Во власти тьмы (ЛП)

Перевернувшись, я провожу руками по поверхности своей эрекции. Роуз оставалась в том же состоянии с тех пор, как я проснулся и проигнорировал ее. Я не могу переступить эту черту с ней, потому что назад дороги не будет. Ни для одного из нас.
Я медленно провожу рукой по своей длине, все еще надежно скрытой в шортах. Если бы она не была столь сломлена, если бы Роуз не прошла через столь многое, я мог бы предложить ей соглашение. Обоюдное удовольствие для друзей.
В моей голове это звучит здорово, но в реальности я знаю, что если прикоснусь к ней, то уже никогда не смогу остановиться. Особенно когда я чувствую, как ее маленькое крепкое тело обхватывает меня. Как Роуз произносит мое имя, когда кончает. Я представлял себе это больше раз, чем хотел бы признать, за последние пару дней.
Как мне выкинуть ее из головы, когда она словно поселилась там? Ее запах, тихая походка ― все это. Это абсолютно нелепо, учитывая, как мало мы знаем друг о друге. И что Адриан и Валентина оторвут мне голову, если я обижу Роуз.
Я принимаю сидячее положение, оставляя в покое ноющий член, чтобы вновь перекатиться на живот и начать отжиматься. Я успеваю сделать лишь несколько отжиманий, прежде чем мои мышцы полностью отказывают. Я стираю пот со лба и тяжело поднимаюсь на ноги, бедра все еще ревут из-за вчерашней тренировки.
В тот момент, когда Роуз проходит мимо двери, я чувствую ее ― запах чистых простыней и нагретой солнцем лаванды. Я вытаскиваю наушники и прислушиваюсь к тому, как она делает себе миску хлопьев.
Остается всего несколько дней до встречи с помощником, чтобы пополнить запасы. По крайней мере, по части скоропортящихся продуктов.
Я пытаюсь представить Роуз на кухне, но затем решаю выйти и просто посмотреть, что она делает. Мы в той или иной мере избегали друг друга с момента нашего прибытия. Она не виновата в том, что я хочу нагнуть ее над стойкой и заставить прокричать мое имя.
Она сидит на той самой стойке, о которой я фантазировал, болтая ногами, но не позволяя им удариться о нижние шкафы. Я улыбаюсь и окидываю взглядом длинную линию ее голых ног.
— Веселишься?
Роуз подпрыгивает и проливает молоко для хлопьев себе на руку.
— Какого черта? Не подкрадывайся ко мне так.
Я кладу наушники в карман и опираюсь на холодильник.
— Я стоял здесь пять минут. Тебе следует быть более внимательной.
Нахмурившись, Роуз вытирает полотенцем руку и возвращается на свое место на стойке.
— Прошу прощения, но я пытаюсь наслаждаться завтраком.
Я позволяю своему взгляду задержаться на ее лодыжках, на краях ее голых бедер в пижамных шортах, на выпуклости ее грудей без лифчика.
— Не дай мне остановить тебя.
На этот раз взгляд Роуз не такой свирепый, и я замечаю в ее глазах намек на страх.
Это мой сигнал вернуться к тренировкам. Я уже собираюсь вставить наушники в уши, когда кто-то стучит в тяжелую деревянную входную дверь домика.
Я смотрю на застывшую с широко распахнутыми глазами Роуз.
— Кто это?
— Откуда мне, черт побери, знать? Я не вижу никого сквозь чертову дверь. — Этим я заслуживаю взгляд с ее стороны, который тут же возвращаю.
Стук раздается вновь, и я тянусь к верху холодильника и нащупываю кобуру, которую я там спрятал в наш первый день в домике.
— Что это? — шепчет Роуз.
Я достаю 9-мм пистолет и держу его направленным в пол.
— А на что это похоже?
Она спрыгивает со стойки и подходит ко мне у входа в кухню.
— А мне можно пистолет?
Я пригвождаю Роуз еще одним взглядом.
— Что? Нет, конечно, нет. Оберегать тебя ― это моя работа.
Она ставит миску с хлопьями на стойку и скрещивает руки под грудью.
— Что если я сама хочу позаботиться о себе? Что если в тебя выстрелят и убьют, и тогда я останусь одна против вооруженного нападающего?
Я подталкиваю ее бедром в кухню.
— Подожди здесь. К тому же, я заметил, как ты веришь в мои способности. Я припомню это позже.
Ее вздох касается моего уха, и я вздыхаю, потому что Роуз ни черта не намерена меня слушать.
— Что это должно значить? Позже?
 
Стук звучит вновь, на этот раз более настойчиво. Я крадусь к двери, держа в поле зрения и ее, и Роуз.
— Позже, — шепчу я. — Значит, когда я доберусь до твоей задницы и отшлепаю тебя за этот рот.
Роуз сжимает губы, застывая. Наконец я заставил ее заткнуться.
Я проверяю замок на двери, задвигаю засов, а затем открываю дверь одной рукой, держа оружие наготове другой.
С другой стороны по колено в снегу стоит человек, которого я не ожидал увидеть в ближайшее время.
— Селена?
Моя младшая сестра, Селена, поднимает одну идеально подстриженную бровь при виде меня.
— Ты собираешься впустить меня? Я тут сиськи отморожу!
Я по привычке начинаю открывать дверь, но затем останавливаюсь, прежде чем успеваю показать Роуз.
— Чего ты хочешь?
Она взмахом руки указывает на дом.
— Зайти в дом, пока я не отморожу себе соски, как тебе такое?
Я хмурюсь.
— Так женственно и утонченно.
Она закатывает глаза от этих слов.
— Ну, старший брат, я приехала сюда, чтобы увидеться с тобой, поэтому впусти меня, блядь.
Роуз сжимает мой бицепс за дверью и смотрит в пустоту, прислушиваясь. Я рискую взглянуть в ее сторону, и она одними губами говорит:
— Твоя сестра?
Вздохнув еще раз, я стараюсь держаться так, чтобы она не смогла обогнуть раму и пригласить грозу моей семьи войти внутрь.
— Ты должна уехать, Селена. Это место должно быть убежищем. Никто не должен знать, где оно.
Она усмехается.
— Сложновато, когда я являюсь брокером по сделке от твоего имени. Или ты забыл, что ты мне должен?
Если честно, я забыл, что именно она купила домик, но я не думал, что она когда-нибудь здесь появится. Я годами не виделся с Селеной с тех пор, как она возглавила совет в Чикаго. Это позволило моим родителям отправиться на пенсию на тропический остров, а мне и моей второй сестре, Джулии, спрятаться в тени, пока Селена заняла центральную роль.
Мы нисколько не возражали. Мы оба были созданы для жизни в тени.
— Что ты здесь на самом деле делаешь, Селена? — Мое терпение иссякает, поэтому спросить ее напрямую ― единственный способ получить от нее прямой ответ сейчас. При каждом разговоре с ней все крутится вокруг «политический климат ― то, лучшее для наших людей ― сё». — Разве тебе не нужно устраивать переворот или что-то вроде того?
Она дрожит, обхватывая себя руками, плотнее укутываясь в тяжелую серую шубу.
— Если ты не дашь мне войти, я тебя заставлю.
Я не успеваю задуматься над ее словами, как моя сестра протискивается мимо меня в гостиную домика. Я поворачиваюсь, и она смотрит на сжатый в моей руке пистолет.
— Серьезно? Ты собираешься выстрелить в меня, Кай? — Она нагибает голову и изучающе смотрит на оружие. — Девятимиллиметровым? Я заслуживаю по меньшей мере сорока пятимиллиметровый за то, что простояла в чертовом снегу гребаных десять минут.
Ее взгляд смещается к Роуз, которая отчасти скрывается за мной, а отчасти выглядывает из-за моих рук.
— И кто же ты у нас?
Я не отвечаю, и когда Роуз открывает рот, я встаю между женщинами.
— Ты должна уйти. Ты знаешь, что тебе не следует быть здесь.
Селена распахивает шубу, садится, опираясь спиной о диван и закидывая одну ногу на другую. По крайней мере, она надела сапоги, даже если они стоят тысячи долларов и от кутюр.
— Я не уйду, пока мы не наговоримся и не сможем наверстать упущенное.
Я сначала смотрю, потом качаю головой.
— У меня все восхитительно. Все потрясающе. Теперь тебе пора уходить.
— Так не пойдет, Кай, и ты это знаешь. — Она подается вперед и встряхивает шубу, затем встает и обходит диван, чтобы взглянуть на Роуз. — Ты похитил эту милую маленькую штучку?
Роуз застывает и не сводит глаз с моей сестры. Может, она более разумна, чем я считаю.
Селена протягивает руку, которую Роуз с неохотой пожимает.