Вечно дикая

– О, доброе утро, дорогая! Надеюсь, ты хорошо спала, – приветствует меня мама, обмениваясь с Астрид веселым секретным взглядом из-под своих очков для чтения – она обновляет оправу каждую весну – и вновь сосредоточиваясь на своем журнале.
Мои щеки вспыхивают. По крайней мере, они, кажется, ладят друг с другом.
– Похоже, сегодня будет хороший день.
– Обязательно! – вторит Саймон, на мгновение прерывая свое занятие у плиты, чтобы улыбнуться мне. – Дай мне секунду – и я приготовлю тебе латте.
Я хмурюсь.
– Тебе нужна помощь?
Не помню, когда в последний раз видела, чтобы Саймон готовил что-нибудь сложнее картофельного пюре быстрого приготовления. Тем не менее на каждой конфорке стоит сковорода или кастрюля, а в воздухе витает запах бекона. Он даже надел один из моих рождественских фартуков поверх своего стандартного свитера, жилета и брюк.
– Конечно! Медленный огонь – вот в чем секрет успеха.
Саймон помешивает деревянной ложкой хашбрауны, а затем стряхивает с себя прихватку.
– С тех пор как ты съехала, Саймон вновь открыл в себе страсть к кулинарии, – сообщает мне мама, делая глоток своего пенистого напитка, и сухо добавляет: – А еще он пьет уже третью чашку кофе сегодня утром.
– Третью, – повторяю я, вскидывая брови. Его предел всегда был одна чашка, а Саймон – человек привычки. – Это многое объясняет.
– Я буду еще одну, Астрид, – окликает Бьерн со своего места в кресле.
Его внимание приковано к роману, который он держит в своей мясистой руке. Бьерн щурится от слепящего солнца и протягивает свою керамическую кружку, словно ожидая, что она подойдет и возьмет ее.
И Астрид действительно, не колеблясь, поднимается с табурета.
Но раз уж я еще не уселась, иду за чашкой сама.
– Я налью.
Наклоняюсь к праздно сидящему в моей гостиной мужчине, и Бьерн отрывает глаза от книги. Кажется, он выглядит удивленным, увидев меня.
– О, ладно. Черный, пожалуйста.
Я хмыкаю, направляясь к кофейнику.
– Что такое, Бьерн, у тебя ноги отказали? – небрежно бросает Джона, спускаясь по лестнице. Он только вернулся из душа.
В его тоне нет язвительности, но я все равно бросаю на него предупреждающий взгляд.
– Да, да, – бурчит он, ласково проводя рукой по моей спине, когда проходит мимо к Астрид. Он наклоняется, чтобы поцеловать ее в лоб. – Здесь лучше спалось, мам?
Та улыбается, глядя на него снизу вверх.
– Несомненно. Две односпальные кровати – это прекрасно. Мне не пришлось терпеть его ворочания.
– А как вы спали? – Джона переводит взгляд с Саймона на мою мать и вопросительно поднимает брови.
– Как ребенок под снотворным, – мурлычет мама, протягивая мне журнал, чтобы показать элегантный сарай, украшенный белыми гирляндами и цветочными композициями. – Что думаешь об этом месте, Калла? Виноградник в сельской местности. Это развивающийся винодельческий регион в Онтарио, – добавляет она для Джоны и Астрид, и ее зеленые глаза порхают между ними. – Они разрешают всего несколько свадеб в год, но я знаю их владельцев. Могу поспорить, что, если я свяжусь с ними, они с радостью согласятся организовать вашу свадьбу.
– Мы еще не решили, где поженимся, – напоминаю я ей как можно спокойнее. Я надеялась, что хотя бы успею выпить кофе, прежде чем она заведет речь о свадьбе. – И графство находится в двух часах езды от Торонто. Так что добираться туда придется всем.
– Ну да, я в курсе, но это гораздо ближе, чем полет на Аляску, милая. – Она говорит этим уговаривающим тоном, который использует всегда, когда пытается убедить меня в своей правоте.
Саймон громко кашляет.
– Разумеется, надо подумать и о семье Джоны, – поспешно добавляет мама, глядя на Астрид. – Сколько у вас родственников в Норвегии?
