Смерть императору! (ЛП)

Что касается Восьмой когорты, то менее половины тех, кто начал кампанию остался в строю. Пройдет несколько месяцев, прежде чем они снова будут готовы к бою. Новые люди должны будут быть обучены, приобретены новые средства передвижения, решена последняя воля погибших, и определена доля каждого человека в добыче, которая распределялась в соответствии с долями, связанными с каждым званием. Работы более чем достаточно, чтобы занять Катона до конца года. Но сначала он возьмет отпуск и вернется в Камулодунум, чтобы повидаться с сыном и Клавдией и угостить Макрона подробностями похода за амфорой вина.
Он улыбнулся этой мысли, прежде чем вспомнить возможность того, что высокомерие прокуратора может взбудоражить Боудикку и ее племя. С определенной долей удачи Макрон мог бы обуздать бессердечное рвение человека в получении излишней дани, причитающейся с иценов. В любом случае боги были добры. Кампания Светония закончилась быстрее, чем предполагал Катон. Армия вернется с Моны вовремя, чтобы отбить у любых горячих голов охоту воспользоваться преимуществом отсутствия армии в остальной части провинции.
Вонь рощи исчезла позади них, когда когорта двинулась по пологому склону к тому месту, где главная колонна Светония построила походный лагерь, достаточно большой, чтобы вместить всю армию. С выгодной позиции на склоне Катон мог видеть длинные ряды палаток и широкие проезды, разграничивающие районы, отведенные каждому подразделению легионеров и ауксиллариев.
Подготовка к празднованию победы армии уже шла полным ходом. Были установлены большие загоны, заполненные домашним скотом, и он мог видеть группу людей, занятых разделкой скота, в то время как другие неподалеку разводили костры в длинных неглубоких траншеях. В центре лагеря было расставлено несколько длинных столов со скамейками по обеим сторонам, так, штабные писари и личные рабы Светония готовились к банкету для старших офицеров.
Когда Катон и его когорта спускались к южным воротам лагеря, он увидел небольшую группу всадников, скачущих с востока. Они едва остановились у ворот, прежде чем промчаться через лагерь к палаткам штаба. Катон не мог не задуматься о причине такой срочности, которая могла заставить их ехать так быстро. Мгновение спустя он потерял их из виду, когда дорожная тропа спустилась к последнему отрезку подхода к лагерю.
Несмотря на то, что кампания была окончена, враг повержен и все опасности устранены, опцион, отвечавший за отряд легионеров у ворот, остановил Катона, чтобы опознать его отряд и спросить его приказ, прежде чем позволить когорте войти в лагерь. Там их встретил штабной писарь, который направил их к месту, отведенному для их палаток. Катон приказал Галерию заняться установкой палаток и организацией корма и места для привязи лошадей.
- Я вернусь, как только доложу в штаб, - заключил он. - Прикажи моему слуге приготовить свежую сменную одежду для меня. Туника, плащ и калиги. Все чистое. Не хотелось бы, чтобы Светоний придрался к моему внешнему виду.
Галерий улыбнулся и кивнул. - Я позабочусь об этом, господин.
Они обменялись небрежным салютом, и Катон повернул своего коня к скоплению больших палаток в центре лагеря, лавируя на лошади по лагерю, где некоторые из легионеров и ауксиллариев были уже пьяны, разграбив запасы местного эля и вина, которые друиды накапливали для использования во время своих обрядов и празднеств. Ранний вечерний воздух был наполнен пением, смехом и гомоном веселых разговоров. Он почувствовал, как последние его заботы улетучились, пока он с нетерпением стал ожидать предстоящий пир. Он не ел с рассвета и уже смаковал перспективу жареного мяса, свежего хлеба и вина, когда торжественный ужин наместника, посвященный победе, должен был начаться.
Свернув на широкую грязную аллею, проходившую через лагерь, он увидел палатки штаба армии. Небольшая группа всадников стояла у своих лошадей неподалеку, и он предположил, что это должны быть всадники, которых он видел незадолго до этого. Он остановился у привязи рядом с их перилами и устало спешился, энергично потирая спину и круп, чтобы облегчить боль после полного дня верховой езды. На скамьях сидело несколько центурионов и трибунов по обе стороны от длинных столов, сооруженных инженерами в тот день, и пили из кувшинов, расставленных вдоль них. Катон подошел к группе трибунов, которых он встретил ранее в ходе кампании, приветственно кивнул и принял протянутый ему кубок вина. До того, как смог сделать глоток, раздался голос со стороны командирской палатки Светония.
