Погоня за «оборотнем»

— Спасибо за звонок, Чиф. Я сообщу Барнсу о…
На другом конце провода уже никто не слушал.
— … возможной связи между убийствами.
Сейлес повесил трубку, сходил в ванную и направился было в спальню.
— Мартин?
— Я уже поговорил, ма. Пойду спать.
— Я сделала бутерброд с ветчиной.
— Не буду, спасибо, ма.
— Надо поесть, Мартин.
Вздыхая, Сейлес спустился на кухню и съел бутерброд с ветчиной, за которым последовал соленый огурчик и ломтик шоколадной сдобы. Все это он запил двумя стаканами молока. Каждому приходится есть и умирать. Но то, что люди начали умирать толпами, не говорило о связи первого и второго. Связи с чем? И что значит «толпами»? Это как лишний вес?
— Куда ты направляешься, Мартин?
— Надо позвонить.
— Позвони из кухни. Я тебе еще бутербродик сделаю.
— Это служебный разговор, ма. Я позвоню наверху.
Сейлес не знал номера телефона Олдриха, поэтому позвонил в Управление полиции и попросил соединить с ним. Телефонист сказал, что Олдриха на месте нет, так как была еще половина четвертого утра. Сейлес настаивал, объяснив, что он только что разговаривал с ним. Не зная, откуда звонил Олдрих, он тем не менее попал в точку. Телефонист извинился за оплошность и соединил Сейлеса с Олдрихом.
— Это я, Сейлес.
— Что ты хочешь мне сказать, чертов умник из федерального бюро?
— Вот ты сказал, что мы подставили таксиста, а ведь мы этого не делали. В информации о деле, с нашей подачи, имя Нидлмэна не фигурировало. Кроме твоих и моих ребят, никто не знал, что Нидлмэн работал таксистом, а значит, что он мог выступить свидетелем. Да еще те ребята, что присутствовали на встрече, ну и, естественно, сам Нидлмэн. Если он начал трепать языком в гараже или кому-то проболтался, то это его проблемы. Если это не так, то с нашей стороны утечка информации. И, наконец, убийство Нидлмэна с целью ограбления отметает всякую связь с убийством Ван Митера.
— Нидлмэн занимался частным извозом, — исключил Олдрих первое предположение Сейлеса.
— Ты хочешь сказать, он не работал в таксопарке?
— Именно.
— Тогда это наша проблема. А не мог он трепануться где-нибудь в баре дружкам, своему ребенку, шурину, жене?
— Жена сообщила, что она единственная, кто знает о случившемся. В бары он не заглядывал. Только работа и дом. Мы уже все выяснили, чертов умник.
— Тогда это наша проблема.
— Именно.
— Может, это было просто вооруженное ограбление?
— Пусть будет ограбление, если тебе так нравится. Я там не был и не могу тебе сказать, так ли все было на самом деле.
— Чиф?
— Что?
— Знаю, что ты злишься, у тебя есть на это полное право. Ты больше разозлишься, когда я тебе еще кое-что расскажу. А расскажу я тебе три вещи. Во-первых, мы знаем одного крутого по кличке «Невозмутимый Д». Его телохранителя замочили через два дня после Ван Митера в Риверсайд-парке. Тебе это, очевидно, известно из газет. Убитого обнаружил сторож при парке. Он сообщил в полицию, на место выехали детективы из Отдела по расследованию убийств. Пригласили и нас, поскольку убитый имел непосредственное отношение к крупному наркодельцу. Мы сделали то, что, по вашему мнению, нам делать не следует, но мы все-таки это делаем иногда. Мы сказали, что сами проведем баллистическую экспертизу и передадим вашим ребятам копию заключения. Знаешь, такой дружеский жест с нашей стороны. Мы прогнали полученные данные через компьютер, чтобы выяснить, не проходил ли пистолет по другим нашим делам. И действительно, он всплыл. Именно из этого пистолета убили Ван Митера. Копию баллистической экспертизы мы, знаешь ли, «забыли» вам переслать.
Во-вторых, мы владели информацией об одном бомже. Он жил на улице в картонной коробке рядом с рестораном, где Ван Митер с потаскухой обедали. Бродяга нашел солнцезащитные очки, которые, как он сказал, она уронила, садясь в такси перед тем, как замочить Ван Митера. Бомж передал очки нашему агенту. Мы получили список тех, кто приобрел их, а это люди не бедные. В мире такие дорогие очки носят только двести пятьдесят человек. Около двух суток назад этот бомж скончался. На место выехали чистоплюи, не подозревающие о связи между двумя смертями. Об этом промелькнуло сообщение где-то, но на него ты и внимания не обратил бы. Смерть бомжа выглядела естественной и, как заключила полиция, наступила в результате асфиксии, вызванной рвотной массой от чрезмерного употребления спиртных напитков.
 
