Плоды проклятого древа (СИ)
— Технарь… — Криг покивал головой. — Технарь — это всегда ценный кадр. Если, конечно, технаря зовут не Элит. В досье, которое на тебя завело СКП после вчерашнего, говорится, что ты специализируешься на психотропных эффектах. Вот этот газ, вызывающий страх. Какое-то неопознанное устройство, вызывающее резкую боль и слепоту. Правда, в такое определение плохо вписывается «зеленый меч».
— Сам не до конца уверен в своей специализации, она выглядит весьма обширной. У меня не было возможности проверить себя в разных областях, но пока неплохо получается с разными лекарственными препаратами и тем, что на них похоже.
— Это весьма интересно, — всплеск активности в мозгу Крига говорил о том, что он действительно искренне заинтересовался. — Можешь что-нибудь продемонстрировать? Только без газа, ладно?
— Ладно, — сказал я так, будто до этой просьбы всерьез собирался угостить всех в салоне «ноктюрном», и принялся выгребать содержимое подсумков.
— А еще он шулер, — зло бросил Хэнк, искоса наблюдавший за тем, как на свет из залежей денег появляются шприцы и пробирки с образцами.
— Шулер? — громко переспросил Виктор. — Это же отлично! А то со мной никто сыграть уже не хочет.
— Виктор как-то похитил умения у профессионального картежника, — пояснил Криг. — Что у тебя тут?
— Это я называю «боевой коктейль № 2», — я потряс первым шприцем.
— А есть и № 1?
— Есть, но это был прототип. Он значительно увеличивает физические возможности, снижает чувствительность к боли. Благодаря ему я мог уклоняться от атак Славы и Штурма, а также рвать цепи наручников, защелкнутых за спиной — при том, что мои физические возможности вполне естественны. № 2 сильнее и дольше действует, но вызовет интоксикацию. Тошнота, головокружение, боли. Возможно рвота или диарея, но это вряд ли.
— Хм… что еще?
— Это — сыворотка правды. Объяснять действие, думаю, не надо. Безвредна, действует в течение десяти-пятнадцати секунд, прогнозируемая продолжительность эффекта — около получаса. В шприце одна доза, рассчитанная на человека весом восемьдесят килограммов.
— Надеюсь, ты оставишь это? — Криг кивнул на образцы. — Сам понимаешь, мы должны проверить их действие.
— Затем и принес. Только поторопитесь, хранится это все плохо. Неделя максимум, потом только выкинуть. Ладно, едем дальше. Обезболивающее. Просто и со вкусом. Точнее, без вкуса. И без запаха. Не вызывает привыкания. Полностью отключает все болевые ощущения, кроме тех, что вызваны силой Умников. Конкретно этот образец не вызывает сонливости, но можно добавить эффект наркоза.
— Пока оно выглядит самым многообещающим. Если клинические испытания пройдут нормально, его можно будет реализовывать по легальным каналам. И если оно не настолько скоропортящееся.
— У этого пробника срок годности тоже ограничен специальной присадкой. Без нее будет около семи месяцев.
— Маловато, — протянул Криг. — Обычно срок годности лекарств — несколько лет. Обезболивающих это тоже касается. Больницы обычно закупают крупные партии, чтобы иметь запас на случай крупных происшествий, когда обезболивающее расходуется литрами, но в обычном режиме они тратят всего несколько доз в сутки. Короткий срок хранения не позволит им приобретать крупные партии, не неся при этом убытков, если препараты не израсходованы, а если будут закупать понемногу, то окажутся не готовы к авралам.
— Я вообще сомневаюсь, что смогу снабжать лекарствами кого-то за пределами Броктон Бей. Последнее, о чем я мечтаю — это оказаться придатком к собственной производственной линии.
— Понимаю. У тебя еще что-нибудь есть?
— Вот, — я вытащил из подсумка маленький бумажный конверт, в котором лежали вручную спрессованные и нарезанные таблетки. — Это — значительно ослабленный вариант вещества, которое я использую в качестве стимулятора. Если «боевой коктейль» усиливает тело, то эта штука действует на разум.
— Что-то вроде настойки из мухоморов, как у викингов?
