Хранительница Дворцового сада (СИ)

— Восстановить Сердце? — сказал Эйдан. — Полететь туда, найти и… Для этого крылья нужны нам обоим. Склеить Сердце так же, как мы вырастили траву в полях.
Доннал разом помрачнел, заскрипел зубами. Но он тоже все отлично понимал.
— Сердце убьет вас, — сказал он. — Если даже крошечный осколок убивает, то что говорить… Это безумие.
Я видела — Доннал устал бодаться с сыном, устал не пускать его делать глупости. Хуже того, сын все время норовит влезть в глупость покрупнее. И остановить это никак, либо убить его, либо сломать окончательно. Идея спасти мир слишком ярко горит в Эйдане, если затушить — останется лишь выжженная пустота.
Эйдан не отступит. Удивительно, но сейчас он необыкновенно похож на отца.
Я вижу, как он стоит, хмурится, облизывает губы…
— Отец, могу я поговорить с тобой наедине?
Глава 11. О самом безумном решении в моей жизни
— Я не могу заставить тебя, — сказал Эйдан, глядя в окно. — Это твоя жизнь и тебе решать.
— Ты просто будешь изводить меня полными страданий взглядами, — вздохнула я.
Видела, как он честно пытался не показывать этого, но думать сейчас Эйдан мог только об одном.
— С этим, боюсь, я ничего не могу сделать.
И даже разбежаться нам — не вариант, потому что мы не просто муж и жена, мы принц и принцесса, и у каждого из нас есть обязанности во дворце. Не говоря уже о том, что я должна родить от него ребенка.
— Может быть, твой отец прав? — осторожно сказала я. — Нам стоит немного подождать? Все обдумать хорошенько. Ведь у нас, в любом случае, будет только одна попытка.
Доннал сделал очень хитрый ход. Он сказал Эйдану, что даст добро, сказал — хорошо, так и быть, позволит ему влезть в эту преисподнюю, фактически покончить жизнь самоубийством, бессмысленно и бесславно, но только после того, как я смогу обернуться, надев крылья Роула. И, конечно, в том случае, если я, в плаще из небесных крыльев, пойду с ним.
Но я, как разумная женщина, сделать это вот прямо сейчас не готова.
Не знаю, какими средствами Эйдан выбил это согласие у отца, как смог уговорить. Думаю, Доннал просто не верил, что я сделаю это. Я слушала, как они орут друг на друга, весь дворец слышал. Видела дым и обгоревший паркет — Эйдан умудрился шарахнуть огнем. Не в отца, конечно, но все равно вышло очень эффектно.
Только, я думаю, убедило Доннала что-то другое. Даже после огня — они говорили еще два часа. Тихо. Я не знаю о чем, у них могут быть свои тайны.
Но потом Эйдан вышел и… Он был счастлив, это нельзя было не разглядеть.
Я не знала, что ему сказать. Я не готова так рисковать жизнью сейчас. Не знаю… Не готова. Почему все это должно зависеть от меня? Если бы точно знать, что это мое решение может спасти мир и людей — я могла бы. Но никакой гарантии нет. Почему я?
Но Эйдан так честно обещал не настаивать.
— Если хочешь, я какое-то время могу пожить в Китдане, — сказал он. — У меня там дом. Может, так будет проще, не буду, по крайней мере, мозолить тебе глаза и действовать на нервы.
Хочу. Потому что я сама уехать не имею права.
Мне нужно немного времени. Подумать. Если, конечно, тут есть о чем думать.
— Наверно, так будет лучше, — согласилась я.
Эйдан кивнул.
— Прости, — сказала я.
— Ничего. Я понимаю.
Но ведь так не может продолжаться вечно.
Этой ночью я впервые за долгое время спала одна. Совсем одна в комнате, не слыша даже дыхания Эйдана из угла. Было так странно и одиноко. Да, я поняла, что мне не хватает его. Я привыкла, что он рядом. И мне его близость нравилась.
Да, мне хорошо с ним, я не хочу его терять. Не понимаю, как быть теперь.
Это тот случай, когда никто не решит за тебя, никто не сделает…
С одной стороны, Доннал прав, если я решусь надеть крылья, но снять уже не смогу, и тогда с рождением ребенка все очень сложно, слишком опасно. Согласиться надеть крылья, значит согласиться с тем, что детей у меня, скорее всего не будет. Не то, чтобы я хотела детей прямо сейчас, у себя дома я вообще считала, что до тридцати можно и не волноваться, пожить свободно… Но здесь все иначе, у меня есть муж и обязательства. И даже если я не хочу сейчас, то захочу потом… а будет поздно.
 
