Липовый барон
Сразу после Вонючего города начинается Грязный. Это уже территория самой столицы: промышленные кварталы, кварталы гильдий, мастерские, ремесленники, склады, лавки мастеровых и прочие производства, без которых ни один город не может обойтись.
Грязный и Вонючий города разделены глубоким рвом и пятиметровым валом, внешняя сторона которого стёсана под шестьдесят-семьдесят градусов, а внутренняя растянулась длинной насыпью около сорока градусов. Поверх вала установлена трёхметровая деревянная стена из брёвен, вкопанных в землю. Так себе укрепление, но толпе голодных отбросов общества сходу такое препятствие преодолеть не удастся.
Ворота у вала со рвом обычные, деревянные, даже не обиты медью и больше напоминают двери от склада. Как раз у этого входа и произошёл печальный для меня инцидент с моим падением с разгулявшегося жеребца.
* * *На удивление, у городских ворот у меня впервые в этом мире потребовали документы. Я уже хотел набычиться и послать всех лесом: всё-таки дворянин, а не абы кто, «знай своё место, быдло», но, увидев предупредительный взгляд Антеро, оставил нелепые замашки. Пришлось порыться в сумках и достать рекомендательные письма, так как подорожной с отметками пути у нас, естественно, не было: до этого никому и в голову не приходило требовать какие-то бумаги с двух рыцарей, чтобы поставить там печать и подпись.
Антеро мне позже пояснил, что столица живёт по своим правилам, и, по уму, надо было потратить время для объезда Вонючего города, чтобы к нам не придирались на въезде в Грязный. Высшая знать этим путём не ездит, а безземельным рыцарям в столице не рады. И в самом деле, вы что думаете: нацепите на себя рыцарские цацки, и все тут же преисполнятся пред вами почётом и уважением? Ага, как же! Хрен там плавал! Безземельные рыцари местными рассматриваются как убийцы, грабители, в лучшем случае – наёмники, и имеют самое низкое звание в местном табеле о рангах.
То, что мы безземельные, заметно сразу. Мы не на боевых конях – дестриэ [1], а на обычных скотинах, над нами не видно тряпок штандартов, с нами не путешествует с десяток слуг, оруженосцев и воинов копья [2]. Вывод: ещё одна воинствующая шантрапа пожаловала мутить воду в оплоте света, добра и справедливости.
Инцидент падения с жеребца имел самые плачевные последствия для моей репутации и послужил дополнительным стимулом, чтобы проверить у меня документы. Стражники, из-за моих нулевых навыков джигитовки, вообще смотрели на меня, как на дерьмо; чернь смеялась, и приходилось сдерживать себя в руках, чтобы не взбеситься и не повести себя как хотелось. В общем, я чувствовал себя драным д’Артаньяном при въезде в какой-то город на убитой годами кляче.
* * *Столица не радовала ценами. Нет, я, конечно, предполагал, что ценники будут завышены, но не настолько же. Только за один въезд в город с нас стряхнули по серебряному с человека, а дальше вообще начался мрак.
Мы остановились в дешёвом трактирчике на стыке Грязного города и Перевалки, области на востоке Шакти, отвечающей за распределение, сортировку, хранение товаров, а также являющейся крупным рынком их сбыта. Место, скажем так, не самое популярное среди знати, тут живут люди попроще. Однако цены даже здесь кусались. За простой суточный постой в трактире пришлось выложить чуть больше серебряного с человека плюс двенадцать медяков за размещение двух лошадей.
Они тут совсем охренели! За такие деньги в пограничье можно жить три дня, а то и все четыре! О ценах на алкоголь вообще лучше молчать, ладно бы ценники были просто вдвое завышены, но тут, швабру им в зад, сивуху по цене элитного пива продают!
Как оказалось, мы приехали не в самое лучшее время для туризма: урожай собран, высшая знать съезжается в столицу, чтобы кутить. Там, где одни начинают безудержно тратить деньги, другие завышают цены, третьи стремятся в столицу вслед за высшей знатью, рассчитывая поиметь свой интерес.
Вот как-то так всё происходит в жизни. В общем, первые впечатления о столице у меня сложились не самые лучшие.