— Разве что в самых общих чертах. Это зелье, — я достал фляжку и потряс ею, — снимает внутренние ограничения. Страх, сомнения, мораль — все, что как-то сдерживает, уходит на задний план. Если бы не эта штука, я бы вряд ли смог отрезать симпатичной девочке пальцы, а потом избить ее. Вдобавок позволяет использовать полный потенциал собственного тела — с соответствующими последствиями.
— Но таблетки такого убойного эффекта не оказывают?
— Они намного слабее. По идее почти безвредны, их нужно есть горстями, чтобы получить передозировку. И срок хранения я оцениваю в год. Можете хоть сейчас попробовать, я угощаю. Аккуратно, они очень горькие, потому что основа — кофеин.
— Отала, дай мне неуязвимость, — сказал Криг.
Девушка коснулась его рукой, и кейп немного оттянул край своей маски, чтобы просунуть под нее таблетку.
— Вот это действительно впечатляет, — сказал он через полминуты. — А от синдрома дефицита внимания можешь что-нибудь приготовить?
— Я не могу изобрести лекарство от несуществующей болезни.
— Жалко. Лекарства от несуществующих болезней — это золотая жила, особенно если есть контакты с врачами, — Криг развалился на сиденье и со вкусом потянулся. — Ну, лекарства лекарствами, но на них особо не заработаешь, если у тебя нет собственного завода. Что думаешь на счет настоящих дел?
— Каких именно? — насторожился я.
— Тебе что-нибудь говорит название «Гезельшафт»?
— Европейская националистическая организация кейпов.
— Это взгляд поверхностный! — Криг потряс пальцем. — Они выполняют в Старом Свете ту же функцию, какую у нас выполняет Протекторат — то есть устанавливают правила, следят за порядком, поощряют законопослушных и карают беспредельщиков. Они всеми силами оберегают людей, и не их вина, что в списке угроз присутствуют психи, носители врожденных уродств, мусульмане и черные. Ну так вот… «Гезельшафт» считает, что паралюди являются новым эволюционным витком человечества, его возвышением. Они не только бережно собирают у себя всех новых кейпов, но и проводят эксперименты по провоцированию триггер-событий.
Ох, епт…
— То есть, вас интересует «ноктюрн»? — я постучал пальцем по еще одной гранате, висящей на боку.
— Весьма интересует, потому что в его действенности я убедился лично. Понимаешь, Империю-88 считают дочерней структурой Гезельшафта, но это не так. Мы поддерживаем связь, сотрудничаем. Мы не являемся доминирующей силой в Америке, и поэтому не претендуем на равный статус, но все же мы далеко не филиал. Европейцы готовы очень хорошо платить за средства, которые позволят им продвинуться в изысканиях и понимании природы сверхспособностей и триггер-событий. Более того, они с готовностью поделятся собственными наработками, чтобы в перспективе получить еще больше новых данных. Ты сказал, что не стремишься махом разбогатеть, и я не стану расписывать тебе возможные суммы дивидендов — хотя они там будут внушительными. Но что скажешь о возможности познакомиться с проектами лучших умников и технарей Европы?
— А в чем ваш интерес?
— В тебе, в чем же еще, — Криг развел руками. — Как ты, вероятно, знаешь, в нашем составе больше дюжины кейпов, но ни одного технаря. Даже Отала не может дать кому-то такую силу.
— Я уже говорил, что не намерен вступать. Без обид, но стать одним из вас — значит поставить крест на пути целителя, потому что меня ни к одной больнице на выстрел не подпустят. А посмотреть на работу Панацеи мне тоже очень интересно.
— Я не говорю о вступлении. Пойми, даже если ты просто не будешь нам врагом — это уже счастье. Потому что я знаю, что технари расцветают не сразу, вам нужны месяцы и годы, чтобы достигнуть пика силы. И если тебе со старта СКП присвоило шестой класс угрозы, боюсь представить, на что ты окажешься способен в будущем.
Шестой класс угрозы? Мне это ничего не говорило. Тем временем Криг продолжал:
— Скажу честно. Я в тебе заинтересован. Когда я доложу обо всем Кайзеру, он тоже заинтересуется.
— Меня уже пытались завербовать насильно, — ровным голосом сказал я. — В результате недосчитались конечностей.