За Тихим Доном (СИ)

— Для чего тебе это? Я не люблю тебя и никогда не полюблю, — мой голос срывается на плач. 
— Ты обманываешь себя, — подходит ко мне очень близко. Каждая моя клеточка его чувствует.
Он проводит по моим растрёпанным волосам, приглаживая их. Они расплетены. Девушка стилист два часа колдовала над причёской, а он взял и всё испортил.
Вытирает пальцем бегущие слёзы. Макияжу тоже хана. Представляю, как я сейчас паршиво выгляжу. 
Почему я думаю об этом? 
Меня похитил псих, увез черт знает куда, я не знаю, что он сделает со мной дальше, а я думаю о причёске и макияже...
— Ты меня убьёшь?..
Шолохов вскидывает от удивления брови и растягивает улыбку. Но как-то по-доброму...
— Я по твоим словам конченый, но не убийца. Можешь не бояться. И вообще, идём в машину. Ты босиком, а дорога сырая и холодная, — берёт за руку и тянет за собой.
— Я останусь здесь... — упираюсь.
— Маша, не говори ерунды, — мягко, без повышенных тонов, но голос звучит грозно.
— Я хочу домой. Я останусь здесь. 
— Ты даже не представляешь где мы и сколько километров отъехали от города. Ты будешь стоять здесь без денег, телефона и обуви? Уверен, дальнобойщики будут очень рады такому подарку. 
Его слова испугали даже больше, чем он сам. Я об этом не подумала. 
— Пошли в машину, — снова тянет за собой, но я словно столб, вросла в землю. — Что ж такое-то?!
Подхватывает меня на руки и несёт к большому джипу. Это не его автомобиль.
В его руках я понимаю, что на улице довольно прохладно. А он теплый... Очень теплый... Хочется прижаться и поглотить это тепло своим телом. 
Во мне на секундочку скользит разочарование, что этот большой человек выпускает меня из рук и усаживает на переднее сиденье. 
— Грёбаная юбка! — ругается, запихивая моё платье полностью в салон. 
Смешно. 
Я робко улыбаюсь. 
Маша, ты вот сейчас серьёзно?!
Это Стокгольмский синдром какой-то! 
Шолохов занимает место за рулём и заводит машину. 
— Как ты там сказала? "Какого художника"? — усмехается. — Милое ругательство. 
Я отворачиваюсь к окну. 
— Можешь ещё подремать, ехать до места часа три, а может и того больше. — Выезжает на дорогу. — И скоро асфальт закончится. 
— Ты меня действительно в лес везёшь?
— Угу... Отдохнешь, подышишь свежим воздухом, в озере искупаешься, в меня влюбишься...
— Этого никогда не будет! 
— Ты уже в процессе, Машенька. Просто ещё не заметила...
— Ненормальный! 
— Слышал уже. Ненормальный, шизик, чокнутый, сумасшедший, псих, рехнувшийся, психопат, неуравновешенный. Ничего не забыл? — с улыбкой смотрит на меня. — Ах, да! Долбоящер… 
О, боже! Значит, он слышал. Я его раньше так не называла, только в день, когда Шолохов меня выпроводил. 
— Интересно, как ты своего жениха ласково называешь? 
— Никак. По имени, — скрещиваю руки на груди.
— Никаких киса, зайка, лапуля или мой котик? — издевается. 
— Нет. 
— Ну и где здесь любовь? Мне и то больше эпитетов прилетает. 
— Просто мы уважаем друг друга!
— А нужно любить, Машенька, — спокойно, с легким выдохом. — Иначе не брак, а пародия какая-то. 
— Что ты в этом понимаешь? 
— У меня хороший пример моих родителей перед глазами. У них любовь. До сих пор, как двадцать лет назад. А у вас с Норманом иллюзия благополучия, — посмотрел в боковое зеркало. — Страсти нет. А на уважении долго не протянешь. Однажды тебе наскучит этот пенсионер, и ты пойдёшь искать удовольствие на стороне...
— Ты бредишь! — не соглашаюсь. 
— Ты оргазм с ним хоть раз испытывала? — ошарашил своим откровенным вопросом, посмотрев прямо на меня. 
— Причём здесь это? — загнал меня в угол. 
— Значит, нет. 
— Не все женщины на это способны, — пытаюсь ему парировать.
Слабо... Он прав... Ни разу...
— Это не все мужики способны до него довести... Отдыхай, пока есть время. 
Погладил костяшками пальцев по волосам. 
Я отмахнулась, но, блин, от его прикосновения мурашки по телу пробежали. И не от страха или пренебрежения. Наоборот! Приятно стало. 
Он включил тихо радио с легкой музыкой. Она заставила меня немного расслабиться. 
 
