Порочные занятия (ЛП)

Потому что они ушли.
Вместе.
Черт.
— Они такие секси, — выкрикивает Шарлотта.
Я допиваю остатки своего алкогольного «Латте», пытаясь смыть всякое чувство привязанности. Мужчины постоянно приходят и уходят. Посмотрите на папу. Он оставил меня без гроша в кармане и даже записку не написал. С чего бы профессору Сегалу быть другим? Нам было весело, много раз, но, по крайней мере, он оставил мне достаточно денег, чтобы пережить учебный год.
Психоделические огоньки кружатся по сцене, и мой разум вращается по спирали.
Вчерашняя конфронтация с Аттеной и другими девушками, должно быть, напугала его до чертиков.
Он никогда не хотел отношений со студенткой, верно? Он отказался от меня.
Дважды.
Ну, в первый раз я шантажировала его.
Сердце проваливается в желудок.
С какой стати я думала, что из сделки, основанной на принуждении, может получиться что-то хорошее?
Я подношу бутылку к губам, готовясь заглушить боль, но Шарлотта хватает меня за запястье.
— Что ты делаешь? — она выхватывает бутылку и подносит ее к свету. — Черт, Феникс, в нем же семьдесят градусов. Если выпьешь еще, то тебя точно развезет.
— Я в порядке.
Она закрывает бутылку крышкой и убирает куда-то.
— Тебе хватит.
Я откидываюсь на свое место и наслаждаюсь оставшейся частью шоу, пока не отпускается занавес. Аплодисменты наполняют «Кампус Кафе», и я поворачиваюсь к барной стойке, где доктор Ксандер аплодирует им стоя. Он действительно милашка.
Шарлотта берет меня за руку и помогает встать. Кровь и чувствительность отхлынули от головы, оставив такое сильное чувство опьянения, что я рухнула вниз.
— Черт возьми, — выдыхаю я.
Подруга смеется.
— Видишь, что я имела в виду?
— Нет-нет, — я качаю головой, внезапно картинка раздваивается. — Со мной все нормально.
«Оловянные солдатики на Плутоне» начинают наигрывать мелодию, и занавес снова открывается, заставляя всех вернуться на места.
— Я в туалет, — кричу я.
Шарлотта поднимается.
— Я пойду с тобой.
— Нет, — кладу руку ей на плечо и, опираясь, поднимаю свое дрожащее тело. Собравшись с силами, я отпускаю ее и шагаю назад. — Все будет хорошо. Видишь? Не пропускай финальную песню.
Она прищуривается, но бросается к краю сиденья, словно готовая поймать, если я упаду.
Я не падаю, потому что делаю каждый шаг вдоль ряда кабин аккуратно, как будто иду по канату. Мои руки чуть разведены в стороны, чтобы держать равновесие.
Несколько одногруппников машут мне, но я лишь киваю и нерешительно улыбаюсь. Одно неверное движение, и я потеряю контроль и упаду лицом вниз.
Сумка грозит свалиться с плеча, поэтому прижимаю правую руку к телу и останавливаю ее падение. Когда прохожу мимо барной стойки, сбоку мое лицо обдувает прохладный ветерок.
Глубоко вдохнув, я поворачиваюсь к источнику ветра, все мысли о туалете растворяются в эфире.
Я делаю шаг из «Кампус Кафе», как вдруг чья-то рука зажимает мне рот.
  
Глава 27
 
МАРИУС
Сколько каверов на песни Девида Боуи может прослушать человек прежде, чем почувствует жажду насилия?
Я сжимаю руки в кулаки, заставляя себя не отрывать глаз от сцены, но мой взгляд то и дело продолжает скользить в сторону первой кабинки.
Феникс Шталь вызывающе пьяна, и уже находится в нескольких глотках от помутнения рассудка. Ее движения утратили обычную грацию и тягучесть, что свидетельствует о солидном опьянении.
Я хвалю ее подружку за конфискацию бутылки, но ни один студент не должен так много пить в кампусе, где безопасность больше сосредоточена на недопущении злоумышленников, чем на неправомерных действиях студентов или преподавателей.
Если она не выйдет навстречу, как я просил, то я вытащу ее сам. И будь проклята миссия.
 
