За Тихим Доном (СИ)

Этот поцелуй мне потом снился целый год. 
Вот бы повторить...
Рука тянется к телефону. Ищу сайт доставки цветов. 
Она любит розовые розы. 
Сто одна — это нормально? 
Ммм, нет! Перебор. 
Уменьшим наполовину. Иначе сразу поймёт от кого, а хочется удивить. 
Здравствуй, Маша, я вернулся! 
Заказ на пять часов вечера. Как раз приедет домой с работы. 
  
Глава 3
 
После работы забежала в супермаркет рядом с домом, чтобы купить продукты для романтического ужина с Володей. Хочется удивить чем-нибудь особенным, а не показаться рукожопкой, которая может только полуфабрикаты из магазина приготовить. 
Подойдя к своему подъезду, замечаю парня с большим букетом розовых роз. Он нервничает и ругается. 
— У вас проблемы? — интересуюсь. 
— Да. Пятнадцать минут не могу дозвониться до получателя.
Курьер. 
— А вам в какую квартиру? 
— В сто пятьдесят четвертую, — смотрит в квитанцию. 
— Я из сто пятьдесят четвертой... — теряюсь, глядя на роскошный букет свежих цветов. 
— Клинская Мария?
— Да...
— Тогда это вам, — всучает мне букет, не замечая, что у меня в руках и так полные пакеты из магазина. — Распишитесь.
Ставлю кривую закорючку в квитке, и он быстро исчезает из поля зрения. А я остаюсь стоять у двери с цветами. 
Ну, конечно! Владимир решил порадовать перед нашим совместным вечером. 
В лифте ставлю пакеты на пол и, прижимая в груди ароматные розы, набираю жениха. 
После нескольких гудков он берёт трубку. 
— Маша, если у тебя что-то важное, то быстрее, у меня сейчас ковёр у Наумова, — это наш ректор.
— Звоню сказать тебе спасибо. Они очень красивые.
— Кто красивые? Маш, ты о чём? 
— Цветы, конечно. Такой шикарный букет, — поднимаю одной рукой пакеты, зажимая телефон плечом, а розы подмышкой и выхожу на своём этаже. 
— Извини, но я никаких цветов не присылал... 
— Тогда кто? — встаю как вкопанная у двери своей квартиры.
— Не знаю... Это у тебя нужно спросить, — строго и с нотками ревности.
— Я тоже...
— Это от меня, — раздаётся голос за спиной, где-то рядом. 
Я его узнаю из миллиона. Слышала и низким, и высоким, и тихим, и громким. 
Руки становятся ватными и у меня всё из них вываливается. Один из пакетов рвется, и по полу катятся яблоки. 
Вижу, как мой телефон падает на плитку и по экрану ползёт паутина трещин. 
Резкий поворот к стоящему сзади и через секунду я впечатана в дверь широкой грудью, а мои руки прижаты над головой.
Чёрт! Что с ним стало? Он такой здоровый! 
— Ты уже вернулся? — мой голос дрожит. 
— Представь себе. Всего год и я снова здесь. И очень соскучился, — гуляет по мне жадным взглядом. 
Господи! Я так надеялась, что он оставит меня в покое после армии. 
— А я как-то не очень...
Сердце безумно стучит где-то в горле. Дышать сложно не только от того, что я прижата, но и от его близости. Он вызывает тихий ужас, когда рядом. 
Но и какое-то непонятное волнение...
Боюсь его до невыносимости, но каждый раз стараюсь храбриться, чтобы не думал, что я слабачка. Не нужно превращаться в тряпку.
Шолохов проводит костяшкой пальца по моей щеке, оставляя жгучую дорожку. 
— Машенька, за год ты стала ещё красивее. 
— А ты превратился в огромную гориллу, — язвлю.
Он низко гортанно смеётся. 
— Нравлюсь таким?
— Нет. Перестарался. 
— Не ври. Глаза тебя выдают, — заглядывает в душу и сковывает её тяжелыми цепями.
— Шолохов, отпусти меня! — дёргаюсь. 
Он освободил мои руки.
Вцепилась в его майку с намерением оттолкнуть. 
Но попробуй, сдвинь скалу голыми руками. 
Чёрт! 
Под моими руками каменные мышцы, которые напряжены. От него исходит жар. И он почему-то передаётся мне. Волнует. 
Роман наклоняется ко мне и глубоко втягивает мой запах.
— Ты сменила духи? 
— Да. У моего жениха на них была аллергия.
— Жениха? — ухмыляется. — Какого жениха, Машенька? 
Как же бесит, когда он меня так называет. Чувствую себя пятилетней девочкой. 
— Я замуж выхожу, — показываю ему безымянный палец с колечком. 
 
