Собиратель Сухоруков (СИ)

Народ заволновался. Одно дело, когда приперся давно забытый владыка – ему легко не доверять. Даже приятно немного. А теперь что ж: друг другу не доверять придется? Кто угодно возьмет да и заявит: Красное Перо уже третий день прогуливает, дайте я его к себе в холопы определю?
И я дам. Даже себе забирать не стану. Пусть поймут, что выгоднее на меня поработать.
Народ тихо бурлил, пораженный моим коварством, но не расходился. Потому что у алтаря продолжали стоять на коленях шестеро излучинцев. Тех самых, что смогли достать моих людей. Кого-то даже упокоить. Их судьба оставалась неясной. Пора снова выходить на авансцену.
– Кровь! – выкрикнул я. – Кровь – основа жизни. Жидкий огонь солнца, питающий каждого из нас, питающий самих богов. Нет лучшего дара богу, чем кровь. Нет большего греха, чем отнять кровь у другого. Не врага, но человека владыки.
– Эти шестеро пролили кровь моих людей. И расплатиться за этот грех они могут только своей кровью. Мы подарим ее Великому Змею Земли, дабы он смилостивился ко всем нам.
В полной тишине я отступил. Все в этом мире понимали, что кроется за моими словами. Смерть. Жестокое и кровавое жертвоприношение во славу бога. Практически любого. Бывали жертвы добровольные, которые будили восторг в местных сердцах. Но это не сегодняшний случай. Сегодня излучинцы столкнулись с непреодолимой, но не радующей их реальностью. И, конечно, они вряд ли слышали о переменах, что случились в Крыле не так давно.
Я же не спешил их этой информацией обрадовать.
Вперед снова вышел Шаманыш. Он начал привычный экстатический танец перед принесением жертвы богу. Вернее, непривычный: ведь теперь этот юноша выводил главную «партию». Без помощников, без их хора, грохота барабанчиков и трещоток выходило не так величественно – но парень очень старался. Он пел, рычал, вопил о величии Змея. О его силе и мстительности. Он выкрикивал заклинания, с помощью которых его бог парализовал чудовищ, возводил нерушимый щит против Чужого и даже сбрасывал с небосклона коварную Звезду Утреннюю.
Наконец, Шаманыш взял ритуальную чашу и поставил ее перед алтарем. Махнул рукой, и мои воины подхватили первого пленника.
– Вытяни руки! – пророкотал жрец и резко полосанул ножом по запястьям.
Воины крепко держали руки пленника над чашей, куда бесшумно капала драгоценная влага. Шаманыш велел подвести второго, повторил процедуру и воздел руки к небу:
– Ваша кровь, ваша жизнь отдана Золотому Змею Земли. Вся. Без остатка. И только бог отныне определяет срок вашей жизни. Ибо теперь вы – божьи люди.
Так в Излучном познакомились с новым культом Змея – мягким и щадящим. Обряд прошел, как по нотам. Сначала я вернул семьям большую часть пленных – и они подуспокоились. Затем появилась угроза казни шестерых. Если это обозлило, то немногих – самых близких. Остальные же были довольны тем, что не казнили их мужчин. А когда стало ясно, что эти шестеро не умрут – народ был почти счастлив. Как счастливы и пленники: лучше уж быть живыми рабами, чем просто мертвыми.
С Шаманышем мы, кстати, договорились, что первое время эти шестеро будут работать на строительстве моих новых владений возле «пещеры Алладина». Тот, конечно, хотел сразу начать возводить платформу для нового храма, но я его убедил, что сначала следует укрепиться в Излучном. Зачем строить храм, если он сможет потом достаться другим.
Обряд шел долго, но в ходе него я не только умиротворил селение, но и разжился дармовой рабочей силой. И уже на следующее утро отправился в Крыло.
 Глава 5. Дом, милый дом 
 
А в Крыле жизнь текла так тихо и спокойно! Настолько обывательское умиротворение пропитывало столицу (экс?), что невольно хотелось расслабиться и ничегошеньки не делать. Войти во дворец, подняться в свою верхнюю комнатушку, хлопнуть в ладоши да велеть подать жаркого с овощами.
Что еще для счастья нужно? У меня ведь всё и так было! Ну, почти.
Честное слово, я даже засомневался: а может, ну его нафиг? Вот это вот всё. Вернуться в Крыло и зажить барином в своей вотчине! Неужели в покое не оставят?
 