В-третьих, да, Ван Митер замарался, ты прав. Он попутно обделывал свои делишки, а та потаскуха, которая трахалась с ним за обещанную наркоту, но от Ван Митера ее не получила, решила его замочить. Да, ты прав, все происходило приблизительно так.
И все это я тебе говорю потому, что, как мне кажется, мы находимся в такой ситуации, когда может быть замаран кое-кто еще. Кто-нибудь из твоих или моих ребят. Неисключено, что и из тех, кто присутствовал на совместном совещании. Нам следует провести мощную операцию по предотвращению утечки информации. Ты расскажешь обо всем, что сообщил мне, тому, кому считаешь нужным. Я же проинформирую Барнса, так как обязан это сделать. Потом мы встретимся и ты расскажешь, скольких людей ты посвятил в наш разговор и кого именно. И с этого момента можно начинать операцию в соответствии с инструкциями.
— А вы, федералы, и впрямь умники.
— А ты как думал.
— Сейлес?
— Что?
— Спасибо.
— Не за что.
— Сейлес?
— Да?
— С Днем независимости тебя.
  
Глава 19
 
— Что такое «натуральный цыпленок»? — спросил Аронсон. — Это тот, что вырос на воле в сельской местности?
— Таких цыплят в наше время не найдешь, — скептически ответил Барнс.
— Когда ты предложил встретиться в «Опушке» мне послышалось «мощи», и я уж, грешным делом, подумал, что ты хочешь встретиться на кладбище. «Опушка», — это где Ван Митер, царство ему небесное, обедал перед смертью. Хороший он парень был, этот Ван Митер. Мне он нравился. До сих пор не верится. Такая смерть. Как там Сюзан?
— Более-менее.
— Она, видимо, взяла короткий отпуск. Чем она занимается?
Барнс обратился к подошедшему официанту:
— Холодное спагетти с салатом и стаканчик белого вина.
Аронсон еще раз просмотрел меню в слабой надежде найти что-нибудь с копченой ветчиной, но и на этот раз ему не повезло. Он демонстративно закрыл меню и попросил официанта принести ему то же самое. Когда официант, забрав меню, удалился, Барнс сказал:
— Рита сообщила о смерти еще одного человека, связанного тесными узами с мистером Уильямсоном.
Аронсон хлопнул себя руками по бедрам:
— Я любил по-своему Шираз и не обращал внимания на то, кем она была и чем занималась. Ты меня понимаешь. К этим людям привыкаешь, и от этого не уйти. Чувства должны быть естественными, в противном случае всем станет ясно, что ты внедренный агент. А тут ни с того ни с сего убивают Шираз. Я-то был уверен на сто процентов, что «Невозмутимый Д» отомстит этой бабе за убийство Лайонела и одному из людей Лорки за его сделку с ней. Когда убили Шираз, царство ей небесное, я отнес это на счет Лорки, полагая, что он хочет поставить «Д» на место, но Лорка отрицает свою причастность к убийству. Лорка — «голубой», но я ему верю. Более того, Лорка пошел на необычный шаг он сам вышел на меня, сказал, что Шираз не убивал, и даже попросил передать «Невозмутимому Д» свои соболезнования. У Лорки и в мыслях не было ссориться с «Д». «Женщин я не убиваю», — сказал он на ломаном английском, и я уверен в том, что он говорит правду. Он может убить кого угодно, но не женщину. Наиболее вероятным убийцей Шираз, царство ей небесное, остается эта баба, и для «Невозмутимого Д», должно быть, стало ясно как божий день, что у нее были веские причины для убийства его телохранителя и сделки с оптовиком. Поэтому она расправилась и с подружкой «Д», Шираз.
Аронсон наклонил голову к Барнсу и прошептал:
— Ты слышал, что они сделали с Шираз? Рита не сказала тебе?