 
- Все старшие офицеры! Немедленно доложитесь наместнику!
Он поставил кубок.
- Позаботься о нем для меня. Я скоро вернусь.
Он поплелся по вытоптанной траве к самой большой из палаток вместе с префектами вспомогательных когорт и старшими центурионами из легионерских когорт, которые тоже выпивали за длинными столами. Стража по обеим сторонам отворотов палатки распахнула их, пропуская офицеров, и они прошли внутрь. Катон увидел, как Светоний настойчиво разговаривает с человеком в замызганном грязевыми каплями плаще в дальнем углу палатки.       Оглядевшись, он увидел поблизости Трасилла и подошел к нему.
- Есть идеи, о чем пойдет речь?
- Я слышал, что есть новости из Лондиниума.
- Какие новости?
- Без понятия. Но мы скоро узнаем.
Катон оглянулся и увидел, что Светоний ведет человека к середине палатки.
- Офицеры! Тихо! - Тон его голоса был резким и властным, и он моментально передал ощущение безотлагательности офицерам, окружавшим его. Он подождал, пока в палатке не наступила полная тишина, прежде чем продолжил, указывая на грязного человека рядом с собой. - Это Марк Вернон из штата прокуратора. Он покинул Лондиниум менее шести дней назад с сообщением для меня. Дециан сообщает, что среди триновантов и иценов произошло восстание под предводительством царицы иценов Боудикки. - Он помедлил, прежде чем продолжить. - По данным прокуратора, за ней следует большая армия, в которой тысячи воинов, вооруженных оружием, которое они от нас спрятали. Мне жаль это сообщать, но восемь дней назад колония в Камулодунуме была сожжена дотла. А группа разведчиков, посланная Децианом, увидела дым, покрывающий колонию, и огромную армию повстанцев, расположившуюся лагерем у стен. Разведчики наблюдали последний бой ветеранов с холма, возвышающегося над колонией. Мы должны предположить, что те, кто остался защищать ее, были уничтожены.
Катон почувствовал, как его сердце сжалось от слов наместника. Что стало со всеми, кого он знал и любил в колонии? Что случилось с Луцием и Клавдией? Макроном и Петронеллой? Аполлонием? Кассием? Тошнота, порожденная страхом и истощением, вызвала у него головокружение, и ему потребовалось некоторое время, чтобы величайшим усилием воли заставить себя продолжать слушать Светония.
- Худшее впереди, офицеры. Следующей целью для атаки восставшие обязательно выберут Лондиниум, уничтожив все на своем пути. Там двадцать тысяч человек, охраняемых небольшим гарнизоном. Однако у города нет добротных оборонительных сооружений, о которых стоило бы упоминать. Я сделаю все возможное, чтобы предотвратить то, чтобы Лондиниум разделил ту же судьбу, что и Камулодунум. С этой целью армия должна подготовиться к маршу с первыми лучами солнца и отправиться к Деве ждать моих приказов. А пока я возьму конницу и поскачу вперед, чтобы увидеть лично, что можно сделать, чтобы подготовить оборону Лондиниума. Сейчас нет времени на вопросы. Вы должны вернуться к своим людям и подготовить их к маршу всей их жизни. Мы должны достичь Лондиниума раньше, чем это сделают повстанцы. Тысячи жизней и богатства самого большого поселения в провинции зависят от этого. Я попрошу своих писцов немедленно подготовить ваши приказы.
Светоний оглянулся на своих офицеров, прежде чем снова заговорил. - Самый темный час провинции пришел, и как нельзя в самое худшее время, с армией так далеко от того места, где она нужна. Само будущее Британии висит на волоске. Если мы хотим пережить это и спасти честь Рима и жизни всех наших людей в провинции, нам придется идти и сражаться так, как никакая римская армия когда-либо делала это раньше. Это великое испытание нашей эпохи. Мы должны сразиться и победить мятежников до того, как Британия сгорит в огне, и эти земли будут залиты кровью римлян. Теперь идите к своим людям и прикажите им готовиться к маршу с первыми лучами солнца. Есть только два пути, открытых для нас сейчас: победа или смерть. Выполнять.