Не оставят.
Пока все на Великой офигели и пытаются дать оценку недавним событиям, пока никто не принял решения – надо шевелить булками! Готовиться надо.
В Крыло я забрал всех ополченцев, которые больше недели не были дома и уже готовы рвануть в самоволку, а также половину золотых. Со мной поехали Глыба, Тихий Ветер и, конечно, Ннака. Фактически запуск всех работ в Излучном я оставил на беднягу Черного Хвоста. Наверное, час парня инструктировал, парень в волнении измял свой передник, но я утешил его (да и себя тоже), что уезжаю всего дня на три. Для него главное: не сделать хуже и удержать жителей Излучного в покорности.
С тем и отплыли, едва солнце встало. В Крыле были уже в сумерках. Я только и успел, что разместить людей, отпустить ополченцев, сказав им теплые слова благодарности и вручив подарки из добычи. Отправил гонца к Кочи, чтобы утром пришел. И уже вдвоем с моим неизменным чубатым горцем мы при лучинах провели новый переучет казны. За несколько дней моего отсутствия она снова «похудела» – но я к этому был морально готов.
Когда наутро пришел Кочи, я уже вовсю корпел над списком: кого из дворца и Крыла забрать в новую столицу. Балласт мне не нужен – только полезные люди. В этом – тоже плюс нового места.
– Хочешь во дворце править? – без предисловий начал я.
– Чего? – нахмурился вождь. – Ядовитым кактусом с утра перекусил уже, владыка?
Характер Кочи не менялся. Какие бы хорошие отношения у нас ни были – язвой тот оставался первостатейным.
– Я в Излучное перееду. Помнишь ведь, о чем говорили мы? Собирать надо четлан. Воедино. Иначе переубиваем, перетравим друга, а выживших чужие владыки подчинят, – старик кивнул. –Вот этим и займусь. А оттуда собирать народ сподручнее.
– Смелое решение, – потер гладкий подбородок Кочи. – Странно, конечно. Но деды помнили, что когда-то и в Крыле не было ни владыки, ни храма Змеева. Всё меняется.
– Верно, – поддакнул я. – Только в Излучном я весь в одну сторону смотреть буду. А назад оглядываться станет некогда. Вот и нужен мне здесь доглядчик.
– Я что ли? – усмехнулся собеседник.
– Только на тебя и думаю. В эти дни ты за Крылом присматривал. Вот и за всей долиной Серой Воды присмотришь.
– А на кой мне эти хлопоты?
Начинался торг.
– Да уж внакладе не останешься. Во-первых, занимай дворец. Одну половину не занимай – сюда я буду приезжать. Да на трон не садись! Поставь какой-нибудь мешок рядом – и с него властвуй. Во-вторых, объявлю тебя своей правой рукой – мне как раз здоровой правой не хватает.
– Вот уж честь так честь! Буду ее на лепешки маисовые намазывать – слаще меда станут!
– Честь тоже хорошо. Подумай, кем ты станешь в Крыле по сравнению с прочими вождями?
Кочи задумался. Хитрые бесенята заиграли в глазах – ужо наплачутся вожди в бывшей столице!
– Но и это не всё. Будешь от моего имени собирать подати со всех селений к востоку от Излучного. Как и раньше было. Двадцатую часть оставляешь у себя – остальное будешь отсылать мне.
– Ого, какой подарок! С чего такая щедрость, владыка?
– Это не подарок. Это плата за службу, за то, что от моего имени суд будешь вершить, безопасность обеспечивать, – Кочи округлил глаза и приготовился разразиться новой порцией желчных речей, но я его остановил. – Стража будет обеспечивать. Во дворце поселится двадцатка Золотого воинства. Кстати, содержать ее будешь из своей части податей. Двадцати бойцов на мелких разбойников хватит. Ну, а если посерьезнее беда случится – шли гонцов в Излучное. Я же, как-никак, владыка.
– Круто берешь, – хмыкнул старый вождь. – Уж ломаешь, так ломаешь. Скажи мне, Сухая Рука – откуда в тебе это взялось? Я ж тебя помню: то ерунду нес, то вообще немтырем мычал.
– Бог смилостивился, – к таким вопросам я готовился заранее. – Сказал, что Чужой меня одурманил. Но Золотой Змей Земли сильнее сил Звезды Утренней. И освободил мой дух. А то, что ломаю… Так, думаю, не убей Толстяк Соловушку, я бы, возможно, ломать и не начал.