Вот сейчас мне реально страшно...
Его карие глаза наливаются кровью, а ноздри начинают расширяться от каждого глубокого вдоха. Мышцы на шее подергиваются, и я слышу скрежет зубов.
Он в бешенстве. 
— Ты не выйдешь замуж, — рычит на меня, как зверь.
— Тебя забыла спросить, — так же в ответ. 
— Кто он? — пилит своим взглядом. 
— Не тво-ё де-ло, — растягиваю слова по слогам. 
Удар! 
Кулак врезается в дверь рядом с моей головой. 
Очуметь! На ней вмятина. Это с какой силой нужно бить, чтобы вдавить дерево? Или мне в магазине фуфло подсунули?!
А если в голову? Он так и убить может. 
Раз и ты на облаках. 
По спине ползёт ледяной холод. 
— Маша, у вас всё в порядке? — открывает дверь, вечно бдящая соседка. — Молодой человек, если вы не отпустите девушку, то я вызову полицию, — угрожает Шолохову.
— Валяйте, — даже не смотрит на неё, буравит меня гневным взглядом. 
Соседка достаёт из кармана телефон и набирает 102. Но пока дожидается ответа, Шолохов выпускает меня и отходит к лифту, поддевая рукой на ходу одно из яблок и забирая себе. 
Я облегчённо вдыхаю воздух. 
— Замуж ты всё равно не выйдешь, — громко угрожает, прежде чем лифт закрывается и увозит его вниз. 
— Какой-то ненормальный, — провожает взглядом пенсионерка. 
— Не то слово... Спасибо! — собираю с пола выпавшие продукты. 
Взгляд падает на букет, лежащий рядом. 
Не хочу ничего принимать от него. 
— Лидия Степановна, подождите! — перехватываю соседку, когда она уже собирается скрыться в своей квартире. — Это вам, — отдаю ей розы. 
— Зачем? Это же тебе подарили, Маша, — начинает причитать. 
— Мне ещё подарят...
Знаю, что это не последний букет от него. Если он появился и не угомонился, то такие подношения будут через день. 
Куда только их деть? 
Не хочу, чтобы Володя ревновал.
У нас и так всё шатко. Ему вечно кажутся повсюду мои поклонники. Я ни с кем пообщаться спокойно не могу, без его последующих претензий. 
У мужика явно проблемы с самооценкой. Это и понятно, он старше меня на двадцать лет и в молодых парнях видит прямых конкурентов. Но я ни разу не дала повода для ревности... 
Он вступился за меня, когда мне из-за случая с Шолоховым грозило увольнение. Смог убедить ректора, что это всё не моя вина, а избалованного психопата.
Мы стали чаще пересекаться, потом пошли свидания и, в конце концов, всё закончилось тем, что месяц назад я надела заветное колечко на палец. 
Не скажу, что нами управляет страсть. Нет. Скорее мне с ним наоборот спокойно. После ужасного года, когда иногда хотелось залезть в петлю от навязчивости и преследований Шолохова, повеяло умиротворением. И это подкупило. 
Ад закончился, мой мучитель уехал, запечатлев на прощание на моих губах самый худший поцелуй в моей жизни. Я даже опешила от его натиска. Но в тоже время я будто чего-то лишилась...
Кто его в армию взял? 
У него же мозги набекрень! 
Чёртов гад! 
Вот какого ху... дожника ты опять появился? 
  
Глава 4
 
— Почему не сказал мне, что Маша замуж собралась? — наезжаю на Лёху, встречаясь с ним в парке.
— Чтобы ты сбежал перед дембелем и в дисбат залетел? Неа, я на такое подписывать тебя не собирался, — наблюдает, как я подкидываю яблоко.
— Кто он? — врезаюсь в него взглядом. 
— Норман. 
— Проректор? Он же... Старше её лет на двадцать. 
— Ей, похоже, нравится...
— Фу, блядь! Даже думать противно, — морщусь, представляя Машу с ним в постели. 
— После того, как ты всех её ухажёров разогнал, она готова была на первого встречного кинуться. Тут Евгенич и подвернулся. А кто ещё? Он её руководитель — не один час за диссертацией вместе просидели.