* * *Наскоро перекусив и выпив с дороги по паре кружек, мы начали решать свои дела. Признаться, за всё время в пути я не раз думал, что буду делать в столице, но реальность оказалась совсем не такой, какой представлялась. Время едва перевалило за полдень, и вроде бы решай дела, но меня поправил Антеро. Безземельный смотрит на вещи проще и с опытом. Моя идея сразу поехать по указаниям в рекомендательных письмах была отметена, как заведомый бред. Не так решаются дела в столице.
Во-первых, искать адреса в крупном городе та ещё прозаическая задача: ты можешь искать чей-то адрес по всему городу, а он, назло тебе, будет у тебя прямо под носом. Во-вторых, не мешало бы узнать, куда и к кому мы едем. Ну и в-третьих, бродяге сегодня было просто влом кого-то искать: дорога выдалась долгой, не всегда была приятной, и просто хотелось слегка отдохнуть.
Мой дегенерат предложил в целом неглупую вещь: заехать куда надо и там, на месте, всё решить. Сказано – сделано, на том и порешили. Ехать пришлось в Скотный двор, ещё один крупный район города, промышляющий торговлей скота, птицы, рыбы и прочей живности. Сама дорога заняла пару часов, а может, и больше: время как-то незаметно летело под новыми впечатлениями.
* * *Сейчас я, по идее, должен описывать вонь, нищету, убожество средневековья… А вот и хрен! Сами думайте и представляйте, что мне пришлось испытать. Достаточно того факта, что я офигел от происходящего. Пару раз пришлось даже освобождать ногу из стремени и давать по самым наглым рожам попрошайничающих мальчишек. Пацанва бросалась чуть ли не под копыта коня и тянула меня за стремя.
«Фу-у-у, какой ты невоспитанный и гадкий хам! – начнёт втирать мораль какая-то дура. – Бить ребёнка – это же мерзко!»
«Слышь, ты, овца, я честно хотел всё сделать по морали нашей эпохи, но тут от такого только хуже!» – ответил бы я незамедлительно.
Конечно, денег на ветер не кидал, подаяний не давал, но уличная шантрапа, видимо, сделала насчёт меня какие-то свои выводы и несколько минут у меня канючила деньги. Самые наглые цеплялись за стремя, тонкие ручки тянулись к моему кошельку.
С бродягой всё проще: он один раз посмотрел на кого-то сердито, и к нему не лезли, а я поначалу дал слабину. Ну, и раз так, то любой малолетка понял, что надо напирать – авось что обломится. За первым, кто не огрёб, последовал второй, третий, шестой, и все ко мне лезут! Либо давай всем, не шестерым, а так, навскидку, сотне-другой, либо действуй иначе.
В общем, под умудрённым взглядом моего наставника (хрен ему в ухо за всё былое), я сделал так, как сделал.
И – о чудо! Слепые начали видеть! Хромые научились бегать! Голодные достали откуда-то огрызки яблок и запульнули в меня остатками фруктов. Всего-то и надо было смачно прописать с ноги самым наглым, что тянули руки к кошельку, и «исцелений» произошло больше, чем на Нагорной проповеди у Христа. Хотя, конечно, Иисус там, насколько помню, никого не лечил, а просто вещал.
Ещё раз, для самых тугодумных: со своим уставом в чужой монастырь не лезут. Нищета – это система, и я не способен её изменить, даже если бы был богаче самого короля. Нищему нужна не рыба, а удочка, а у меня её нет! Прописал с ноги самым доставучим и тем спас остальных от огрёба – принцип меньшего зла в действии.
Я не добрый Сорос с его замутами продажи Родины по частям. Я – просто я. Меня не трогают – и я не трогаю.
* * *В дальнейшем мне неоднократно поминался всуе Иван Сусанин. Антеро, абордажный лом ему во все щели, оказался тем ещё проводником. Мы петляли по узким улочкам столицы; несколько раз пришлось возвращаться обратно, когда мы заезжали в тупики. В целом бродяга не виноват: из него такой же столичный житель, как из меня балерина на пятый день запоя. Он был в Шакти раз или два за всю жизнь, да и то проездом. Впрочем, до нужного места мы всё же добрались.