Князь Сибирский. Том 4

– Катьке плохо, – пролепетала она.
Я вскочил и пошел за петляющей в лабиринте ящиков девчонкой.
Старшая из похищенных сестер лежала на снегу. Глаза широко распахнуты, ртом судорожно глотает воздух. Твою ж мать! Не хватало только, чтобы она умерла у меня на руках.
– Что случилось? – спросил я младшую.
– Когда тебя подкинуло вверх, ей прилетело от мага. Того, что это… – она махнула рукой в сторону, откуда мы только что пришли. – Сестра отправила меня помогать тебе, а сама осталась лежать здесь. Она выживет?
Девчонка тараторила так, что я едва мог понять, о чем она говорит. В ее голосе слышался страх. Она боялась потерять сестру.
– Отойди немного! – приказал я.
– Я не помешаю, – заупрямилась девчонка.
Она не мешала, но я не хотел, чтобы она смотрела на это. Я еще и сам толком не знал, но видел разорванную одежду на боку. Причем разрез проходил вдоль тела. Нужно было смотреть. Кровь из разреза текла не переставая. Как еще держится? Я чуть приподнял девушку и посмотрел. Под ней скопилась уже целая лужа. Снег не успевал впитывать и сворачивать кровь.
Черт! Как так-то?
– Отойди! – вновь приказал я младшей.
На этот раз девчонка послушалась.
      Я повернул раненую на бок и принялся убирать ошметки ткани. Вначале я думал, что там просто порез, как от лезвия, но оказалось ее там словно крупной теркой черканули. Множественные глубокие порезы. Лезть грязными руками не стоило, легко можно занести какую-нибудь заразу. Я набрал чистого снега, сколько мог, и потер в руках. Кристаллики растаяли и стекли грязноватой жижей на лед. Я проделал эту процедуру три или четыре раза, пока вода не стала прозрачной.
Затем вызвал крошечные разряды и заставил их пройтись по ладоням. Не знаю могло это помочь или нет, но лишь после этого я стал осматривать раны.
К счастью, все порезы оказались глубокими, но не проникающими. На боках местами в ранах виднелись ребра, но внутренняя полость была не вскрыта. Это давало надежду. Стоило просто закрыть раны и дать девчонке отлежаться. Перелить бы ей крови. Потери высокие. Но до того ли сейчас?
Я почистил порезы, как смог. Главное, чтобы ткань от одежды не попала внутрь. Потер руки, собираясь с духом и сказал:
– Терпи. Будет больно. Очень.
Она, казалось, уже меня не слышала. Тяжело и прерывисто дышала и смотрела куда-то в одну точку.
Я вызвал мелкие разряды и принялся прижигать раны. Сначала ничего не происходило, затем кровь стала запекаться и края ран чернеть. Черт! Надеюсь, я все правильно делаю. Я старался свести пальцами сильно разошедшиеся края, прежде чем их прижечь. Иногда мне это удавалось, иногда не очень. Через какое-то время взгляд девчонки приобрел некоторую осознанность, но зато она стала кричать. Сначала пронзительно и звонко, а затем глухо, но протяжно, постанывая.
Я видел, как сбоку мечется младшая, но не подходит слишком близко. Постоянно зажимает себе рот ладошкой, чтобы не вскрикнуть, а из глаз непрерывно текут слезы.
Что ж, по-другому я помочь не смогу. Иных сил мне не дано.
Все это продолжалось некоторое время, пока я не закрыл все раны. В конце операции старшая отрубилась, но продолжала дышать. Мелкая сунулась было, но я рявкнул на нее, и она отошла.
– Есть вода? – спросил я, закончив прижигания.
Младшая закрутила головой. Ясно. Снег.
– Бери в чем топить снег и делай воду. Ей надо много пить. Потеря крови очень большая, но она жива и дышит. Значит есть шанс, что выкарабкается.
– А ты? – спросила девчонка.
– Надо идти помогать. Чем меньше убьют этих людей, тем лучше. Я и так не прощу тому, кто их сюда отправил, но может быть проявлю некоторую снисходительность.
Девчонка только кивнула и убежала куда-то. Видимо в поисках плошки или кастрюльки.
