Три принца (СИ)

— Это потому, что она сделана из стали, — выразился я странными для него словами, с любовью смотря на спящую Дейдру. Её отощавшая грудь мерно поднималась и опускалась. Даже Мелея, судя по всему, перестала бояться. — Спасибо за помощь, целитель Эгеберг. Никогда этого не забуду.
— Для меня честь оказать помощь анирану, — поклонился тот в ответ. — Впервые за много зим случилось нечто подобное. Это означает лишь одно — спаситель пришёл. Он здесь, среди нас.
— Благодарю, — я инстинктивно укачивал на руках маленькое существо. Но всё же ни на секунду не забывал о необходимости сохранения информации в тайне. — Но, несмотря ни на что, уважаемый целитель, я вынужден просить держать рот на замке. Ничего из произошедшего в этой комнате из этой комнаты выйти не должно… Это касается всех, — я поочерёдно оглядел каждого. Даже удостоил взглядом удивлённого чернокожего громилу, который тоже протиснулся в щель и теперь подпирал дверь своей огромной тушей. — Даже намёков на слухи не должно просочиться. Никакого чуда рождения. Никакого дитя анирана.
— Стоит ли утаивать? — целитель Эгеберг озадаченно потёр седую бороду. — Дитя анирана — это надежда. Символ начавшихся перемен…
— Не сейчас, — категорично отрезал я. Я не собирался допускать, чтобы подонок Эоанит узнал о втором ребёнке анирана. О первом он уже знает, как в письмах сообщал Его Величество. Знает, и что-то, вроде бы, планирует предпринять. Но об этом… О моём собственном сыне он не должен узнать никогда. — Только тогда, когда я решу.
— Конечно, аниран, — Эгеберг согласился после недолгих раздумий. Затем поклонился и добавил. — Слово чести. Слово жителя гор.
Я онемел. Ведь подобное обещание уже слышал. Но не ожидал услышать здесь.
— Гор? Вы с острова?
— Родился на острове Темиспар, да, — признался тот. — Хоть к родине питаю лишь добрые чувства, давно перебрался в Астризию. Здесь во мне нуждались больше, чем там.
Мне стало не по себе. К жителям острова я не испытывал особой любви. Я видел лишь нескольких из них, включая хитрожопого Гвелерга. И ни к кому бы не стал поворачиваться спиной. Не говоря уже о доверии.
Но слово чести для них, кажется, действительно что-то значит. Уже второй выражается подобным образом, обещая хранить тайны. Не могу же я не поверить ему. Мне придётся довериться. Ибо никогда я не подниму руку на того, кто принял роды у матери моего сына.
Я протянул ему руку и пожал, очень надеясь, что письма башам тот писать не станет. Иначе, об этом пожалею не только я, но и он.
— Я ручаюсь за целителя, — принц Тангвин поднялся с колен. — Ручаюсь за себя, ручаюсь за Алару… Ручаюсь за Хикмата, — он обернулся и дождался поклона телохранителя. — Тебе не стоит переживать, аниран. Здесь лишь твои друзья.
— А можно мне? Можно мне… подержать? — супруга принца, видимо, к обещаниям держать рот на замке относилась прохладно. И, кажется, даже не слушала Тангвина. Она не сводила глаз с крохотного существа на моих руках.
Я машинально повернулся к Дейдре, как бы ожидая дозволения. Но ни поддержки, не решительного отказа, разумеется, не дождался. Потому пришлось принимать решение самому. И я его принял, руководствуясь логикой.
— Конечно, Ваше Высочество, — я протянул ей малыша.
Мне было немного жаль эту женщину. К тому же такую внешне привлекательную. Я прекрасно знал, что такое материнский инстинкт. И как он стучится в каждую женскую дверь, когда приходит срок. А когда женщина лишена возможности принести потомство, а инстинкт всё так же настойчиво стучится, сложно представить, какие чувства эта женщина испытывает.
Она взяла осторожно, но умело. Видимо, готовилась в своё время. Тренировалась или, возможно, проходила курсы. Не зря же упоминала, что ей объясняли, как надо себя вести при родах. Потому держала ребёнка на руках вполне уверенно и улыбалась вполне искренне. Изучала личико и даже усюсюкала.
— Ну, хватит! — вмешалась Мелея. Что-то в этом процессе ей не понравилось. Она решительно шагнула вперёд и отобрала дитя. Сжала в опытных объятиях, отвернулась, положила на грудь спящей Дейдры и свела над полотенцем безвольные худые руки. А затем, даже не обернувшись, присела рядом, как сторожевая собака. — Теперь все можете идти. Я присмотрю за ней. Только пусть… Только пусть святой отец останется, — добавила она затем, просительно смотря на Эриамона, с которым, вроде бы, уже успела наладить контакт.
 
