Эмма Дженкинс
– О! – воодушевился па. – Это было бы совсем неплохо. В наших краях утилизировать мусор некому. Ты была бы нарасхват.
– Стать мусорной королевой Брэдфорда – вряд ли это мое призвание.
– Зато какой доход, дочка, какой доход! – рассмеялся па, так забавно играя бровями, что удержаться от улыбки не было никакой возможности.
Вот и Далвертон. Встречающее нас здание вокзала, темно-серое с белыми карнизами, выглядело по-школьному скромно. Здесь тоже предпочитали серый всем остальным цветам, но зелени было больше, а улицы казались чище, чем в столице. То тут, то там попадались приятные глазу детали: деревья, стволы которых были укутаны разноцветными вязаными чехлами, клумбы, выложенные мозаикой из матового стекла, небольшие уютные домики с резными ставнями и яркими черепичными крышами.
– Много мастеров хороших у нас тут живет, – рассказывал извозчик, пока вез нас в гостиницу, – и ученый народ имеется. Институт здесь да университет, ну и школы хорошие тоже есть. Для магиков школа вот – лучшая в стране. Только хлопот от них много, хорошо, что перевели их в здание старой усадьбы, что на отшибе. Сразу спокойнее в городе стало.
Мы неторопливо ехали по одной из старинных улиц города. Симпатичные двухэтажные домики, и совсем небольшие, и довольно просторные, тесно прижимались друг к другу. Дух ушедшего времени витал здесь в воздухе. И было легко представить, что мы перенеслись на двести лет назад.
– А вот и гостиница ваша, – показал извозчик на большой кирпичный особняк с темной, почти черной отделкой и башенкой под треугольной крышей. Наши апартаменты размещались на втором этаже. Три комнаты – гостиная и две спальни, совсем небольшие, но уютные, с добротной мебелью из темного дерева. Мы заказали ужин, отдохнули с дороги. Затем па решил спуститься в общий зал, а я села за письма Лиз и ма, чтобы па мог увезти их с собой.
Из письма Эммы к Лиззи (второй день в Далвертоне)
Сегодня мы ездили в школу-распределитель магов. Знаешь, как называют такие заведения сами воспитанники? ШРАМ. Так и говорят: «Снова в ШРАМ», «ушел из ШРАМа». Как считаешь, забавно или не очень?
Вообрази большое поместье, кованый забор с затейливыми воротами. Огромное главное здание, похожее на крепость: кирпично-красное, с белыми карнизами, без лепнины. Оно выстроено в форме восьмерки, поэтому у него есть два внутренних дворика. В главном здании дирекция и очень много классов. Вокруг стоят здания поменьше: классы для младших учеников, общежития, столовые и павильоны. А вокруг полигоны, где учат стихийников, оранжереи для магов жизни и еще много того, что я не успела рассмотреть.
Мы встретились с директором – мистом Хортоном. Это невысокий лысоватый мужчина лет пятидесяти, очень подвижный и с таким хитрым взглядом, что па ни за что бы не взял его в управляющие, он сам потом так сказал. Пока па беседовал с ним в кабинете, я пила чай в приемной и смотрела в окно. Заметила в одном из двориков мальчиков и девочек лет десяти-двенадцати. Одетые в спортивную форму, они бегали по кругу и преодолевали полосу препятствий под руководством наставника. Стоило ему отвернуться, и мелкие проказники тут же принимались хулиганить – кидались огоньками, брызгались водой. Чуть не спалили друг другу волосы. Все это так странно! Не чувствую себя частью этого мира.
Чуть позже нам представили одного из старших преподавателей – мэтра Далтона. Он похож на пожилого профессора, только без очков, с небольшой белой бородкой, очень вежливый. Мэтр любезно согласился провести для нас небольшую экскурсию по школе. И заодно назначить мне наставника (здесь так положено). Интерьеры школы произвели на меня гнетущее впечатление: серый каменный пол, обшитые темным деревом стены, небольшие окна. Тот, кто строил это здание, был ужасно нелюдимым. Мы зашли в неприятное помещение – что-то среднее между кабинетом врача и лабораторией. Мэтр Далтон поместил меня в специальную установку, чтобы увидеть мою ауру. Две целых четыре десятых… Сила растет. Ось все так же не просматривается. Мэтр минут десять пытался разглядеть хоть какие-то признаки оси, но тщетно. Я начала нервничать, но он сказал, что так бывает, если оба полюса одной оси одинаково развиты, хотя именно таких случаев, как у меня, он не видел. Поэтому предложил пока выбрать направление мне по вкусу, а дальше видно будет. Я вспомнила о наших грандиозных планах и, не задумываясь, выбрала магию жизни. Какое совпадение! Мэтр – маг-целитель! Он берется меня курировать!
