Алмазная Грань (СИ)

Откуда взялась смелость? Сделав шаг вперед, я решительно передвинула фигурку королевы, уводя ее с линии огня.
И тут в застывшем лике сидящего передо мной мужчины что-то изменилось. Вроде как улыбка тронула его холодные глаза, лишенные привычных человеку эмоций, при том линия губ даже не дрогнула. И не было в этом проявлении симпатии ни тепла, ни интереса. Даже шаг, который я считала определяющим, был им предугадан изначально.
— Неплохо, Вика. Очень даже.
Повисшая вслед за этим тишина давила на нервы. Я так и осталась стоять — ни сесть, ни подойти ближе мне не предложили. При этом поняла, что, несмотря на демонстрацию своей логики, я не сумела произвести должного впечатления на главу синдиката. Мимолетную симпатию вытеснила скука. От понимания, что решающая встреча провалилась, и теперь меня вряд ли позовут на вторую, ладони взмокли, а в душе прозвенели первые звоночки отчаяния. Но что я могла сделать? Озвучить теорему Ферма, заговорить об искусстве, перечислить все свои заслуги в учебе? Как бы ни превозносили мой интеллект Вэл и ныне покойный Билл, это не стало моим козырем. И вряд ли сработало бы в тандеме с дорогим костюмом и макияжем. Хлопать глазами и накручивать на пальцы пряди волос, чтобы привлечь внимание Лукаса — я не сомневалось, что это окончательно распылит на атомы зачатки его заинтересованности. Сколько таких он уже повидал на своем веку!
— Тебе интересно, почему я велел притащить тебя сюда именно такой, сонной и перепуганной, Вика?
Черт возьми, не прошло и получаса, как я стала зависимой. Зависимой от его интереса к своей персоне. От его вопросов и устремленного взгляда. Да это был сам дьявол, без прикрас!
— Чтобы посмотреть, как я буду себя вести в стрессовой ситуации?
Это был самый ожидаемый ответ. Но что-то изменилось, словно холодом повеяло, отчуждением, вызванным неоправданными ожиданиями.
— Нет. Потому что я так захотел. Я мог заставить их притащить тебя сюда голую, с кляпом во рту. Возможно, однажды я так и сделаю, если ты сумеешь меня заинтересовать.
  
Глава 8.3
 
Я обомлела от этой простодушной констатации факта. Понимала: он не врет. Просто считает ниже своего достоинства тратить на это время. Я не избранная, а всего лишь порядковый номер в конвейере тел, отправленных на продажу. Всего лишь яркая бабочка в коллекции энтомолога, уже посаженная на иглу. Экземпляров так много, что сам коллекционер давно не замечает их ярких крыльев и уникальности.
— Я жду, Виктория. Надеюсь, меня не ожидает очередное разочарование?
Вся моя решительность и мнимая уверенность развеялись в пух и прах. Я смотрела в глаза человеку, в чьих руках, без прикрас, находилась моя жизнь. Человеку, который не видел во мне женщину, только товар, который можно выгодно продать, указав в разделе дополнительных функций острый ум. Именно поэтому я пока что являлась своеобразной экзотикой — во мне было то, что выгодно отличало от сестер по несчастью. Но даже этого было недостаточно, чтобы поразить опытного коллекционера. Он ждал от меня инициативы и не обещал, что она станет гарантией хорошего отношения. Об этом меня не предупреждал никто, даже Вэл. Я шла по минному полю, одно неосторожное слово либо жест могли убить на месте.
А Лукас наслаждался моим замешательством и явно не собирался этого скрывать. Смотрел прямо в душу, прикидывая, на каких ее струнах сыграть тяжелый рок. И что бы он ни решил, я обязана была спеть сольную партию так, чтобы попасть в его дьявольскую партитуру.
— Пока что я могу лишь сказать, что светской беседы будет недостаточно.
Мой голос дрогнул, пальцы непроизвольно вцепились в атласный пояс. Собеседнику это явно не понравилось. Не будь я так напугана, смогла бы распознать в его глазах то, что казалось невероятным. Иными словами, в тот момент мне показалось, что, пошли я его матом или завались на стол, это станет для него приятным открытием. Увы, я была слишком дезориентирована происходящим. Лукас изобразил скуку.
— Капитан Очевидность. Это все, на что хватило интеллектуального коэффициента выше среднего? Догадаться, что тебя не ради разговоров сюда привезли?
 
