Мистер Фермер. Кровь с молоком! (СИ)

Уши Пом раздосадовано припали к голове, а пушистый хвост превратился в метёлку. Дурочка тоже хотела поучаствовать в моём исцелении, но только насмешила всех. Гордыня, что поделаешь…
Благодаря манипуляциям целителей, коих в моём поселении с каждым днём становилось всё больше, я узнал о своей скрытой силе, силе регенерации. Возможно именно она стала тем столбом, опираясь на который я до сих пор жив. Не отравился стухшими овощами, не умер после ранения Волколаком, или от заражения крови.
— Волколак, блять… — Меня словно током ударило. Волколак — это ж не оборотень? Постойте, я ж блять в полнолуние в собаку не обращусь⁈ По телу побежала дрожь, руки взмокли, на лбу проступил пот, и страх мой передался девушкам. Чисто теоретически, вдруг эта регенерация не моя, а этой собачатины, которая заразила меня своим геном.
— Матвеем, вы как? — Глядя на моё побледневшее лицо, испуганно выдала Хохо, и я тут же поспешил передать той все свои опасения.
— Хе-хе-хе… ох Кузнец… кхм-кхм… Будь всё так просто, каждый хищник с радостью превратился бы в Волколака. — Пряча улыбку от других, опустив голову и стараясь смеяться с меня как можно тише, проговорила Зелёная. Подобная робость в поведении позабавили и двух других женщин.
Словно управляя собственным непутёвым дитём, желая как можно быстрее поставить меня на ноги, кролли взялась продолжать обучение Зелёной Жабы… Да-да, именно Жабы. Более идиотское имя для хищника ещё поискать нужно, да и самой девчонке оно не нравилось, я видел это в её глазах, когда к той полным именем обращалась Пом.
Не смотря на свои таланты к целительству, малышка, как и её семья, в племени были не в почёте. Её мать, такую же полукровку, держали как «знающую о травах» кошку-рабыню, на другой стоянке под боком у вождя, отец погиб. А саму девочку, недокормыша, ещё в младенчестве оторвав от материнской груди, отправили в охотничье угодье под серые холмы, чтоб когда вырастет, к будущему инкубатору до рыкунов идти меньше было. Почему её? Перспективную целительницу? Да потому что в новой стоянке, как и в старой, уже были знахари, а новые могли лишь подорвать авторитет и положение старых. С самого детства глава новой стоянки гнобил Зеленую, дал ей дурацкое имя, с которого смеялись все дети, ещё и грязнокровой окрестил. Что от прозвища, что от клейма смешенной крови, данного и признанного старейшиной, невозможно избавиться. Вот и тянула она свою лямку, всю жизнь чувствуя себя белой вороной, которую вот-вот должны продать.
Грубо говоря, этой зимой Жабку должны были отослать гоблинам для создания нового потомства, но случилось то, что случилось, а именно — война. Желая доказать главе племени свою полезность, Жаба взялась за оружие и вместе с одногодками кинулась в бой, пытаясь стать такой же, как женщина Волколак, возглавлявшая их штурмовой отряд.
Не получилось.
Болтом её наградили ещё у стен, но характерная девица, всю жизнь копившая в себе ненависть к окружающему миру, показала зубы, полезла на стену, где получила ещё несколько травм, а после, ударом увесистой палицы, низвергнута обратно. Последнее, что она помнила, это как лежит на трупе гоблина, а со стены ей на голову летит какой-то предмет, после чего она теряет сознание. Нашли Зелёную внутри горы трупов, когда кто-то из добивавших рыкунов проткнул ей ногу копьём. После очередного ранения девица жалостливо запищала, думая, что это по ошибке сделал кто-то из своих. Ведь она как и другие была убеждена — «хищники не могли проиграть травоядным».
