Райдер (ЛП)

Я почувствовала, как от похвалы Салли, жар окрасил мои щеки и румянец разлился еще больше, когда я почувствовала на себе одобрительный взгляд Эша.
— Спасибо, Салли, — ответила я, но быстро добавила: — Но я бы не смогла сделать это без Эша и остальных. Это командная работа.
Салли подмигнула.
— Именно поэтому ты такая хорошая акушерка, ты действуешь как команда, а не как волк-одиночка.
Этому меня научила она, когда я много лет назад работала волонтером в больнице, и это навсегда осталось со мной.
«Вы не лучше своего коллеги-акушера, но вместе вы сильнее».
— Ну, я работаю с лучшими. — Я улыбнулась, затем посмотрела на Эша и пихнула его ногой.
Он фыркнул.
— Милая речь.
«Кто это здесь так мило разговаривает?»
Я моргнула, прогоняя голос Райдера из головы, и сосредоточилась на Салли, которая разговаривала со мной и Эшем.
— ...будет напряженный день, и нам придется нелегко.
Эш отсалютовал Салли.
— Ты права, красотка.
Салли обмахнулась словно веером.
— Если бы я не была замужем и не была достаточно взрослой, чтобы быть твоей матерью, я бы...
— Салли! — прервала я ее со смехом.
Она отмахнулась от меня.
— Всем известно, что бы я сделала с ним, будь я в твоем возрасте, я всегда говорю ему это.
Эш ухмыльнулся.
— Так и есть.
— Вы оба такие плохие, — усмехнулась я.
Салли хихикнула и отправилась выполнять свои обязанности; я взглянула на Эша, который принялся к изучению папок новых пациентов. Я покачала головой и схватила вторую папку, которую принесла нам Салли.
— Почему ты качаешь головой? — спросил он, не отрываясь от папки.
Я пожала плечами.
— Ты меня веселишь.
— Конечно, веселю, я забавный.
Дерзкий говнюк дразнил меня.
— Привет, Бранна.
Я посмотрела на Иоланду, милую африканку, которая работает уборщицей в родильном отделении, с тех пор как оно открылось.
— Привет, Иоланда, — улыбнулась я. — Как ты сегодня?
Она одарила меня своей фирменной лучезарной улыбкой, и это заставило меня повторить ее действие.
— Я в порядке, дорогая. Иисус разбудил меня этим утром, поэтому не могу жаловаться.
Я почувствовала, как сморщились уголки моих глаз и улыбка стала шире.
— Я рада это слышать, как твои внуки? Они переболели гриппом?
— Да, слава Иисусу, я молилась за них каждое утро и каждую ночь. — Она нахмурилась. — Ненавижу видеть их такими больными, но я знаю, что Иисус позаботится о них.
Иоланда очень религиозна, все, что она говорит, сопровождается словами «Иисус это, Иисус то».
Я кивнула.
— Могу себе представить. Когда Брона в детстве болела, я беспокоилась о каждой простуде или желудочно-кишечной инфекции.
Иоланда подмигнула.
— Это то, что мы делаем, беспокоимся о наших детях, независимо от того, сколько им лет. Помоги нам, Иисус.
— Согласна, — сказала я, пока она толкала ведро со шваброй по коридору в направлении кладовки.
Я оглянулась через плечо на Эша, когда он вышел из комнаты отдыха с двумя чашками чая в руках. И громко застонала, потянувшись за своей розовой чашкой.
— Я могла бы расцеловать тебя, — сказала я, взяв чашку и отпивая сладкую жидкость, вызывающую привыкание.
Чай — в буквальном смысле — моя жизнь; я не могу без него функционировать.
— Ты не можешь взять и сделать что-то подобное, — произнес Эш. — Ты разобьешь сердце Салли. Она любит меня, ты же понимаешь?
Я приподняла бровь.
— Ей нравится твое внимание, вот и все.
Эш схватился за грудь.
— Бессердечная девчонка, как ты смеешь отвергать то, что у нас с Салли!
Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не рассмеяться или не выдавить улыбку.
— Просто говорю, как есть, — ухмыльнулась я. — Малыш.
Эш зарычал.
— У тебя есть пять секунд.
О, черт.
Я встала, быстро подбежала к другой стороне рабочей стойки и сложила руки перед грудью.
