Хозяйка Кричащего Леса (СИ)
— От чего? — Удивлённо. — Ты меня вообще слушала, сказал же, что тебе можно их есть.
— Они ядовиты!
— Да.
— Тогда почему ты говоришь обратное?! — кричу, подскакивая с земли. — Весело, смотрю? Развлекаешься, да, за мой счёт?
— Блаженная, иногда включай мозг и будь внимательней, — лениво тянет, смотря на меня предельно недовольно. — Лес как бы «немножко проклят», о чем мы говорили не раз. В нем не только все съедобное обладает поразительным количеством яда, но и сам воздух.
В памяти проскользнуло первое воспоминание в этом аду. Когда я сотрясалась в непрекращающемся болезненном кашле. Когда от него каждая клеточка в теле наполнялась страданиями.
«Тогда появился псих и напоил меня… кровью?»
Наблюдая за тем, как на моем лице проскальзывают различные эмоции со скоростью света, психу становилось все веселее и веселее. А я ощущаю себя глупой идиоткой…
— Ты… спас меня?
— Скорее, вытащил из дерьма, в которое и окунул.
Глава 7
Когда лес стал редеть, а воздух теплеть, мое настроение заметно поднялось. Хотя пейзаж становился все мрачнее и мрачнее с каждым пройденным километром.
Еще примерно через три часа ходьбы от густого леса не осталось практически ничего: повсюду голые булыжники, что заметно затрудняло передвижение. По крайней мере мне, без крепкой подошвы ботинок.
Острые камни больно впиваются в стопы. Словно по иглам иду, честное слово. Но жаловаться — бессмысленно. Да и желаю поскорее дойти до источников. От грязи все тело чешется невыносимо. Как бы вшей не подцепить в такой антисанитарии.
— Это и правда часть леса? — впившись взглядом в один-единственный жухлый засохший кустарник в округе, говорю. — Как-то не похоже.
— Да, северная часть. — Псих рукой указывает вдаль на огромный горный хребет, что отрезал путь вперёд. — Маги Земли практически четыреста лет назад, после катастрофы, отделили лес от Кейского каньона такой вот сплошной неровной каменной стеной.
— Зачем? О людях беспокоились?
— Можно и так сказать. — Псих усмехнулся. — Видишь ли, рабами часто перекусывали местные твари, что подрывало работу на рудниках. Империи дешевле было нанять магов, чем закрывать глаза.
— Рабами? Здесь есть рабство?
— В Ильнийской империи да, согласованно все на законодательном уровне. Можно сказать, что она и есть сердце работорговли.
— У тебя тоже есть рабы?
— Блаженная. — Псих остановился, обернулся и смерил меня очень красноречивым взглядом. — Ещё один пункт: если пред тобой стоит не человек, никогда, ни при каких обстоятельствах не смей говорить о такой глупости. Расценят как смертельное оскорбление. Альвы, драконы, оборотни и демон пойми кто ещё — наши боги строго карают за порабощение чужой веры и свободы. Прилетит так, что мало не покажется.
— Не верю, что вы такие безгрешные, — раздражённо фыркаю под нос, продолжив путь. — Моя ситуация тому подтверждение. Если подумать, то ты лишил меня свободы и навязываешь своих богов. Разве это — не одна из форм рабства?
— Везде есть исключения, — философски подмечает с лёгкой улыбкой псих. — Но мне нравится, что ты вновь начала думать головой. Вперёд, что ещё выдашь?
Говорить — не говорить, вот в чем вопрос. Да, псих за ошибки не бьёт и даже поправляет. Колко, в своей манере учит. Чем-то напоминает то, как птица выталкивает своего птенчика из гнезда, чтобы тот научился летать. Жестоко, но действенно.
— Ты не из Ильнийской империи, — утверждаю. — Более того, с какой скрытой враждебностью и иронией ты о ней высказываешься — твой народ находится с ней на грани войны. Или уже воюете.
— Бра-аво! — хлопает в ладоши он. — Отношения с империей у нас и правда очень натянуты. Вот-вот и пожар вспыхнет, от любой искры.
— Из-за работорговли?
— И да, и нет. — Псих замолчал на мгновение. — Нам наплевать на других. Пусть хоть передушат друг друга или кровавую баню на наших глазах устроят — пока дело не коснется конкретно нас, мы не станем лезть.
— Значит, им нужны ваши территории или то, что на них есть.
— И-и-ии…
— И если есть работорговля, то от диковинного товара в виде альвов богачи бы не отказались, да?
— Очень редкий и эксклюзивный товар. — От едкого смеха по спине пробежали мурашки. — За последние лет сто увели в рабство троих. Двое вернулись сами, переубивав по пути уйму народу. Третью же освободил мой дед семь лет назад.
— Ты ее знаешь?
— Знал, она умерла через пару недель. Не выдержала.
— Мне очень жаль, — не слукавив, от чистого сердца говорю. — Даже представить страшно, что ей пришлось пережить.
— Коронованный мусор сполна насладился нашем гостеприимством. — Опять смех. Зловещий. Мрачный. — Мой старик и парочка других темных знатно повеселились тогда. Только вот Эльну не смогли вернуть, сколько бы с ним не играли.
— Коронованный мусор? — Сглатываю. — Вы пошли против страны? Серьезно? Получается, Эльна была знатной особой?
— У нас нет знатных особ, блаженная. Точнее сказать, они есть, но не в том понимании, что у вас, людей. А Эльна была низшим светлым альвом. Потому сама не смогла вернуться, и сломалась по той же причине.
От обилия новой информации мозги кипят. И на душе становится неспокойно.
«Получается, если мне каким-то чудом удастся убить психа, то накличу беду в виде его родни?»
— Какие у тебя взаимоотношения с родней? — вылетает у меня прежде, чем я смогла себя одернуть. — Плохие, раз ты здесь совершенно один?
Псих смеётся. Его спина ходит ходуном. Но он не поворачивается и не сбивается с шага.
— Я — очень трудный ребенок, — отсмеявшись, выдает он. — Можно сказать даже, что довольно проблемный. Поэтому мою отлучку старики восприняли как хороший такой отпуск.
— То есть ты всем надоел?
— Аг-га, — тянет он. — Но про мою авантюру с лесом никто не знает, если ты это хотела узнать.
Краснота подступает к щекам. Боже, насколько меня легко читать, раз псих слишком просто озвучивает мои мысли.
«Озвучивает мысли… мысли озвучивает! Словно читает их!»— Сердце разом забилось быстрее, а кровь отошла от лица. —«Боже, если это правда, то…черт-черт, черт!»
— Ты чего застыла, блаженная? — выдергивает из совсем-совсем не радужных мыслей псих. — Нам ещё немного осталось, потерпи, если устала.