Цена империи. Чистилище (СИ)

Команды выдавил из себя по слову… что это? И пить хочется, жутко хочется пить! Холодно! Это меня озноб от холода бьет или адреналин? 
Ведерников
— Понимаю ваш вопрос, господин ротмистр. Я был вот здесь. Вот. Точно здесь. Видите, я спешил на дворцовую площадь и был расстроен тем, что запаздывал. А как тут было не запоздать, ежели Марфуша изволила опрокинуть мне на сюртук суп! Я ведь спешил! А с людской лучше всего выскочить … а тут Марфуша, пришлось возвращаться, а получилось, что парадный плащ у меня обварен, а в стареньком я тут попал… 
— Венедикт Парфенович, не отвлекайтесь!
— Ах, прошу меня простить любезно! 
— Откуда вы узнали о том, что в Зимнем дворце будет какое-то важное событие?
Жандармский ротмистр устало подвинул к себе схему, на которой палец свидетеля уткнулся в точку на плане, обозначающую его местоположение в момент взрыва. Карандашом начертил кружочек и надписал над ним «Ведерников».
— Так это в городе кажная собака знала, ваше благородие! Еще прошлым вечером к уважаемой Домне Давыдовне пришла ейная знакомая, госпожа Черепучкина, известная сплетница и сводня, доложу я вам. Она меня пыталась… ах, простите, к делу сие не относится, так вот, от оной сводни Черепучкиной, Никодимы Афанасьевны, у нас в доме и узнали о том, что в Зимнем дворце поутру соберутся сиятельные особы. И я так спешил, чтобы хоть одним взглядом, а тут такое… 
— Адрес знаете?
— Чей, мой-с? Знаю, конечно же…
— Ваш я записал, адрес Черепучкиной меня интересует. 
— Ах… ея… нет-с, не могу сказать. Вам надо у домовладелицы узнать, ея подруга, ей-ей говорю. 
— Хорошо. Что вы видели, когда оказались у Адмиралтейства?
— У Адмиралтейства я увидел своего знакомца, Павла Павловича Контри. Он живет в доходном доме напротив. Мы вот тут и стали разговаривать. Он сообщил мне, что уже все собрались, народ с Дворцовой площади стал расходиться, ибо кто знает, сколько надо будет ждать отъезда. Я же решил, что обязательно дождусь, хоть в столице живу, а столько членов фамилии вместе не часто можно лицезреть. И тут вижу, что удача повернулась ко мне лицом. Со стороны Адмиралтейства карета подъехала, она ближе к Зимнему остановиться изволила. 
— Где именно находилась карета? Покажите на схеме.
Это была личная инициатива жандармского офицера: найти схему Дворцовой площади и на ней делать отметки. Палец свидетеля уткнулся в место, где был уже нарисован квадратик, следовательно, верно, местоположение кареты Михаила Николаевича Романова указано точно. 
— Вот тут-с… Непременно тут-с… и из нея вышел великий князь Михаил Николаевич, весь в мундире и орденах.
— Почему карета остановилась здесь, на углу, а не у входа во дворец? 
— Я знать не могу, отчего она подъехала от сей стороны, ваше благородие, а вот почему тут остановилась могу сказать почти достоверно, ибо я все видел на свои глаза, да-с! 
После этих слов ротмистр напрягся, вдруг в деле появится хоть какая-то зацепка, несуразность? Хоть что-то!
— Я видел, как к пристани, ну, той что Александринский столп через нея доставили, так к пристани подошел катер, а на катере был молодой князь, Александр Михайлович, вот, отец, скорее всего, навстречу сынку и вышел. Они, видно, дале хотели суместно идти, я так понимаю. 
— Почему вы так решили?
— Так великий князь, Михаил Николаевич ить из кареты вышел и даже пару шагов навстречь к пристани сделал, да еще и рукой махнул приветственно, видать, из кареты сынка увидал-с… 
— Катер уже пристал?
— Так точно-с… 
— И вы это видели?
— Так точно-с… Собственными очами наблюдать изволил, а зрением я не обижен, даже более того, весьма на очи остер! На охоте сие знают, что я дичь увижу где иной пройдет и не заметит! 
— Понял я, понял. Покажите, где находился великий князь… так, а его сын? А он был на катере или уже на пристани? Еще на берег не сошедши, вижу. всё ясно. Хорошо. Что произошло в момент взрыва?
