Смерть императору! (ЛП)

- Я уже сделал поправку на неурожай, когда царь Прасутаг обратился ко мне с просьбой год назад. К иценам относились весьма снисходительно, но есть же пределы.
- Судьба не была благосклонна к Боудикке и ее народу, - возразил Катон.  - И вопрос о пределах имеет две стороны. Им пришлось пойти на жертвы, чтобы собрать дань. Если вы потребуете слишком много и слишком быстро, я боюсь, что они могут снова восстать.
- Если они это сделают, их снова усмирят. На этот раз более жестко, чтобы убедиться, что урок наконец усвоен. - Светоний позволил своей угрозе повиснуть в воздухе за мгновение до того, как сменил тактику. - Почему ты прибыл из Камулодунума вместе с ними? Ты не мог знать, что твоя помощь может понадобиться, чтобы заступиться за них по вопросу кражи дани.
- У меня была другая причина, - объяснил Катон. - Кроме уплаты дани и принесения присяги царица Боудикка также желала ходатайствовать перед вами о завещании своего мужа.
- Завещании? - усмехнулся Дециан. - У этих варваров нет даже письменности. Как могут они составить завещание?
- На всякий случай у них был римский адвокат, - сказал Катон. - Это юридический документ.
- Это еще предстоит выяснить, - указал Светоний на него. - Каково твое участие в этом деле? Почему ты здесь с ними и одет словно странствующий торговец безделушками?
- Боудикка попросила меня выступить за них. Если это будет необходимо. Ей нужен был кто-то, кто знаком с римским правом и составлением завещаний. У меня был большой опыт последнего с учетом моей роли командира.
- Мне никогда не нравились казарменные юристы, - сказал Светоний. – И мне еще меньше нравится один из них, решивший представлять интересы кучки варваров.
- Ицены – наши союзники, господин, - настаивал Катон. - Они давали присягу. Они имеют право на то, чтобы к ним относились справедливо в ответ, разве вы не согласны?
- Я мог бы согласиться, но я не уверен насчет этого дела с завещанием. Я должен услышать, что она скажет, и затем обсудить этот вопрос с Децианом здесь, прежде чем мы отправим вести в Рим для окончательного решения по законности завещания. Очень хорошо. Я выслушаю, что скажет царица иценов. Она должна предстать передо мной здесь в таблинии, как только другие племена сдадут свою дань.
- Да, господин. - Катон почувствовал облегчение. - Благодарю!
- Не благодари меня слишком быстро, - сказал Светоний. - У меня есть для тебя еще одно задание. Но хорошо, сначала разберемся с делом иценов. У тебя есть еще какое-либо дело ко мне?
- Нет, господин.
- Тогда ты свободен. Иди и доложи этой царице варваров, которой ты так хочешь помочь. Приведи ее сюда, как только мы закончим с остальными.
******
- Еще одно задание? - Макрон нахмурился, когда они с Боудиккой уселись на одну из скамеек в зале в комнате ожидания. Царица держала на коленях седельную сумку с остатками дани. - Какое еще задание как ты думаешь, он имел в виду?
Катон пожал плечами.
- Без понятия. Но у меня не сложилось впечатления, что я буду слишком рад, когда он мне его расскажет в деталях. Во всяком случае, по одному делу за раз. Мы здесь, чтобы помочь нашим друзьям.
Боудикка выдавила улыбку. - Я рада, что у нас с моим народом все еще есть друзья среди римлян. Достойные уважения друзья.
- Не все мы похожи на этого змея Гормания, - сказал Макрон.
- Я знаю. Но он не один такой. Слишком многие из ваших людей относятся к нам как к слугам или считают нас обманщиками. А в Риме ваши хозяева считают нас простыми варварами, недалеко ушедшими от крупного рогатого скота.
Ее слова уязвили Катона. Не потому, что они были оскорбительны, а потому, что несли в себе правду об отношениях между императором и самыми дальними из тех, кем он правил с презрением, растущим пропорционально их удаленности от столицы.
- Это изменится со временем. Как только провинция, наконец, обретет мир и сможет пользоваться всеми преимуществами и благами нашей цивилизации.
