Любовный контракт (ЛП)

Я не могу перестать смотреть на ее руку. Я не могу перестать смотреть на ее ноги. Я не могу перестать глубоко вдыхать духи Тео, которые пахнут ванилью и корицей с примесью чего-то более озорного.
Она должна вернуться домой через два дня.
Всего через два дня.
Предвкушает ли она покой и уединение в собственной квартире? Или она будет скучать по нашим ужинам, по утреннему кофе, когда мы оба еще сонные и расслабленные, по нашим совместным поездкам на работу?
Я точно буду скучать по ним.
На самом деле, насколько сильно я буду по ним скучать — это вопрос.
Последние десять лет я выкладывался на полную, чтобы никогда больше не утонуть в этом чувстве потери, пустоты, беспомощности…
А теперь, всего через несколько недель после начала отношений с Тео, я уже отклоняюсь от своего плана. Где моя дисциплина? Где мое планирование? Где мой самоконтроль?
Это якоря моего существования, а они тают, словно и не были прочным железом, а всего лишь хрупкими мыльными пузырями.
Во время ужина я почти не обращал внимания на Ангуса. Весь смысл был в том, чтобы докопаться до сути и выяснить, что же на самом деле заставит его принять решение при покупке недвижимости. Вместо этого я погрузился в игру ревности и отношений, получая огромное удовольствие от того, как мне хорошо сидеть на моей стороне кабинки с Тео, свернувшейся под моей рукой, доказывая, что только я знаю, что на самом деле двигает ей.
Я был небрежен на ужине. Не следовал стратегии. Я мог сделать гораздо больше, чтобы завоевать Ангуса, и сделать из Джессики союзника, а не врага.
Я совершил ошибки, потому что был эмоционально отвлечен.
Из-за Тео.
― Ты выглядишь напряженным, ― говорит она.
― Я не напряжен.
Ее бровь выгибается, как черный знак вопроса.
― Я думала, мы обещали не лгать друг другу?
Черт побери. Почему я придумал это правило?
― Ладно. ― Я выдохнул. ― Я немного напряжен.
― Почему? ― Тео приподнялась на своем сиденье. ― Ангус нанял тебя! Он хочет, чтобы ты нашел ему участок.
― Это правда, он сказал, что хочет, чтобы я сделал это. Но мы еще очень далеки от подписания договора.
Тео изучает мое лицо.
― Ты не думаешь, что это было реальное предложение?
Я смотрю на нее, поражаясь тому, как быстро она учится.
― Ты мне скажи… как он это сформулировал?
Тео задумывается, вспоминая.
― Он сказал «может быть, мне стоит нанять тебя»… Думаешь, он проявлял доминирование? Пытался создать динамику сотрудник-начальник?
― Мы привлекли его интерес и создали эту милую соревновательную атмосферу, которая его заводит, но это работает только до тех пор, пока он чувствует, что у него есть преимущество и он получает то, что хочет.
Именно поэтому я должен быть очень, очень осторожен, когда дело касается Тео…
Ангус считает ее своей собственностью. Это сработает только в том случае, если он будет думать, что выиграл…
Есть сотня вещей, которые могут пойти не так, даже если я сыграю идеально. А я не играю идеально, даже близко, ― моя голова занята девушкой, сидящей рядом со мной. Даже в этот самый момент мой взгляд неудержимо падает на эти прекрасные ноги.
Мне нужно взять себя в руки. Перестать относиться к Тео как к моей настоящей девушке и использовать ее по назначению: как партнера в деликатной операции.
Я не могу защитить ее от Ангуса или Джессики и не могу позволить себе отвлекаться, когда мы вместе проводим время. Да и вообще, я не должен сейчас отвлекаться. Не держаться за руки и не смотреть на ноги Тео.
Я фиксирую свой взгляд на дороге.
До тех пор, пока примерно через пять секунд он снова не соскальзывает в сторону…
― Ну… ― говорит Тео, бросая на меня неожиданно дьявольский взгляд. ― Если ты чувствуешь себя напряженно, не протянуть ли мне тебе руку помощи?
Добрые намерения, которые я вынашивал, исчезают в мгновение ока.
― Да, блядь, ― рычу я, выкручивая руль, чтобы съехать с дороги при первой возможности.
  