— А перед взрывом небо стало таким черным, яко ночь упала на наши головы, спаси Господи! — свидетель размашисто перекрестился, чуть не сбросив чернильницу на пол. Хорошо отработанным движением ротмистр вернул письменную принадлежность на место и взглядом упрекнул сидящего напротив человека, мол, что вы это тут руками размахались?
 
— И хочу сказать, что такой черной тучи я еще не видал. И похожа она была … на бочонок! Точно! И по краям тучи были такие сполохи! Синяго, нет фиолетоваго колеру! Точно! И яркие оне были! И тут как громом ударило, да так, что окна навылет, меня опрокинуло на землю и по оной потащило, правда, недалеко, да-с… Вот тут я очутился. И встал! Осколком оцарапало, ваше благородие! Да одежонка в негодность пришла…я оглядываться стал… А на площади тут — еще ничего, перед Адмиралтейством, значит, а там, дальше! Кареты попереворачивало! Людей разметало! Я ишшо Зимнего не видал, а как за здание Адмиралтейства выглянул, так остолбенел! Зимнего-то дворца нетути! Развалины одни! А дым еще клубицца! И эта! А! Горит! Вот в трех местах огонь видел! А тут еще я Павла Павловича увидел. 
— Какого Павла Павловича?
— Контри! Знакомца своего. Только он ничего мне сказать не мог, ибо грудь ему камень разворотил. Да-с…
— Где вы видели тело господина Контри? 
— Вот здесь! В момент взрыва он побежал к карете великого князя, хотел изъявить верноподданические чувства… Я так разумею, а тут оного и нашла смертушка лютая!
— Еще раз укажите, где господин Контри был на момент взрыва и где вы нашли его тело!
— Вот-с! Извольте. Вот тут точно! И тут я вспомнил про карету великого князя и подбежал к ней. Карета была перевернута, ее отбросило к парапету — вот сюда. Я увидел кучера, у него почти что голову оторвало, лужа такая натекла! А во тут — вот тут, неправильно у вас указано было, вот тут был Михаил Николаевич, он пытался подняться, у него голова была в крови, я раненых не видел, но тут семи пядей во лбу не надо — бросился на помощь, постарался поднять ея импе… 
— Точно тут он был? 
— Вот туточки! Я так понимаю, что его об карету сначала ударило, это и спасло, оне когда подниматься стали, ясно было, что рука не движется, я его императорское… понял… вот В сей момент, как я подбежал, князя вырвало, пришлось его поддержать, оне над парапетом склонились, я опасался… а еще он говорить почти не мог. Тут еще подбежало двое. Один из-под обломков кареты выбрался, я это видел, а еще какой-то подбежал, я не видел его не скажу откудова. 
— А что этот за один?
— Так из вас-с, ротмистр третьего отделения. Он так ея императорскому высочеству и представился. 
— Фамилия ротмистра?
— Так Рукавишников! Точно-с! Рукавишников!
— А тот, что из обломков выполз?
— Счастливчик тот? Почему счастливчик? Так карету в дребезги, а ему ничаво! Помял мундирчик, да пару дыр, да синяки — это отделалси испугом! Я так понимаю, он его… адъютант при них состоял-с… Не иначе. Вот… Его импера… оне отодвинули как-то жестом в сторону жандарма, а потом еле-еле смогли приказания отдать, оный жандарм и помчался их исполнять… 
— Что приказал? Не упомню я… вот только да! Оцепление приказал. И найти. Не ведаю кого. Не сказал кого. Да-с. 
— И этот жандарм…
— Рукавишников…
— Рукавишников… побежал искать неизвестно кого?
— Сиганул! 
— Он был в мундире? Опишите.
— Никак нет-с. Он был в цивильном платье. 
— Почему же вы решили, что это жандарм?
— Он так представился. Не мне, а их… 
— Понял. 
— Описать его можете? 
— Да как его описать? Рот, нос, бакенбарды. Усов не было. А вот костюм оного господина очень даже приметный, из хорошего аглицкого сукна, я скажу вам, у нас есть немного мест, где такое сукно в работу возьмут, да еще и не испоганят. Так что плащ у него могли только в двух местах пошить, уж тут я могу точно сказать, там такая подкладка!
— А вы что же, портной? — не без иронии спросил жандарм.
— Что вы, как можно-с, мы по коммерческой части. Тканями торгуем-с…