1924 год. Старовер

– Понимаю, поэтому и хочу уехать.
– Сделаем так. Ты открыто уедешь из села, чтобы народ видел, а мы тебя в лесу встретим и на заимку к себе отведем.
Мы пристально посмотрели друг другу в глаза. Дорохов усмехнулся в бороду.
– Смотрю, сомнение имеешь. Твое право, парень. Вот только у меня перед Абрамом долг неоплатный, а ты ему жизнь спас, так что грех на душу брать не буду. Сделаю все, что смогу.
– Верь ему, Егор. Антип Трофимович – он честный человек. Теперь, извините меня, пойду наверх. Просто с ног валюсь, – аптекарь поднялся со стула. – А! Вспомнил. Егор, в задней комнате жена поставила корыто и налила из самовара горячей воды. Там же пара рубашек и нижнее белье. Выберешь, что тебе подойдет.
– Спасибо, Абрам.
Он только рукой махнул и стал тяжело подниматься по лестнице.
– Я посмотрю, что тут есть, – сказал я и подошел к сваленным в кучу седельным сумкам.
– Смотри, а я пока трупы обыщу.
Спустя двадцать минут на прилавке выросли две кучки. В одной лежали деньги, драгоценности и царские монеты, в другой – оружие и патроны. Отдельной грудой лежала одежда и кое-какие вещи, а среди них – развернутая чистая тряпица, на которой лежали погоны поручика и боевые награды.
Раздевшись до исподнего, быстро примерил отобранные вещи. Подошли вещи «вашего благородия». Френч, правда, был заляпан кровью, да и галифе и сапоги явно не новые, но все вещи выглядели вполне крепко и добротно. В сумках поручика нашлась свежая нательная рубашка, две пары чистых портянок, бритва, обмылок и треть флакона одеколона «Шипр».
– Все, я пошел мыться.
Антип посмотрел на золото, на вещи, лежащие на прилавке, потом бросил взгляд на прикрытую дверь, усмехнулся в бороду и кивнул головой:
– Иди, парень. Постерегу.
Через двадцать минут я вышел с ощущением, словно заново родился, вымытый, выбритый, в чистом белье, не говоря уже о нормальной одежде и сапогах. Быстро пробежал глазами по аптеке. От трупов остались только пятна крови, а у двери стоял Михаил и ласково поглаживал одну из бандитских винтовок.
– Вот, на человека стал похож, – поприветствовал меня таким образом Дорохов и встал со стула. – Ты вещички свои прибери и дверь подопри чем-нибудь, а то, не ровен час, еще кто заглянет. Я позже зайду.
Дверь за отцом и сыном закрылась. Поискал глазами, чем можно ее подпереть, но ничего похожего не нашел и просто вбил вырванный металлический крючок в щель между нижней частью двери и порогом. Не бог весть что, ударом сапога выбьют, но так просто войти не получится.
Быстро осмотрел кольт М1911. Полная обойма. Мне доводилось держать шершавую рукоять точно такого же пистолета в той жизни. Его собрата мне выдали вместе с карабином, когда я только устроился на должность помощника егеря в частном заповеднике в Кении, а уже на следующий день мы с моим новым начальником нарвались на засаду браконьеров.
«Твой братишка мне тогда жизнь спас, – я даже покрутил головой от нахлынувших воспоминаний. – Хватит. Что тут у нас еще? Вот это подарок!»
Мне было чему радоваться, так как я нашел к пистолету еще две полные обоймы и мешочек с патронами россыпью. Засунув кольт за пояс, я аккуратно осмотрел, потом сложил драгоценности в мешочек, добавив к ним полотняную колбаску с царскими десятками, после чего сунул все это в карман галифе. Пачка денег состояла из двух видов банкнот, как я потом узнал, это были советские дензнаки и червонцы. Считать не стал, не до того, а просто сунул их в другой карман, после чего подошел к окну и осторожно посмотрел на улицу. Та ее часть, насколько можно было увидеть, была пуста. Звуки были слышны, но на грани слуха, поэтому настолько невнятные, что разобрать ничего было нельзя, только где-то совсем недалеко выла собака.
Неясность моего положения немного напрягала. Я не аптекарь, поэтому доверия к Антипу не испытывал, но вот только не было другого выхода, как положиться на этого человека. Не успел я отойти от окна, как в дверь постучали, негромко, но настойчиво.
– Абрам, открывай аптеку! – раздался громкий мужской голос.
 
– Сейчас! Погодите! – крикнул я, подходя к двери, после чего подошел к лестнице и позвал: – Кац! Клиент пришел!
