1924 год. Старовер
– Закрыл на крючок, но если еще кто явится, то выбьет дверь с одного удара.
– Ой-вей! А кто-то обещал счастливую жизнь. Грабежи, банды, большевики. Вы не знаете, от чего нас освободили? Я таки даже боюсь подумать, что нас ждет в будущем при таких обещаниях, – при этом хозяин дома печально покивал головой, потом вдруг вскинулся. – Премного извините меня, молодой человек, я ведь вас так и не поблагодарил. Вы спасли жизнь мне, моей жене Софочке и дочери Сонечке. Что я могу для вас сделать?
– Можно чего-нибудь попить, уважаемый?
– Будет и попить, и поесть. Как только Сонечка заснет, Софочка все сделает.
– Вы думаете, что ваша дочь после этого заснет?
– Я дал ей снотворное. А попить… Погодите!
Аптекарь, продолжая держаться за бок, обогнул стойку и скрылся в задней комнате. Спустя несколько минут вернулся с кувшином и стаканом. Поставил их на стойку, потом вдруг бросил тревожный взгляд на дверь, затем на лежавшего в беспамятстве бандита, и вдруг стал неожиданно ругаться. Поцы и шлимазлы так и слетали с его языка. Я его понимал, у каждого своя разрядка нервов. Пока он этим занимался, я выпил подряд два стакана ягодного морса, и теперь мне захотелось есть. Наконец он закончил ругаться и бросил на меня внимательно-оценивающий взгляд:
– Вы знаете, что сейчас там происходит?
При этом он кивнул головой в сторону входной двери.
– Утверждать не берусь, но, похоже, лесные бандиты режут местную власть.
– Так это банда Левши? – в его голосе послышалось облегчение, что меня весьма удивило.
– Мне-то откуда знать, но при этом село не подожгли, и народ в панике не разбегается.
– Таки он. Уф! Я даже чувствую себя немножко лучше.
– А кто это? – я кивнул на мертвецов и лежащего в бессознательном состоянии бандита.
– Это мое прошлое, – и аптекарь горестно закачал головой. – Ой-вей! Ведь только семь лет прошло… Тот, кого вы так удачно убили, страшный бандит. У него руки по локоть в крови. Его отправили на каторгу, но тогда был закон, а что есть сейчас? Разве это жизнь? Нет, это преддверие ада! Эти люди, которые ничего не знают о жизни, почему-то решили… Он резко замолк, настороженно глядя на меня.
– Мне не интересна местная политика, уважаемый. Я – сам по себе.
– Судя по тому, как вы говорите, чувствуется интеллигентный человек, но при этом как-то странно строите фразы.
Мне не хотелось развивать это направление разговора, поэтому я решил сменить тему и поинтересовался:
– Кстати, как мне к вам обращаться?
– Абрам Кац. Местный аптекарь, как вы уже поняли.
– Егор Аграфов, бродяга, как вы уже поняли, – в тон ему ответил я.
Мы замолчали. В другое время я бы уже подраздел мертвецов, но присутствие хозяина аптеки, с которым, похоже, наладились отношения, сдерживало меня.
«Может, можно будет решить вопрос как-то по-другому».
С улицы не доносилось ни малейшего звука, только было слышно, как сверху ходит и гремит посудой хозяйка. Вдруг она затихла, а потом, подойдя к краю лестницы, не спускаясь, негромко спросила:
– Молодой человек, как вы думаете, нас снова сегодня будут грабить?
– Трудно сказать, мадам, – отшутился я. – Я не местный, поэтому незнаком с вашими обычаями.
– Ой-вей! Вы шутите, значит, не все так плохо, – и женщина снова занялась своими делами.
Мы снова встретились с аптекарем взглядами, потом он бросил быстрый взгляд на револьвер, который я до сих пор держал в руке, и наконец решился сделать мне предложение, которое мне хотелось от него услышать.
– Егор, извините меня, но, судя по вашему босяцкому виду, у вас нет неотложных дел, тем более, что наступает ночь. Вы можете остаться здесь, в аптеке. Кстати, у меня есть хорошая настойка на травах и кедровых орешках.
– Спасибо, но нет. А насчет…
В этот момент раздался осторожный стук в дверь. Я посмотрел на хозяина дома. Тот бросил испуганный взгляд на дверь, затем посмотрел на меня и пожал плечами. Снова раздался стук.
«Не бандиты. Хм. Тогда, может, клиенты».
– Может, покупатели? – спросил я аптекаря.
– Ночью?! – возмутился он, но тут же потух. – Хотя да. Да. Возможно.
