчас, не тогда, когда я миллионы раз спрашивала его, перед тем как меня похитили. Я отказалась «выслушать его», и его братья, уважая меня, держали его на расстоянии.
Знаю, это лишь вопрос времени, когда он оставит меня в покое, но я не боюсь, я достигла точки, когда больше не позволю ему переступать через меня. Я покончила с этим дерьмом. То, что я оказалась такой уязвимой рядом с Большим Филом, закалило меня.