– О, ну… – Астрид снимает очки для чтения в черной оправе. – Мой брат Арне с женой и дочерьми, второй брат Оддвар. У него трое детей и четверо внуков. Нет, внуков уже пятеро. А еще есть мой единственный оставшийся в живых дядя по материнской линии…
Пока она рифмует имена, я наполняю кружку Бьерна свежим черным кофе, а затем поднимаю кофейник, предлагая наполнить и кружку Джоны.
 
– Супер. Куча незнакомцев на нашей свадьбе, – бормочет Джона под нос, достаточно громко, чтобы его услышала только я.
– Ну не все они незнакомцы. Ты же знаешь детей Бьерна, – поддразниваю я, ожидая, что он нахмурится. Складка на лбу появляется почти сразу после того, как он делает первый глоток.
– Я уже говорила об этом Калле, но, учитывая, что гости разбросаны от Аляски до Норвегии, гораздо разумнее было бы выбрать место где-нибудь посередине для свадьбы. Например, Торонто. Ты согласна?
Астрид сдвигает брови.
– Наверное, да.
– Вот видите, дети? – Мама торжествующе улыбается.
– Мам… – предупреждаю я. Она слишком сильно давит.
– Или они могут пожениться в Осло, – возражает Астрид, перелистывая страницы со свадебными платьями. – Верно, vennen?
Замечаю в ее голосе нотки сомнения. Она предлагает это потому, что так ей больше хочется, или потому, что ей вдруг захотелось иметь равное право голоса на свадьбе своего единственного сына?
– Я не думаю, что… – Мама сдвигает брови. Такого ответа она не ожидала. – Может, будет проще определиться, когда дети назначат дату, и мы составим список гостей. Посмотрим, откуда будет большинство приглашенных. Согласна?
Астрид медленно кивает.
– Звучит разумно.
Я встречаю взгляд Джоны и вижу, что он ухмыляется. Мы оба знаем, что сколько бы имен ни назвала Астрид, моя мать удвоит это число, и все они будут из Торонто.
Все это вообще не имеет никакого значения, потому что ни одна из них не будет решать, где мы с Джоной поженимся!
– Знаешь, ведь есть способ избежать всего этого, – напоминает он мне.
Должно быть, он видит ярость в моих глазах.
– Сейчас этот вариант кажется мне очень заманчивым, – признаю я.
– Что кажется заманчивым? – спрашивает мама.
– Ничего, – в унисон отвечаем мы с Джоной.
Саймон протягивает мне щипцами ломтик бекона с хрустящей корочкой.
– Думаю, вы с Джоной должны сами решить, что для вас лучше, а мы поможем это организовать. Верно, Сьюзан?
Если он и чувствует ее язвительный взгляд у себя за спиной, то не обращает на него никакого внимания, широко улыбаясь нам.
– Спасибо… Эй! – визжу я, когда Джона выхватывает мой бекон.
С ожесточением выдергиваю мясную полоску из рук, чем заслуживаю его игривую улыбку.
– Мой кофе готов? – кричит Бьерн из гостиной.
Улыбка Джоны мгновенно исчезает. Он уже открывает рот – несомненно, для того, чтобы выдать ответный конфронтационный выпад, – а я засовываю ему в рот ломтик бекона, чтобы он замолчал, и в довершение предупреждающе качаю пальцем.
– Давай я отнесу. – Астрид протягивает руку, чтобы забрать у меня кружку Бьерна.
– Калла, где, ты говоришь, лежат яйца? – Саймон показывает мне открытую коробку с одиноким яйцом внутри.
– На нижней полке. Я купила два десятка в пятницу.
– О, я их использовала, – произносит Астрид, ставя кофе Бьерна на столик рядом с ним и ласково похлопывая его по плечу.
 – Все? 
– Ну да. Только на Kvæfjordkake и Karamellpudding уходит дюжина яиц. В risengrynsgrøt их нет, но для…
Астрид называет еще несколько блюд, названия которых я не произнесу, а Саймон чешет подбородок, созерцая кастрюли на плите и одинокое яйцо.
Я вздыхаю.
– Тогда съезжу к Рою и попробую раздобыть еще.
– Не хочу доставлять тебе…
– Это совсем рядом – десять минут, не больше. Ничего страшного.
Кто знает, как меня встретят после нашей вчерашней ссоры.
– Если все нормально, – добавляю я.
– А что, мы не сможем позавтракать Саймоновой всемирно известной яичницей с беконом в английском стиле без яиц?
Плетусь к вешалке и надеваю свою зимнюю куртку.
– Мне все равно нужно завезти Рою его рождественские подарки.