После этого мэтр проводил нас к общежитию. Мне придется жить там вместе с другой ученицей. Таков устав школы: с новенькими обязательно должен находиться рядом кто-то более опытный, чтобы в случае чего «взять под контроль спонтанный выброс силы или позвать на помощь преподавателей». Я сразу почувствовала себя ходячей бомбой среди других ходячих бомб. Кастелянша общежития мистресс Грин, суровая дама средних лет, очень напомнила мне мэтрисс Шульц. Жить я буду на третьем этаже с некой Алисией Уилби, огневичкой. Форму и ключи от комнаты мне выдадут при заселении. О ужас, уже завтра. Скучаю. Твоя Эмма.
Остаток вечера мы провели с па. Играли в карты, дурачились, вспоминали смешные семейные случаи. О том, что завтра я впервые останусь одна, я старалась не думать.
Во сне я снова с друзьями. Теперь их только двое – Эд и крепкий русоволосый парень, маг земли. Мы у него в гостях. Пока взрослые беседуют в гостиной, а младшие кузены ищут нас по всему дому, мы пробираемся в мастерскую нашего друга.
Мы сидим за большим рабочим столом под лампой. Вокруг стеллажи и комоды. Наш приятель роется в ящиках, задумчиво потирает затылок – видимо, забыл, где хранятся нужные ему детали или инструменты. Тем временем Эд открывает первый попавшийся ящик и присвистывает. Заглядываю туда и открываю рот от изумления: сверкающая россыпь огненных рубинов всех оттенков красного. Самый маленький из них – с ноготь моего мизинца. Наконец, все нужное найдено. Маг земли кладет на стол два круглых камешка, тоже красных, но не таких блестящих («Гранаты», – доносится до меня как сквозь толщу воды), и медную проволоку. Удивленно смотрю на то, как ловко крепкие пальцы сплетают из проволоки браслеты, закрепляя по камню в каждый. А Эд сосредоточенно глядит на его работу и двигает пальцами так, будто плетет невидимую сеть и накидывает ее на руки друга. Тот, продолжая плести, вдавливает пальцы в камень, словно вплавляет в них нечто незримое. Так вдвоем они и продолжают работать. И когда второй браслет готов, их пальцы подрагивают от напряжения, а на высоких лбах блестят бисеринки пота.
«Вот, держи, готово», – с усталой улыбкой протягивает мне браслеты мой самый надежный друг. «Спасибо, Лай, Эд!» – благодарность моя не знает границ. Я обнимаю друзей крепче, чем могла бы обнимать братьев.
Лай. Конечно, Лай. И когда я проваливаюсь в другой сон, на моем лице еще блуждает улыбка.
Глава 5
Па подписал необходимые документы для заселения у мистресс Грин и помог донести вещи до моей (уже моей!) комнаты, где, к счастью, пока никого не было. Сама же комнатушка радости не прибавила: вся обстановка – две узкие кровати, два небольших письменных стола с одинаковыми лампами, два узких шкафа да умывальник в углу. Небольшое окно с простенькими цветастыми занавесками как бы нехотя пропускало свет, и уже сейчас комната казалась темной. Я щелкнула выключателем, и под потолком вспыхнула люстра с тремя лампочками без всяких плафонов, освещая новые детали: стопки тетрадей на одном из столов, вырезки из журналов на стенах, чисто выметенный, но щербатый деревянный пол, полосатые вязаные половички у кроватей.
– Ну что ж, – протянул па. – Жить можно. По крайней мере, твоя соседка чистоплотна, это большой плюс.
Он занес мои чемоданы и коробки в комнату.
– Пора, милая, проводи меня! Заодно зайдешь к кастелянше за формой и дальнейшими инструкциями.
Мы вышли из комнаты. Сегодня здесь более оживленно, вчера по ступенькам бегали ученицы и с интересом поглядывали на нас с па.