Стоит родить наследника сначала.
А если это будет девочка, то нужно будет пробовать еще. А если у меня родится три девочки, одна за другой? Что делать тогда? Здесь ведь не угадаешь.
И даже если мальчик сразу, то я ведь не смогу оставить его нянькам и отправиться с Эйданом в Бездну. Ребенку нужна мать. А если погибну? Я не могу так рисковать собой… Я должна буду заботиться о нем. Как иначе?
А когда он вырастет, когда я смогу оставить его с чистым сердцем, боюсь, я буду уже слишком стара для таких вещей. Много лет пройдет.
И Эйдан не станет ждать столько.
Отложить — значит попасть ловушку и отказаться совсем. Просто отсрочить свой отказ, сделать вид, что согласна, и тихо уйти от этого. Отсрочка — только иллюзия, удобный повод ничего не делать.
Отказаться — значит потерять Эйдана. Нет, он согласится со мной, умом признает, что я права и мне не стоит… Но его сердце не сможет этого принять. И постепенно между нами снова вырастет стена. Но в этот раз насовсем.
Я не хочу терять Эйдана.
Согласиться пойти до конца, в подземелья — значит, с большой вероятностью, погибнуть.
Я боюсь.
Но кто знает, вдруг у нас действительно есть шанс спасти мир? Вдруг все получится? Как бы безумно это ни звучало, но этот план может сработать. Эйдан готов рискнуть, он шел к этому всю жизнь. А я…
— Ты сможешь их отпустить? — спросила я.
Крылья.
Роул смотрел на меня так хмуро.
— А ты уверена, что хочешь этого? Забрать их навсегда?
— Да, — сказала я. — Всю ночь сегодня не спала, думала об этом. Уверена. Если испугаюсь, это так и будет висеть надо мной, мучить день за днем. Чем дольше тянешь, тем сложнее, страшнее. Мне ведь все равно не уйти от этого, надо смотреть правде в глаза. Однажды придется. Нет, можно, конечно, отказаться совсем, но я сама потом себе этого не прощу.
— Может быть, муки совести не так страшны, как то, что собирается сделать Эйдан?
— Я должна, Бен. Я не смогу жить иначе. Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть.
Роул усмехнулся, потом тяжело вздохнул. Он сомневался во мне, в моих силах, в том, что это правильно. Никто из нас ничего не знал наверняка.
— Ладно. Три дня, — сказал он. — Дай мне три дня, Хлоя. Это и для меня не так-то просто. Через три дня дай мне знать, что не передумала. И я сделаю это.
* * *
Роул серый, осунувшийся весь. Я спросила — что-то не так? Он покачал головой. Все так, просто разрыв связи с крыльями требует усилий, к тому же, это довольно болезненно. Но скоро пройдет.
Если, конечно, у меня выйдет.
Если не выйдет… ну, что ж, он заберет их назад, но второго шанса, пока не отслужил срок, у меня не будет. Мне важно это помнить. Если уж я взялась, то должна идти до конца, отступать поздно.
Эйдан пришел тоже. Я думала, он будет счастлив, но он выглядел еще хуже Роула, словно вообще не спал все это время, круги под глазами. Весь на нервах.
— Хлоя… — подошёл ко мне, — ты уверена?
— Думаю, мне уже поздно отступать, — сказала я. — Разве не этого ты хотел?
— Этого, — он скрипнул зубами. — Хлоя… — попытался, но так и не нашёл, что сказать. — Будь осторожней, ладно.
Переживает за меня. Очень хочет этого, но очень переживает. И всеми силами пытается изобразить равнодушие. Какой же он, все-таки, еще мальчишка. А я, как ни крути, в значительной степени делаю это для него.
Эйдан насупился, переступил с ноги на ногу, и вдруг, словно вспомнил.
 
— А знаешь, что если все получится, ты обернёшься не орлом, а драконом?
— Драконом? — удивилась я. Даже Роул удивился, он такого не знал или, может быть, слышал, но не воспринимал всерьез.
— Да, — сказал Эйдан. — Ты разве не видела, что начинаешь оборачиваться иначе? Чешуйки, а не перья плаща… Я тоже не верил сначала, но это отлично видно… Они меняются. Сейчас плащ подстроился под новых хозяев, уже много поколений орлов носило его, каким-то образом плащ сумели изменить под себя, но истинное обличье — драконье. Орлами становятся хранители земли, а мы с тобой другие…