Перегнувшись через стол, я похлопываю доктора Ксандера по плечу.
— Увидимся в понедельник.
Его лицо мрачнеет.
— Уже уходите?
— Завтра рано на работу, — отвечаю я, все еще злой на мелкого засранца за то, что он пригласил к нам постороннюю.
Я встаю и иду мимо стойки к выходу, не оглядываясь. Феникс лучше бы покинуть кафе. Будь я проклят, если позволю одному из этого стада похотливых ублюдков прикоснуться к тому, что принадлежит мне.
На улице темно, фонарные столбы освещают дорожки, пересекающие лужайку. Я делаю глубокий вдох пахнущего розами воздуха, очищая легкие от удушающего аромата кофе.
Цоканье туфель на шпильках преследует меня, пока я обхожу здание. Как и ожидалось, доктор Раринг последовала за мной.
Продолжаю двигаться к заднему входу кафе, где промышленные мусорные баки стоят рядом с боковой дрогой.
Когда я узнал, что здесь будет выступать объект, я воспользовался системой безопасности, нашел слепое пятно между двумя камерами, а вместе с тем и место для незаметной парковки.
В багажнике достаточно брезента, чтобы завернуть тело вдвое больше нее. Не то чтобы я планировал прихлопнуть кого-то сегодня, но убийцы бывшими не бывают.
Устраиваюсь в удобном месте и жду.
И просто для того, чтобы доктор Раринг не подумала, что мое присутствие здесь — ловушка, лезу в карман и достаю свой телефон.
— Чем заняты? — спрашивает она.
Я пролистываю сообщения.
Я: Встречаемся у черного входа, или ты неделю не сможешь сесть на свою славную маленькую попку. — пишу я.
Мои губы сжимаются. Феникс, вероятно, понравилась бы такая порка.
Доктор Раринг подходит на расстояние вытянутой руки.
— Профессор Сегал?
Я разворачиваюсь, хватаю ее за горло и прижимаю к стене. Глаза доктора Раринг выкатываются из орбит, и она нащупывает руку, сжимающую ее шею.
— Что вы делаете? — она визжит. — Отпустите.
— Тихо, — сжимаю ее крепче, засовываю телефон в карман и жду, когда она перестанет сопротивляться.
Доктор Раринг брыкается, пинается, но ей не хватает места и физической силы, чтобы нанести какой-либо урон. Только когда она, наконец, обмякает, я ослабляю хватку.
Она шумно втягивает воздух.
— Почему?
— Потому что независимо от того, сколько раз я говорю тебе отвалить, ты возвращаешься, как гнойный сифилис.
У доктора Раринг хватает наглости вздрогнуть.
— Ты опасен.
— Только для тех, кто действует мне на нервы, — говорю я сквозь стиснутые зубы.
Ее губы дрожат, а в глазах блестят непролитые слезы. Я не могу сказать, это попытка изобразить из себя беспомощную преподавательницу или она собирается застать меня врасплох и выхватить пистолет.
— Чего ты хочешь? — спрашивает она дрожащим голосом.
— Скажи, почему ты здесь.
Она вздрагивает.
— Что?
— Не заставляй меня повторять вопрос, — я слегка придавливаю ее руками.
— «Уран» послал меня присмотреть за его дочерью, — выпаливает она.
— Зачем?
— Он беспокоится о том, что она попадет под дурное влияние.
Мои глаза сужаются. Этот фрагмент истории логичен, особенно после того, как она стала объектом ядовитого взгляда мисс Белус.
— А твое увлечение мной?
Она несколько раз прерывисто вздыхает, прежде чем ответить. Это звучит почти как истерический смех.
— Не после этого, — ее голос повышается на октаву. — Ты псих. Разве ты не мог как другие мужчины сказать, что тебе просто неинтересно?
Я сказал ей об этом как напрямую, так и намеками, а также посредством действий, но она, вероятно, сочла это вызовом. Ее слова странным образом утешают. Но это не значит, что я собираюсь ее отпустить. Не раньше, чем буду на сто процентов уверен, что она ни на кого больше не работает.
— Ты запомнила достаточно фактов о моем прошлом, чтобы повторять их, как попугай. — говорю я. — Для чего?
Во взгляде, который она бросает на меня, сквозит недоверие.