Подойдя к двери, я спрятал револьвер за спину, а левой рукой откинул крючок, после чего резко отступил назад. Дверь открылась, и на пороге возник еще один… еврей. Черные вьющиеся с проседью волосы, нос кривой и длинный. Увидев меня, он испуганно замер, но тут из-за моей спины раздался голос хозяина дома:
– Фима, не стой столбом, заходи быстрее! А то на свет если не мошкара, так бандиты налетят!
Я сразу отметил про себя, что, судя по прорезавшемуся юмору, аптекарь как-то быстро пришел в себя, да и к трупам, к моему небольшому удивлению, он оказался привычен.
«Впрочем, время сумасшедшее. Смена властей. Белые – красных – красные – белых. Банды. Налеты. Все это накладывает свой отпечаток. И жена его неплохо держится: ни обмороков, ни плача».
Когда незваный гость перешагнул порог, я закрыл дверь на крючок, затем повернулся и оглядел мужчину. Первым, что бросилось в глаза, был его довольно необычный внешний вид. Нижнее белье, сапоги и кожаная тужурка. Лицо у него было растерянное и напуганное. Косясь на меня, он вошел, но, сделав пару шагов и увидев тела на полу, снова замер.
Кац оглядел своего соотечественника, после чего настороженно спросил:
– Фима, тебя ищут бандиты?!
– У вас тут что? – вопросом на вопрос ответил ему Фима, все еще не отрывая взгляда от тел, лежащих на полу.
– Он еще спрашивает?! Нас здесь всего-навсего пытались ограбить и убить! – неожиданно возмутился аптекарь. – Где твоя советская власть?! Где твое грозное ГПУ?! Где, я тебя спрашиваю?!
– Абрам, перестань кричать на Фиму! – раздался сверху голос хозяйки. – Он не виноват, что у него голова с прибабахом!
– А кто виноват?! Ведь это он у нас большевик! Вот-таки прямо сейчас мне скажи, где твое светлое будущее?! – в голосе Абрама сейчас пробивались истерические нотки. – Или я его увижу только с того света?!
– Меня зовут Егор, – решил я сбить накал страстей. – Что у вас случилось?
– Фима. Э… Ефим Коганович. Э… Здравствуйте. Значит, это бандиты… Погодите! Вы убили бандитов Левши?! – в его голосе появился страх.
– Нет! Это просто бандиты! – заявил уже начавший остывать аптекарь. – Они пришли… Впрочем, я это уже говорил. Затем появился Егор и спас нас.
– Появился, – повторил Коганович. – Это хорошо. Абрам, я пока у тебя пересижу. Можно?
– Можно, – буркнул тот, но уже не злобным тоном, а, скорее всего, расстроенным. – Что, за тобой тоже приходили?
– Да. Наверное. Даже скорее всего… В общем, я у Марии был, когда стрельба началась, – он опустил голову. – Мы видели, как Степана и Ефросинью Рыбак бандиты вытащили во двор и шашками порубили.
– А жену-то за что?
– Так она отвечала за агитацию и культмассовую работу в совете. Потом, думаю, они пошли за мной. В том направлении. Как они скрылись, я ушел задами и сюда.
– А чего у Марии не остался? Или она испугалась и выкинула тебя на улицу?
Коганович сначала замялся, потом промямлил:
– Не хотел женщину подводить.
– Ладно, успокойся. Ты жив, и это главное. Сейчас Софа принесет нам закусить. Ты как, настойки выпьешь?
– Выпью! – возбужденно воскликнул тот. – Внутри все ходуном ходит, не могу успокоиться.
Стоило Кацу уйти за прилавок, в заднюю комнату, как Коганович быстро и негромко сказал:
– Я вас знаю. Вы старовер, были арестованы, и сейчас в бегах.
– Откуда у вас такие подробности, товарищ Коганович? Работаете в ГПУ или в милиции?
– В милиции, – так же тихо сказал представитель власти.
– Раз так, то мне надо вас прямо сейчас убить! Вы еще забыли добавить, что я контра, а значит, непримиримый враг большевиков, а еще мне надо сохранить тайну своего бегства, – сказал я зловещим голосом при этом довольно громко.
– Егор, не надо убивать Фиму. Он хоть большевик, но при этом дальний родственник моей Софочки, – сказал подошедший к нам Абрам, после чего поставил на прилавок графинчик с двумя стопками и зажженную керосиновую лампу. – Мне ведь с ней еще жить да жить, а теперь представьте, что в таком случае у нее появится еще один повод ругать меня за то, что я позволил убить Фиму.