Несмотря на страх, я почувствовала краткую вспышку ярости. Вскинула голову, не осознавая, что именно этого от меня ожидали: борьбы, несмотря на недавно пережитый кошмар.
— Я вижу вас второй раз в жизни. Говорю — в первый. Наверное, немного преждевременно ожидать от меня именно того поведения, на которое вы рассчитываете?
Лукас прищурил светлые, по-прежнему безэмоциональные глаза. Мне стало холодно.
— Ты не в школе. И у нас не подготовка к экзамену. К тому же, мне хотелось бы узнать, как ты поняла, кто здесь главный, в нашу первую встречу. Ты ведь не будешь этого отрицать?
Только что Лукас протянул мне канат. Но я смутно это понимала. Ответила, потому что пауза затягивалась, страх потерять интерес единственного, от кого зависела моя свобода, был настолько сильным, что перекрыл собой все — даже инстинкт самосохранения.
— Разве это сложно? К тому же, я видела людей, в руках которых сосредоточена самая настоящая власть. Работала в компании, где… где…
Искаженное похотью лицо Ивлеева, нехорошая улыбка Кати и темнота с острым запахом хлороформа в тот же миг обрушились, подобно лавине, прервав мои рассуждения на полуслове. Лукас приподнял бровь, забавляясь моим замешательством. И когда мне удалось взять себя в руки, я осознала, что он в курсе всего, что со мной произошло. Это было в его глазах. Но никакой жалости или сочувствия я не увидела. Лишь любопытство с легким оттенком брезгливости.
От долгого стояния заныла спина. Ежась под цепким взглядом дона работорговли, я перевела глаза на шахматную доску. Стеклянные фигурки почему-то вызывали чувство умиротворения, словно были гарантом чего-то человеческого в этом гиблом месте.
— И как женщину с такими мозгами, как у тебя, угораздило пойти по стопам большинства тупоголовых дур? Решать свои проблемы через койку шефа — так ведь проще, верно?
Он провоцировал. Просто играл со мной, словно с кошкой, дергая за привязанный к ленте звоночек.
— Вы не знаете ситуации. Чувства и интеллект редко дружат.
— Чувства? — Лукас закурил. Я поежилась, когда, сделав затяжку, он вдруг резко закашлялся. И эта физиологическая реакция его разозлила. — Чувства у шлюхи? Поверь, я знаю, когда раздвигают ноги по любви, а когда лишь с целью упростить себе жизнь. Не надо пытаться одурачить меня, Виктория. Я и не таким хребет ломал. Итак, есть другая версия?
Конечно же. Что еще мог сказать тот человек, что не считал женщин за людей?
— Вы хотели честности. Это она и есть. Да, я рассматривала возможность продвижения по карьерной лестнице, но как бонус романа, а не как его первопричину. И, да будет вам известно, даже на воле в некоторых ситуациях сказать «нет» не бывает возможности. Просто желание моего шефа совпало с моей ответной симпатией.
— Любите вы прикрывать б**дство высокими чувствами. На что ты рассчитывала?
Ему удалось разозлить меня. Именно поэтому я перестала видеть берега. Говорила, внутренне закипая, парируя его выпады. Странно, но чувства опасности при этом не было.
— К сожалению, даже умной женщине трудно пробиться наверх. Особенно, когда в ней видят исключительно сексуальный объект. И да, можно сказать, я пошла по пути наименьшего сопротивления. За что и расплатилась.
Лукас вновь закашлялся и затушил сигарету в пепельнице из темного стекла. Я вовремя прикусила язык — хотелось обратить внимание, что кашель сильно сухой, надсадный, и следовало либо отказаться от пагубной привычки, либо обратиться к доктору. Но вряд ли мой совет был бы воспринят с дружелюбием.
 
— Сядь, — мужчина достал из кармана платок и промокнул губы. — Нет, на пол. Стул ты пока не заслужила.
Он изо всех сил старался подчеркнуть, насколько неравное у нас положение. При всех манерах джентльмена, он не видел во мне леди. Только спина уже заныла от долгого стояния в напряженной позе, и я не стала возражать — опустилась на паркет в поле его зрения, обняв колени и размяв затекшую шею.