Смерть императору! (ЛП)

- Вот почему я предложил ей остаться в «Собаке и олене», - быстро добавил Макрон. - Иначе стоимость пребывания ее свиты в городе съела бы то, что осталось. Я знал, что ты не будешь возражать.
- Я не против, тем более это за твой счет, сынок.
- Мать... - Макрон бросил на нее укоризненный взгляд. - Я не против заплатить за них, но у тебя настолько короткая память? Именно благодаря помощи Боудикки нам удалось победить лондонские банды. - Он указал на комнату. - Как ты думаешь, смогла бы ты построить свои дела с тех пор, если бы те головорезы по-прежнему брали почти каждый лишний сестерций в качестве платы за «защиту»? Ее люди пролили свою кровь за нас. Меньшее, что мы можем сделать, это проявить немного гостеприимства в ответ, а?
Порция задумалась на мгновение и неохотно кивнула.
- Тогда все в порядке. Я дам тебе хорошую скидку, чтобы компенсировать расходы. Ведь, как ты говоришь, мы им должны. Кстати, еще кое-что, насчет этих громил вокруг. Это будет по-настоящему храбрый человек, кто попробует устроить мне неприятности в таверне или попытаться украсть что-нибудь со двора.
- Ты само воплощение доброты, мама.
Она скривилась, прежде чем снова повернуться к Катону. - А как поживает этот твой милый мальчик?
- Уже не такой уж и мальчик, - сказал Катон с легкой грустью. - Он растет быстро и естественно хочет быть истинным воином, как его дядя Макрон.
- Прекрасный образец для подражания, - с усмешкой сказала Порция.
- Действительно хороший, - с чувством ответил Катон. - Сейчас мне глубоко жаль, что я не проводил с ним больше времени в его ранние годы. Армия взымает свою цену, если речь идет о семейной жизни.
Петронелла решительно кивнула.
- А как насчет твоей новой матроны? - спросила Порция. - Я полагаю, она находит жизнь в колонии для ветеранов немного удручающей после императорского дворца. Я не уверена, что я не захотела бы отказаться от сделки.
- Могла бы, если бы была фавориткой Нерона. Но чем меньше об этом сказано, тем лучше. До сих пор нам, кажется, удавалось избегать нежелательного внимания. Клавдия достаточно счастлива в Камулодунуме на данный момент. Она хорошо ладит с юным Луцием. Он не помнит свою мать, что неплохо. Мы втроем будем проживать здесь тихую жизнь, пока не станет безопасно вернуться в Рим.
- И когда, по-твоему, это произойдет?
- Когда Нерон уйдет.
- Тогда возможно вам придется прождать годы. Он ведь еще только молодой человек.
- Верно, но Калигула тоже был таковым. Но не продержался на этой должности и четырех лет. Я чувствую, что Нерон может быть вырезан из той же ткани. И плюс, у него есть дополнительные проблемы, что делать с Британией. В его окружении расходятся во мнениях по этому поводу. Так что решит ли он оставить легионы здесь или отозвать их и покинуть провинцию, он сделает недовольным кого-то из придворных в любом случае.
- Ну, он сделал бы меня весьма несчастной, если бы бросил Британию, - решительно сказала Порция. - После всех денег и усилий, которые я вложила в создание моего дела. Если этот маленький придурок положит конец провинции, ему придется отвечать передо мной.
Макрон закатил глаза. - Я уверен, что эта перспектива заставляет его терять сон.
- Смейся сколько хочешь, мальчик, но это также и твой заработок. Как долго ты думаешь, твои ветераны продержатся в колонии, когда варвары нападут на вас, как только не останется никаких легионов, которых нужно будет бояться? Подумай об этом, прежде чем делать еще какие-то дешевые шуточки в мой адрес.
Катон не хотел, чтобы какое-то острое напряжение испортило последующий вечер, и шумно откашлялся, чтобы отвлечь мать и сына. - В наши дни мы находимся на коленях у богов, как римских, так и иценских, и мы мало что можем с этим поделать. Все, что нам остается, это жить той жизнью, которую мы имеем, так хорошо, как мы можем пока нам разрешено.
Макрон покачал головой и осушил свою чашу.