Аптекарь быстро спустился и открыл дверь клиенту. В это время я уже сидел в задней комнате и ел. В бандитских сумках нашлись вареные яйца, сало и хлеб. Клиенты пошли косяком, один за другим. После схватки с бандой Вешателя среди местных жителей оказалось много раненых, правда, в основном легко. Прислушиваясь к разговорам, я понял, что Вешатель решил использовать ситуацию, которую создал Левша, преподнеся тому беспомощное село прямо на блюдечке. Вот только бывший штабс-капитан царской армии Смирницкий не учел того, что Торопов ничего не делает просто так. Когда Вешатель с десятком своих людей вышел к подорванному составу, он наткнулся на засаду, устроенную бывшим красным партизаном, и был убит. Вторая часть его банды, ворвавшись в село, только принялась убивать и грабить, как наткнулась на вооруженное сопротивление местных жителей. В результате чего главарь и большая часть банды были убиты. Сбежало, по словам свидетелей, всего несколько человек. Когда ушел последний покупатель, и наступило затишье, Кац зевнул и сказал: – Егор, думаю, никого больше не будет. Я пойду и еще немного посплю, а Софа уже проснулась и скоро должна спуститься. Дождитесь ее.
– Хорошо, – ответил я и, не сдержавшись, зевнул.
Напряжение, державшее меня на ногах, окончательно исчезло, и меня стало страшно клонить ко сну, но, несмотря на то, что ситуация в селе вроде бы стабилизировалась, спать было нельзя. Чтобы не заснуть, ходил по аптеке, изредка и осторожно выглядывал в окно, рассматривал пузырьки, порошки и мешочки с травами. Наконец наверху раздался шум, а спустя еще двадцать минут вниз спустилась хозяйка.
– Как вы тут, Егор?
– Все хорошо, Софа. Только спать сильно хочу. И еще. Вы не могли бы застирать пятно на френче?
– Конечно, все сделаю. Снимайте его. – Она забрала у меня френч. – Теперь идемте со мной. К дому с той стороны сарайчик пристроен. Там тепло, сухо, и топчан с матрацем есть. Летом там муж травы сушит. Идемте!
Глава 5 
Меня разбудил какой-то шум, рука сразу нырнула под подушку, и стоило пальцам нащупать рукоятку кольта, как я окончательно проснулся. Если для местных жителей самые большие проблемы закончились, то у меня они продолжали стоять в длинной очереди. Пока мне удалось решить только свои насущные проблемы, а вот с остальным было далеко не так гладко. Мне был непонятен Антип, который взялся помочь, так как, судя по его замашкам, ему похоронить меня в тайге – раз плюнуть. Кони, оружие и золото здесь в цене, а я видел, как он смотрел на мой кольт и золото. Кто с него будет спрашивать, когда какой-то бродяга в лесу пропадет?
Несмотря на возникшие мысли, я чувствовал себя почти довольным. С удовольствием потянулся. Оделся, пригладил волосы, затем прошел в помещение аптеки. Судя по урчанию моего живота, время было где-то в районе обеда.
В помещении аптеки кто-то негромко разговаривал. «Снова покупатели?»
Вошел. При виде меня лицо Каца посветлело, Коганович нахмурился, и только Антип Трофимович остался невозмутимым.
– Как спалось? – поинтересовался аптекарь.
– Хорошо. Что-то интересное проспал? – спросил я.
– Фима говорит, что восстановили телеграфную линию, и он имел разговор с Красноярском. Там сказали, что завтра сюда пришлют военный отряд и бригаду по ремонту железной дороги. Правда, есть и хорошая новость. Банду Вешателя уничтожили, вместе с ним. Вот и все наши новости. Егор, вы есть будете?
– Буду.
– Софе нездоровится, она прилегла, поэтому сейчас сам принесу. Да, еще. Я вам вещевой мешок приготовил. Сложите свои вещи.
– Вот за это спасибо.
Пока хозяин дома ходил за едой, поднялся со своего места товарищ Коганович. Подойдя, достал из кармана книжечку и протянул мне. Вид у него был бледный, осунувшийся, под глазами черные круги. Правда, на этот раз он был в штанах, и его потертый кожаный ремень оттягивала кобура. Я взял, посмотрел. Это была трудовая книжка, не новая, довольно замусоленная и потертая. На имя Василия Ивановича Бойко, с печатью, но без фотографии. Увидев сомнение в моих глазах, Коганович недовольно сказал: