Искаженная спираль (СИ)
Эйка цвет лица под цвет волос перекрасить попыталась, да не осилила. Но в целом довольная побежала одеваться. В единственном я её обломал, Карин и маловата для прогулок, да и в случае чего — чрезвычайно уязвима.
А пока Эйка экипировалась и раскраску боевую наносила, зашел к Ацуко и сообщил, что ежели той возжелается, то погулять-пообщаться с подругами сможет завтра. Там с графиком посмотрим, но завтра весь день точно. А за мелочью мы с Эйкой проследим.
По совершении этих, беспримерно благих деяний, с минуту лопатки проверял, да над головой пространство сканировал, на тему крылов режущихся и нимба зарождающегося. Ни фига не обнаружил, видно, для выполнения всех условий, надо еще пару городков со всем населением спалить, да катаклизм какой многожертвенный сбацать.
В итоге отправились мы компанией по кондитерским да магазинчикам Конохи. Мелочь радовалась, Эйка пафосно гордилась, ну а телохранители бдели. Как, впрочем, и я, ибо “надо выгулять а то ппц” и “все будет хорошо” — две большие разницы. Но для выгуливаемых челом изображал расслабленность и довольство, так что выгуливались они вполне продуктивно. Мелочь опустошала кондитерские (я же злорадно представлял диатезные мордочки и коварно наказал Эйке всякие некритичные покраснения не лечить). Эйка посетила несколько магазинчиков, в ювелирном даже сам ей сережки-кулончик прикупил, при всем прочем, заслужила.
Ну а в конце нашего променада затащил я компанию в ресторанчик Акимичи, зверски обломав сластолюбивое большинство. Ибо, при всех прочих равных, перетопчутся. Я с ними по всяким местам престранным и нафиг не нужным полдня таскался, а сейчас Хизуми-доно кушать изволит, и не данги всякие премерзкие, а мяско свежезажаренное, что и самим сладкоедам не вредно будет.
Ну а в процессе поглощения затеяла Эйка “личный разговор”. Причем, реально, нашла время и компанию, высокомудрая. Нет, я понимаю, общаемся нечасто, но тут сама, стоит признать, виновата. Полчаса разговора вечером никуда её “размножательные планы” не денут. Причем, я не раз и не два пытался “а поговорить?” С сомнительным притом эффектом.
Впрочем, ладно, мелкие-то мелкие, но хотят — пусть слушают, не поймут, так запомнят, а подрастут когда — пригодится сможет. Так что диалог я решил поддержать, а выглядел он так:
— Хизуми-доно, ой нет, Хизуми-сан, — на что я понимающе кивнул, все-таки различать “глава клана”, “мой мужчина на улице” и “мой мужчина в постели” стоит, причем ОЯЖ это получше меня должна делать, — а что с нами дальше будет?
— Эйка-тян, а с кем с нами? С нами — кланом? С нами — Удзумаки, главой и медиком? Или с нами двумя, вместе? — на этом мелкие, закономерно уши навострили. Эйка же их то ли не замечала, то ли тоже считала, что разговор вреда “нежной и ранимой детской психике” не нанесет.
— С нами двумя, — глазки опустила, покраснела, вот прям верю в скромницу-смущашку, учитывая, хм, мдя, неважно, вот прям верю, в общем, да.
— Ты — мать моего дитя. Член моего клана, небезразличный мне и нужный клану человек. Пока тебе хочется быть со мной и клану это вреда не нанесет, будем вместе, как мужчина и женщина, — сформулировал я. — Потеряешь желание, возникнет нужда и благо клана — будем думать, что делать.
— А ты… Ну не хочешь… — замялась Эйка, вообще, японские табуированные “разговоры о чувствах и их словесные проявления”, из виденных, более всего ударили по Удзумаки и Хьюгам. До смешного, в постели можно все и даже больше, но поговорить о взаимоотношениях — конец света.
— Взять в жены? Я не против, однако несколько рано. И политически, и по возрасту. Шестнадцать лет исполнится, можно и предметно поговорить, что, как и к чему приведет. Но, в целом, я не против, более того, такой вариант мне приятен.
Видно было, что Эйке хочется всяких “Ай-тян” и прочей розовой сопливости, но дурой она не была, и, похоже, поняла меня правильно. Может из “Главы клана и живого вибратора” удастся нормальные, человеческие отношения наладить. Ну а нет так нет, сама решать будет, как себя вести. В браке, если не друг, то ККК, — патриархально злоехидствовал я, — под венец её никто силой тащить не будет.
Мелкие внимали и запоминали. Вообще — небесполезно, однако так бы словесам моим мудрым в процессе обучения внимали, раздолбаи спиногрызистые. Впрочем, мясо подходило к концу, разговор уже закончился, так что направились мы домой.
Добрались без эксцессов, по прибытии домой был я осыпан благодарностью, в соответствии с возрастом и положением осыпателей.
Спустился в подвал, проверил “саперов”. Саперы дело свое успешно завершили, и карту пустот и нычек окрестностей я узнал. А вообще назревала у меня проблема.
Дело в том, что опыт жизни моей говорил, что как бы мне ни везло, но есть незыблемая истина, что на каждое хитрое входное отверстие найдется щуп с соответствующей резьбой. Проще говоря, в “бумаге” у меня хранилось только честно подаренное, наменянное и купленное. А вот нашпионенное, наразработанное и ему подобное хранил я в своей, стоит признаться, не самой худшей памяти. Да даже “записанное” латиницей переговорство носителей моих, эксклюзивных амулетов, хранилось в “памяти духов”, что было далеко не абсолютно надежно, в смысле сохранности.
Причина же банальна. В случае наездов от кого-бы то ни было, предательства (маловероятного) или проникновения шпиона (еще более маловероятного) я мог честно лупать глазами и вопиять “да ищите, у меня все честно, как в аптеке”.
Но, потихоньку, по мере увеличения информационной базы, нужны были надежные и доступные носители информации, со столь хитрым доступом, чтобы глазами я, при необходимости, так же мог бы лупать.
Варианты всяких “спиритуальных” или чакра компьютеров я не отвергал, но на данном этапе они были мне не по знаниям и возможностям.
Так что назревала потребность в освоении “пространственно-временных”, тех самых, отложенных техник. Потому как запечатать в печать, сложную и невзламываемую, груду макулатуры можно. Только “невзламываемость” будет строиться исключительно на разрушении печати. Иначе — никак, усложнение, кровь, да масса параметров, но взломать будет можно. И мое кровью и спиритами натыренное добро, да еще собственные разработки ухнут Биджу под хвост. Еще небось лапкой на прощание ехидно помашут.
Меня жаба после этого не задушит, а клеточно дезинтегрирует, потом восстановит, и по новой. И так много раз, она такая, я знаю. А вот при детальном разборе “что и как” можно “входную печать” и самому разломать. И спокойно брать что нужно из “знаю где и как”.
Более того, разбор пространственно-временных техник нужен еще по одной причине, двум, но, по сути, одной. Самому прыгать-ныкаться и прочие кошерные вещи — это понятно. Но у меня на шее, пардон, толпа не самого боеспособного народа, спиногрызы мелкие в основном. Гнобить их в усадьбе, конечно, можно, но последствия для психики и социализации гнобимых, да и для здоровья, к слову, выйдут не самые радужные.
Помещу я, например, в них духа-маячка. Нормально, несложно и хрен кто отследит. Похитят носителя маячка и оттащат в подземелье, например. Ну и пойду я к подземелью, в силах тяжких, даже всех убью и прорвусь к месту удержания.
И обнаружу на месте пепел, а то и пустоту. И моргающих невинными глазами похитителей, мол “Что вам тут, Удзумаки-доно, потребовалось?”. И то, что моргуны потом жить будут дольше, чем им бы хотелось и гораздо хуже, чем им представлялось, сожженного-дезинтегрированного не вернет. Что меня, прямо скажем, категорически не устраивает.
А вот при наличии на соклановцах фигулины, по функционалу похожей на Тобирамисто-Минатистые маячки “Бога грома”, но более мягких и с расширенным функционалом, их можно будет безболезненно выдернуть, да и если “выдерганье” ограничат, самому явиться и добро со справедливостью нанести.
И тут все упирается в то, что мне нужны подопытные. Причем разумные и на контакт идущие, помогать мне готовые. Смертников таковых я хрен среди шиноби найду, ибо они либо у Орыча, который их таковыми дрессировал. Либо хамски померли, до нашей, столь мне необходимой, встречи.