Я же поднялся и побежал в сторону, откуда все еще раздавались крики. Уходя, я успел увидеть, как младшая бежит обратно. В руке у нее был небольшой металлический чайничек и что-то очень похожее на походный примус. Отлично. Значит справится.
 
Я шел вперед, но на пути мне попадались лишь трупы. Причем все тела были не в форме. Мне было жалко людей, что вступились за меня, хотя я и понимал, что сражались они и за себя тоже. За свое право не быть чудовищами. Не становиться монстрами, которых все равно чуть позже убьют их хозяева, отправившие на смерть ни в чем не повинных людей.
Выйдя на открытое место перед порталом, я наконец нашел живых. Люди стояли над телами в форме и, кажется, решали, что с ними делать. Безумство схлынуло и последних убитых не разорвали на кусочки и не втоптали в снег. Толпа успокоилась и превратилась в разумных людей.
Меня заметили. Вначале дернулись, но тут же кто-то опознал и мне закивали.
Я шел и выискивал глазами Фон Кляйнена или же остатки его одежды. Я сильно сомневался, что его смогут убить так просто. Но не хотел, чтобы он вырвался и рванул в портал. Второй раз я туда не сунусь. И если он там, то как бы я ни упирался, мне его не достать. Разве что вновь пытаться вытащить его из того мира в этот.
– Не видел здесь такого, похожего на крысу человека? – спросил я первого, кто оказался рядом.
Мужик помотал головой. Он тоже кого-то искал. Может товарища потерял во время боя?
Я принялся расспрашивать всех подряд, но никто ничего не видел. Все, кто участвовали в потасовке, в первую очередь старались завалить наемников. Лишить их возможности убивать товарищей. Это было верно, но мне нужна была информация.
Я опросил, казалось, всех, но никто не смог ответить мне вразумительно. По версии некоторых Фон Кляйнена растоптали одним из первых, когда только все началось. Но я прекрасно помнил, что он был жив, когда я рванул за одаренным. Значит эта версия была не верна.
Стараясь добиться правды я вдруг понял, что не там ищу. Был кое-кто, не участвовавший в схватке. Тот, кто все это время прятался за своим научным оборудованием, скрывался за экранами и приборами. Вряд ли толпа смешала их в одну кучу с наемниками. У мозгарей не было ни оружия, ни агрессии в отношении толпы. А значит, они где-то должны были остаться.
Я поискал взглядом и нашел двоих у самого портала.
Только сейчас я понял, что все это время мне не давало покоя. Что казалось не так. Портал был выключен.
Не было низкого раздражающего гудения подключенной к цепи нагрузки. Этого треска мокрых проводов. Рамка, возвышающаяся над ледяной равниной, была пуста.
Так. Когда это случилось? Я не мог вспомнить.
Я направился в сторону ученых, и они тут же напряглись, сжались, словно кошка, не желающая идти мыться.
– Вы меня понимаете? – спросил я по-русски одного из мозгарей.
Тот с полным непониманием уставился на меня. Я перевел взгляд на другого, но и тот молчал, как рыба об лед.
– Шпрехен зи дойч? – спросил я первого.
Он что-то залепетал мне в ответ, явно поняв мой вопрос. Жаль, что я кроме этой фразы ничего сказать не мог. Так… некоторые слова.
– Дер интерприт? – попытался я изложить свою проблему.
Как точно произносится слово переводчик я не помнил, но постарался изобразить что-то похожее. Но меня поняли. Один из мозгарей вскочил и куда-то унесся, словно ему скипидара в одно место плеснули. Через минуту он вернулся, таща за собой мужика из гражданских.
– Чего? – пробурчал мужик, но увидев меня выпрямился и перестал сопротивляться.
– Знаешь их язык? – спросил я его.
– Немного, – замялся он. – У брата в магазине на границе подрабатываю.
– Отлично! Переводи. Мне нужен герр Фон Кляйнен. Такой, хер похожий на крысу.
Но начать переводить мужик не успел. Мозгари услышали имя Фон Кляйнена и заговорили на перебой.
– Чего они? – недоуменно спросил я.
Мужик какое-то время вслушивался в их слова, затем медленно произнес.
– Ваш Фон Кляйнен дал деру. Побежал в ту сторону, – мужик махнул рукой. – Туда, где начинается тропа конгуров.