Я пыталась вглядеться в темноте на дорожные указатели, но названия мне ничего не давали. Я их видела впервые. Учитывая, что сейчас час ночи, а увез из ЗАГСа он меня около трёх дня, и если направились по этой дороге сразу, то мы очень далеко от дома. Возможно даже область другая. 
Примерно через час хорошая дорога закончилась, началась гравийка, а ещё через час мы вообще ехали по какому-то пролеску. 
— Что это за место? 
Уже начинает светать. 
— Лес, — спокойно. 
Было видно, что он устал, медленно моргал глазами из-за бессонной ночи за рулём. 
— Я вижу, что лес. Где он находится? 
— Далеко. Очень далеко... Здесь тебя не найдут. 
— Я наоборот хочу! 
— А я нет. Машенька, не нервничай. Дыши глубже. Здесь такой свежий воздух, что звенит. Уверен, тебе понравится. 
— Ага, конечно, понравится! — Сарказм брызжет. — Утащил меня в берлогу на конец света, подальше от людей, и мне должно нравиться? 
— Иногда перезагрузка и отсутствие толпы необходимы. Ты по-другому начинаешь чувствовать мир. Ценить и любить его в мелочах. Подумай о своей ситуации в этом ключе и ты поймёшь, что не всё так плохо. 
Вау! Не думала, что он такие мысли в голове держит. Казалось, что живёт только одними инстинктами. 
Размножения...
  
Глава 10
 
Выехали из леса, через минут десять по лугам попали в просто потрясающее место. 
— Очуметь, — протянула, заглядевшись. 
Не отрывая глаз от местности, вышла из машины, которую Шолохов остановил у большого бревенчатого дома и нескольких хозяйственных построек. 
— Нравится? — широко улыбнулся Рома. 
— Не то слово...
Перед нами расположилась большая равнина, окружённая с одной стороны зелеными сопками, а с другой густым лесом. Вдалеке виднелись горы. Прямо посередине блестело голубое озеро. Это про него говорил Шолохов. И над всем этим поднималось солнце. 
Я смотрела во все глаза, разглядывая каждую деталь прекрасного места. 
— Здесь, как на картинках с рекламы Алтая. Нереальная красота.
— Считай, что ты попала в рекламу, — пошёл к багажнику. 
Я посеменила следом, поднимая отяжелевшую юбку платья. 
— Мы на Алтае?
— Да, — достал две большие сумки из багажника и закрыл его. Там остались ещё какие-то коробки. 
— Это же черт знает где! 
— Самое подходящее место для отдыха. Всякие Тайланды и Египты — это, конечно, круто, но такого там нет, — посмотрел вдаль. — Пошли, роса сильная, заболеешь ещё, — закидывает сумки на плечо и берёт меня за руку. 
Его рука тёплая, а трава действительно холодная от влаги. Тепло передаётся мне, взбудораживая мою кровь. 
— Ай! — подскакиваю от укола в ногу после пары шагов. 
Шолохов бросает сумки и приседает рядом. 
— Дай посмотрю, — поднимает мою ногу и смотрит на пятку. 
Чтобы не упасть, я опираюсь руками о его плечи. Какие же они каменные. И волнующие...
— Ничего страшного. В доме обработаем, — поднимается и подхватывает меня на руки. 
Моё дыхание останавливается, а сердце ускоряется. Большой и сильный, я для него словно пушинка. Он даже не напрягается, когда несёт меня к дому. 
Давно меня не носили на руках... Ещё и дважды за день... Нет трижды, из ЗАГСа он же меня не волочил за ноги по полу.
Володя никогда этого не делал, у него межпозвоночная грыжа. 
— Что? — смотрит с улыбкой в глаза. 
— Ничего, — отвожу взгляд в сторону, стесняясь своих мыслей. 
Слышу, как он, усмехаясь, фыркает. 
Даже несколько ступенек крыльца для него не проблема, не выдохнулся. 
-Подожди, — ставит меня на пол и открывает навесной замок на двери.