ГЛАВА 21
 
Тео
Салливан останавливается у смотровой площадки над водой. Я вдруг начинаю нервничать, хотя только что сама попросила его об этом.
 
Он поворачивается и смотрит на меня, его рука легко лежит на руле, рубашка распахнута у ворота, глаза темные и блестящие в лунном свете. Форма его губ так прекрасна, что мне с трудом верится, что я их целовала.
Верх машины опущен, но все равно кажется, что мы находимся в своем собственном маленьком воздушном пузыре. Все, что я слышу, ― это стук моего сердца в ушах, а все, что я вижу, ― это Салливан.
Он обхватывает мое лицо ладонями и целует меня. Поцелуй кажется запретным, украденным и от этого еще более восхитительным. Наше уединение в машине, вдали от Ангуса, вдали от дома, кажется изолированным даже от наших собственных обещаний.
Все причины, по которым я должна была защищать себя, быть осторожной, оберегать свои чувства, кажутся принадлежащими другому времени и месту. Здесь и сейчас мы только вдвоем, над нами ― звезды, снизу ― шум прибоя. Салливан прижимается к моим губам, его руки исследуют мое тело…
Я расстегиваю пуговицы на его рубашке и просовываю руку внутрь, касаясь его теплой, обнаженной груди. Мои пальцы нащупывают пояс его брюк. Но Салливан останавливает меня.
― Подожди.
Я уже задыхаюсь, словно от бега.
― Что случилось?
― Ничего, все в порядке. Только… ― Салли слегка морщится, как будто ему приходится делать что-то, чего он очень не хочет. ― Я не хочу причинять тебе боль, Тео.
― Тогда не надо. ― Я снова целую его в губы, в шею, в тот кусочек теплой кожи, где я распахнула его рубашку…
― Но ты сказала…
― К черту мои слова. Разве ты не хочешь этого?
― Больше всего на свете, ― стонет Салли, и я слышу, что он искренен. По позвоночнику пробегает дрожь, по коже рассыпаются искры. Я целую его и целую, снова расстегивая пуговицы на его брюках.
― Тогда перестань говорить.
Именно так он и поступает, он не отрывается от меня, его глубокий, теплый и влажный поцелуй длится, пока я не пьянею от его вкуса и не схожу с ума от его прикосновений.
― Ты имела в виду то, что сказала? ― бормочет Салли. ― О том, чтобы помочь мне расслабиться…
― Конечно. Будет справедливо, если я отплачу тебе тем же… ― Я уже почти освободила его член из брюк. Он зажат под молнией, большой и возбужденный.
Но Салли снова останавливает меня, положив руку мне на запястье.
― Как бы мне это ни было приятно, есть кое-что, чего я хотел бы больше.
― Что? ― нервно спрашиваю я.
― Я хочу еще раз попробовать тебя на вкус…
Салли закидывает мои ноги себе на плечи, так что мои икры свисают ему на спину. Юбка задирается почти до талии, и он ныряет между моих бедер, засовывает один палец под ластовицу трусиков и оттягивает их в сторону. Прохладный воздух обдает мою голую киску. Мгновение спустя горячий, влажный язык Салливана проникает в меня, заставляя меня задыхаться от восторга.
― Мой рот наполняется слюной каждый раз, когда я думаю об этом…
Он проводит языком по моей киске, и я испытываю такой взрыв удовольствия, что мои глаза закатываются, а голова откидывается в открытое окно машины.
Я обхватываю ладонями его затылок, ощущая густую мягкую щетину там, где его волосы коротко подстрижены, и более длинные шелковистые пряди, которые пропускаю через пальцы. Мои ноги раздвинуты, бедра прижаты к его голове. Тепло и удовольствие от его рта настолько всепоглощающие, что кажется, будто он съедает меня заживо.
Он поднимает голову, чтобы встретиться со мной взглядом, его губы припухли и стали влажными.
― Мне чертовски нравится твой вкус.
Он чуть опускает голову, все еще глядя мне в глаза, и медленно проводит языком по моей киске.
― Мм… ― рычит он. ― Чертовски вкусно.
Я никогда раньше не видела, как мужчина ест мою киску. Я всегда немного стеснялась секса в целом, предпочитая заниматься им в темноте. И Трент не горел желанием зарыться у меня между ног, независимо от освещения.