— Эш, — предупредила я низким голосом. — Даже не думай об этом.
Он обогнул станцию и направился ко мне с ухмылкой, играющей на его губах.
— Не надо! — твердо сказала я, надеясь, что мое поведение «без шуток» даст ему повод остановиться.
 
Но, это не помогло, а только подстегнуло дурака быстрее наброситься на меня.
— Нет! — вскрикнула я и попыталась нырнуть за прилавок, но Эш оказался слишком быстрым и поймал меня в воздухе.
Он уложил меня на пол и принялся щекотать кончиками пальцев. Я рассмеялась, немного взвизгнув, и сделала самые странные движения, известные человеку, пытаясь спастись от происходящего ужаса.
— Пощади! — рассмеялась я. — Ради всего святого, помилуй!
Эш перестал щекотать, но продолжал удерживать меня, пока я не успокоилась и не прекратила смеяться. Я уже собиралась игриво ударить его и убежать в комнату отдыха, когда услышала, как кто-то... выкрикнул мое имя.
Я повернулась, посмотрела в конец коридора и подняла брови.
— Доминик? — произнесла я вслух, услышав замешательство в собственном голосе. — Что ты здесь делаешь?
Он смотрел на меня, пока шел по коридору.
— Брона не сможет забрать тебя сегодня. — Сказал он или, скорее, прорычал. — Она неважно себя чувствует, ее утренняя тошнота все еще длится большую часть дня, поэтому я сказал, что заеду за тобой вместо нее, так как возвращался домой из спортзала. Кто это такой?
Я моргнула и посмотрела направо, когда Эш подошел ко мне.
— Я? — спросил он и ткнул себя пальцем в грудь.
— Да, ты. — Доминик сузил глаза. — Я смотрю на тебя, не так ли?
Он не рад.
Эш прочистил горло и протянул руку.
— Меня зовут Эш Уэйд. Я коллега Бранны... а ты кто такой?
Доминик, даже не взглянув на руку Эша, ответил:
— Я ее деверь.
Эш в замешательстве нахмурил брови и опустил руку, когда стало очевидно, что Доминик не собирается ее пожимать.
— Бранна не замужем.
— Спасибо за напоминание, — тихо проворчала я.
— Это формальность, — глаз Доминика дернулся. — Она встречается с моим братом, и уже очень давно. Они помолвлены.
Эш кивнул.
— А, я понял. Приятно познакомиться.
— Хотел бы я сказать то же самое, но не могу, — съязвил Доминик. — Отойди на пару шагов от невесты моего брата.
О, ради всего святого.
— Прекрати, Доминик, — отчитала я. — Ты ведешь себя грубо.
Доминик не сводил взгляда с Эша.
— Я стану по-настоящему грубым, если этот парень не отойдет от тебя.
Эш сложил руки перед грудью и нерешительно отошел от меня.
— Мы просто шутили, чувак.
Глаза Доминика вспыхнули гневом.
— Ты не можешь «шутить» с женщиной другого мужчины. Никогда.
Эш поднял руку и почесал шею.
— Мы друзья.
Доминик угрожающе шагнул вперед.
— Давай посмотрим, как долго это продлится?
Я уставилась на него.
— Что, черт возьми, это значит?
Доминик перевел взгляд на меня.
— Это значит, что у него могут возникнуть проблемы с дыханием, когда Райдер узнает, что он прикасался к тебе таким образом.
— Прикасался к ней каким образом, чувак? — спросил Эш твердым тоном, поскольку его нетерпение росло. — Мы на смене последние восемь часов, и в кои-то веки у нас есть десять минут, пока женщина не рожает. Мы просто шутили. Я щекотал ее, а не трахал.
Я кивнула в знак согласия.
— Он говорит правду, и я не понимаю, на что ты намекаешь, кроме безобидного веселья, потому что я бы никогда не предала Райдера. — Затем я нахмурилась. — Да и ему, скорее всего, будет все равно, его это не волнует.
Я почувствовала, как Эш сделал шаг ближе ко мне, и Доминик быстро сократил расстояние, встав между нами.
— Что? — усмехнулся Эш. — Ты собираешься ударить меня за то, что я пытаюсь убедиться, в порядке ли моя подруга?
— Я позабочусь о ней, — прорычал Доминик. — А ты идешь смотреть на разорванную киску.
Он не сказал этого!