Благодаря предвзятому отношению, травле которой она подвергалась с детства, и очень незавидной судьбе, ожидавшей её впереди, Жаба почти сразу пошла на контакт с Пом. Сама стала проявлять инициативу в разговорах, расспрашивая о нашем быту и правилах. По секрету, она даже призналась, что боялась своего возвращения в племя, то есть обмена. Тем самым, в очередной раз доказав мне, что проблем в обществе хищников ничуть не меньше, а может даже и больше, чем у нас. К тому же, нашлось и кое что общее, а именно, ненависть к одному определенному виду.
 
Рыкуны, ебучие гоблины, самая тёмная, жуткая и мерзкая неприятность, с которой мы только могли столкнуться. С ними не наладить контакта, не договориться и не заключить перемирия. Их число постоянно росло. Женщины гоблины, из-за своих малых размеров рожали одного, максимум двух мелких уродцев в месяц-полтора. Но не дай бог какой-то крепкой, большой и выносливой женщине попасть в их руки, на свет выйдет одновременно девять, десять, а то и одиннадцать гоблинов. И так каждый месяц-два, до тех пор пока самка не умрёт. Рыкуны были повсюду, и даже Волколаки, опасаясь их перевеса в численности, предпочитали лишний раз не устраивать резни. Гоблины контролировали территорию вокруг холмов, жили постоянными налётами, движением и поиском новых мишеней для своих издевательств. От подобного разбойного образа жизни часто обладали излишками продуктов и разного рода полезными ресурсами, с радостью меняя тех на любую из доступных у хищников женщин. Рабынь из племен травоядных они насильно оплодотворяли, два-три года мучали, выводили потомство, а после когда жертва теряла возможность рожать, убивали и съедали. Если же хищники сдавали своих женщин в «аренду», такое практиковалось, когда в племени не хватало еды, то их так же насиловали, плодя потомство, а после возвращали обратно в племя. Гоблины, эти твари, кажущиеся безмозглыми и тупыми существами, по зубам и клыкам различали тех, кого можно убивать, а кого нельзя. Что в очередной раз доказывало присутствие в их племени какой-никакой дисциплины и порядков.
Обработав ноги, не став забинтовывать и оставив подсыхать, Хохо, требовавшая от меня покоя и отдыха, исполнила последнюю просьбу. Не эротическую, а вполне себе обычную. Принесла мне в кровать, для примера, большой арбалет. Потом принесла ножик, деревяшки, обломки меди и железа, камешки и палочки, лёжа среди которых, я чувствовал себя скорее ребёночком-переростком, в окружении игрушек, нежели попаданцем прогрессором.
Иронично, но факт, практиковать частичное использование силы я так же взялся именно на игрушках… игрушках для взрослых.
Маленький и компактный, почти карманных размеров арбалет из дерева и коровьих жил стал первым моим творением в этих экспериментах. Сначала я пытался в деревянном бруске прорезать канавку, без магии создать отдельную часть, и оно, как казалось мне, почти получилась, но как только рука моя дотронулась до железа, ласковый, не такой резкий и обжигающий как раньше свет осветил погрузившуюся в полумрак комнату.
Бронзовый спусковой механизм, железный элемент натяжения(дуга похожая на лук, плечо), а так же, как никогда ранее, прочная, тяжёлая в натяжении тетива. Оружие, удобное, в меру лёгкое и даже с мушкой(прицелом), выглядело почти что современным, если не брать во внимание примитивный, однозарядный механизм. Вокруг меня, словно превратившись в надкусанные батарейки, тусклым светом замерцали располовиненные ресурсы. Моя сила, не знавшая до конца, чего хочет её глупый хозяин, по надрывала всего и по немного, в конечном итоге создав нечто среднее.
Арбалет, разглядывая его в упор, мне казалось, что о данном устройстве я знаю достаточно. Понимаю принцип действия, чётко вижу детали. Только было что-то ещё. Возможно, дьявол крылся в мелочах, а вернее, в процессе создания самих деталей. Я видел целый арбалет, но ещё не разу не держал в руках какой-либо из его отдельных компонентов. Я не знал веса, точной длины, названия подходящего ресурса и способа его обработки, возможно, причина моего поспешного созидательства крылась именно в этом.