- С чего ты взял, что мы этого хотим? Вам не кажется, что мы вполне довольны своей собственной цивилизацией?
 
- Думаю, да, - признал он. - Но вполне вероятно, что Рим останется здесь, а римляне и ицены должны будут найти способ жить рядом друг с другом ради всех нас.
- Тогда будем надеяться, что ваш наместник думает так же. - Она отвернулась и посмотрела на решетчатое окно, расположенное высоко на противоположной стене. Свозь решетку было видно, как солнце садилось, и последние теплые отблески на деревянной оконной раме уже начинали угасать.
Скрип защелки на двери таблиния пропретора привлек внимание всех троих. Дециан открыл дверь, хладнокровно глядя на них, прежде чем заговорить. - Наместник готов принять вас сейчас. Но кто это? - Он посмотрел на Макрона, и в его глазах мелькнуло беспокойство.
- А, так ты меня помнишь, - сказал Макрон, вставая. - В последний раз, когда я видел тебя или, вернее, твой зад, это было, когда ты бросил меня и парней из Камулодунума, чтобы пробиться из осиного гнезда, которое именно ты и разворошил.
«Это было годом раньше», - подумал Катон, - «когда прокуратор вел небольшую колонну ветеранов карательной экспедиции против триновантского поселения, ответственного за убийство сборщика налогов». Первую кровь пролил Дециан, а потом, когда бритты окружили Макрона и ветеранов, прокуратор бежал с поля надвигающегося боя верхом со своими охранниками. Остальным пришлось отступать пешком, проделав с боями изнурительный путь. Должно было пройти еще много времени, прежде чем ветераны Камулодунума забудут о трусости Дециана.
Прокуратор вздрогнул и поманил их к себе, прежде чем поспешно отойти подальше от Макрона. В таблинии наместник уже снял доспехи и сел за стол в красной военной тунике и сандалии. Раб был занят добавлением топлива в жаровню, которая обогревала комнату, раздувая воздух и тлеющие угли, пока пламя не вспыхнуло и не начало пожирать расколотые бревна, которые он незадолго до этого положил в железную корзину.
Светоний взглянул на него.
- Убирайся.
Раб низко поклонился и отступил на несколько шагов, прежде чем повернуться, чтобы уйти через небольшой дверной проход в углу. В противоположном углу Катон увидел аккуратно сложенную груду сундуков и выпирающих мешков из плотной ткани. Рядом с ними стоял широкий стол, на котором лежала большая вощеная табличка и стилус неподалеку от масляного светильника. На другом конце стола стояли весы.
- Давайте продолжим, - сказал Светоний. - Это был долгий день, и я устал. Я уезжаю из Лондиниума с первыми лучами солнца, и я хочу, чтобы это дело было решено до того, как я покину город.
Боудикка подошла к его столу в сопровождении Катона и Макрона. Пропретор нахмурился.
- Я помню тебя. Старший магистрат из Камулодунума.
      - Центурион Макрон, господин. Центурион Марк Корнелий Макрон.
- Да. А почему ты здесь с этими двумя?
- Они мои друзья, господин. Я вместе с ними.
- Кажется, у царицы Боудикки есть несколько друзей среди моих офицеров. Я надеюсь, вы помните, на какой стороне вы находитесь.
Макрон резко вздохнул, и Катон вмешался.
- Поскольку Рим и царство иценов – союзники, господин, я думаю, мы все друзья.
Светоний помолчал, прежде чем кивнул. - Именно так.  И я бы очень хотел, чтобы мы таковыми и оставались впредь, хотя это вполне может зависеть от исхода этой встречи. - Он сел и посмотрел на седельную суму в руках Боудикки. - Я так понимаю, это дань Риму.
- Это она.
- Дециан. - Пропретор взмахнул рукой. - Подсчитай.
Прокуратор взял переметную суму и положил ее на стол, прежде чем развязать шнурок и отогнув край, обнажить всем присутствующим блеск серебряных монет. Он потянулся, чтобы выбрать одну наугад, и сильно ударил по ней стилусом, прежде чем удовлетворенно кивнуть. Затем он поднял суму на весы и установил меру с противовесами, сделав паузу, чтобы они опустились, и затем обратился к Светонию.