- Очень философски с твоей стороны, парень. Тебе следует нацарапать эту чепуху на стене здания Сената, когда вернешься в Рим. Это поможет сформировать их мышление. Ну, а я не за то, чтобы другие люди принимали решения за меня. Если до этого дойдет, я буду бороться за то, что принадлежит мне в этой провинции, что бы ни решили Нерон и его приспешники. Я здесь, чтобы остаться.
 
Он постучал чашей о край табурета, чтобы подчеркнуть это. Порция кивнула одобрительно и потянулась вперед, чтобы поддержать его.
- Хорошо сказано, сынок. У тебя есть иногда светлая мысль в голове.
- Да хранят нас боги, - пробормотала Петронелла. - Они безумны, как пьяные галлы. Скажи, Катон. Если уйдут легионы, уйдет и провинция. И если это произойдет, то мы тоже должны будем уйти, так быстро, как мы сможем. Я не буду ждать кровавой бойни, когда племена восстанут против римлян, которые окажутся достаточно упрямы, чтобы оставаться на месте.
- Петронелла права.  В жизни есть нечто большее, чем деньги в банке и дома с фермами.
Макрон фыркнул.
- Ты сегодня полон афоризмов, парень. Будем надеяться, что твой серебряный язык сделает свою работу, когда ты пойдешь и поговоришь за Боудикку и ее людей. У меня есть ощущение, что на кону гораздо больше, чем просто судьба иценов.
Катон задумчиво сделал глоток и кивнул.
- Боюсь, ты прав, мой друг.
******
Рано утром следующего дня Катон и Макрон надели простые плащи поверх своих туник и спрятали их портупеи под толстыми шерстяными складками. Наскоро поев каши, они отправились в путь к пристани и складскому району, чтобы попытаться выследить Гормания и его банду. Несмотря на холодный душ, прерывисто ливший с серого неба, улицы были переполнены. Кроме делегаций из союзных племен, отправившихся в Лондиниум, чтобы присутствовать на церемонии принесения клятвы верности, были и те, кто пришел посмотреть на это зрелище, а также разносчики и уличные торговцы, радостно ухватившиеся за возможность обменивать безделушки из других мест Империи на меха и драгоценности местных жителей.
Когда двое римлян достигли пристани, идущей вдоль берега реки Тамесис, они увидели, что у причала пришвартовано около двадцати морских грузовых судов и еще несколько стояло на якоре ниже по реке. Они продолжали свой путь, спрашивая капитанов и экипаж, на случай если к ним обращался некий человек, ищущий способ как добраться до Галлии как можно скорее. Они делились описанием вместе с именем Гормания и другим именем, которое он дал, пытаясь сбросить с хвоста преследователей-иценов. Как и предполагал Катон, лишь немногие подумывали о том, чтобы установить паруса и отплыть до конца зимы, и никто из них не видел Гормания и его людей.
Уединившись в одной из поилок на главной дороге, ведущей вверх от реки, Катон и Макрон обдумывали свой следующий шаг за кувшином вина, цена на которое была явно завышена, и в котором было слишком много воды.
- Он здесь, - настаивал Катон. - Я уверен в этом.
- Может быть, - Макрон устало посмотрел в свою чашу. - Но, если он все есть в городе, то выходит, что он не предпринял никаких попыток выбраться из Лондиниума морем.
- Тогда нам придется начать работать с гостиницами, тавернами, лупанариями26 и банями. Мы сообщим о нем и объявим награду за любую информацию. Кто-нибудь с удовольствием продаст его за горсть серебра.
- Если только этот кто-нибудь не попытается заставить его платить им больше за молчание.
Катон мрачно улыбнулся.
- Думаешь, Горманий умеет торговаться? Он согласится на цену, чтобы спасти свою шкуру, а затем зарежет счастливого информатора, как только он отвернется. Если бы я был информатором, я бы предпочел перестраховаться и взять наличные деньги, чем рисковать иметь дело с убийцей и вором.
- Справедливое замечание, - признал Макрон. - Проблема в том, что у нас мало времени.  Церемония уже послезавтра. Если к тому времени монеты не будут возвращены Боудикке...
- Довольно, - Катон допил свою чашу, встал и бросил на стол несколько бронзовых монет. - Мы не можем больше терять времени. Давай идти.