— Я распоряжусь обо всём, — Тангвин странно улыбнулся, изучая растерянное лицо супруги. Та стояла на месте и задумчиво разглядывала собственные руки. — Скоро принесут еду. Если потребуется, подготовят новые постели. Ни о чём не переживайте, прошу.
— Всё самое сложное уже позади, — подвела итог Мелея.
И с ней сложно было не согласиться.
  
Часть 5. Глава 7. Дальнейшие планы
 
Много позже, когда без задних ног спала не только Дейдра с малышом, но и Мелея, мы с принцем сидели в трапезной зале. Большой деревянный стол, накрытый скатертью, оккупировали бедолаги, ещё год назад спокойно жившие в лагере, не знавшие горя и не желавшие перемен. И хоть их осталось немного — бабы в основном — накинулись они на нехитрую еду, как голодные волки.
Заросшие Феилин, Дагнар и ещё один незнакомый, слегка испуганный мужик, прибившийся к ним по пути в Валензон, чавкали с таким аппетитом, будто мясо птицы употребляли в последний раз как раз год назад. Они жадно рвали хлеб и столь глубоко черпали ложками обычную кашу, что проливали часть на дорогую скатерть.
Но принц, сидевший рядом со мной и наблюдавший ту же картину, не кривился в брезгливости. Он хмуро морщился, слушая безрадостную историю.
— Я ж и говорю, аниран, — к бороде Дагнара прилипли овсяные кусочки, но бедолага вообще не парился. Судя по тому, как сильно он отощал, есть ему удавалось далеко не каждый день. Не говоря уже о трёхразовом питании. — Ранней весной ты ушёл. Затем знахарка с внучкой пропали. И следопыт. Братья тоже бросили нас. Ушли куда-то изменники… А потом старейшина решил уходить. Сказал, пора ему. Дела у него какие-то в столице появились. Не может оставаться… Ну а мы что? Что нам поделать? Хозяйство всё же… Вот и остались. Ждали мы тебя, ждали. Запасы проедали. Элотан за пятерых работал… Но следопыт ушёл — некому стало силки ставить и зверя выслеживать. Рыбалка разладилась. Поля распахивать некому, ведь мужиков почти не осталось. Лес без тебя валить не получалось. А без знахарки болячки ко многим пристали. Две бабы друг за другом отправились к Фласэзу, — держа в руке деревянную ложку, он начертил в воздухе знакомый знак. — В общем, Руадар решил, что не справимся мы. Не сможем подготовиться к зиме. Ни земли не распашем, ни запасов наготовим. А в лесу без запасов никак. Зимой без них смерть. Так что как лето силу набрало, порубили мы коз на мясо, спекли хлеба, сколько смогли, собрались в дорогу и направились в Валензон. Куда нам ещё было податься? — развёл он руками.
Мне уже в который раз стало неловко. Стыдно, я бы даже сказал. Ведь я реально бросил этих людей на произвол судьбы. И хоть я не планировал становиться их элотаном и тратить отведённое мне время на жизнь в лесу, чувствовал на себе груз ответственности. Не только моё появление, но и моё решение искать ответы, так или иначе, разрушило их жизнь.
— Нигде нас не принимали, — губы Дагнара обидчиво надулись. — Встретились пара хуторов по дороге. Близ реки которые. Да прогоняли нас. Говорили: зачем нам бабы? И так ртов много, а работящих рук мало… Представляешь, аниран? Меня бабой называли! Меня!
— Ближе к теме, Дагнар, — я усмехнулся, когда исхудавший здоровяк пытался трясти кулаками и демонстрировал исчезнувшую мощь.
— Ну, шли мы, шли. И вышли к тракту. А там почему-то жизни не оказалось совсем. Где-то постоялый двор разрушен. Где-то застава спалена…
Я бросил быстрый взгляд на внимательно прислушивающегося принца и сразу сообразил, что тот понятия не имеет о том, что творится за пределами города. Он как-то сразу покраснел. Глаза в сторону отводил. Тёр вспотевшие ладони и молчал.