В объятиях Элиты (ЛП)

— Большинство девушек промокают насквозь, когда смотрят на эту штуку, — говорит Зейд, сидя на стойке и потягивая пиво. Я продолжаю ждать, когда мы попадём в выбоину, чтобы увидеть, как взлетит его высокомерная задница рок-звезды. Я уже пригрозила снять это на видео и выложить на YouTube.
— Ну, думаю, я не такая, как большинство девушек, — язвительно отвечаю я, наслаждаясь красным кожаным сиденьем, на котором разваливаюсь. С Кридом справа от меня и Виндзором слева я чувствую себя долбаной принцессой.
— Нет, ты определённо отличаешься от большинства девушек, — говорит Зейд, его голос смягчается, зелёные глаза полуприкрываются. Этот его чувственный взгляд длится ровно столько, сколько требуется Миранде, чтобы швырнуть в него своей пустой бутылкой из-под пива. Он уворачивается от неё, и она падает в раковину. — Какого хрена это было?
— Говорить, что кто-то «не такой, как большинство девушек», — начинает Миранда, делая пальцами маленькие кавычки, — чертовски женоненавистнически. Это подразумевает, что есть что-то неправильное в том, чтобы быть как девушка с самого начала. Не делай этого.
Зейд щёлкает пальцами, отскакивает от стойки и исчезает в подсобке, чтобы порыться в одном из ящиков. Когда он возвращается, то уже на полпути к тому, чтобы снять рубашку.
Мои глаза скользят по его татуированному телу, когда он срывает с себя рубашку и заменяет её свободной чёрной майкой, на которой спереди белым курсивом написано «Феминистка АФ». Мой рот расплывается в широкой улыбке, и Зейд улыбается мне в ответ.
— Довольно фантастически, да? — спрашивает он, пока Виндзор потягивает чай и изучает его.
— Я бы тоже надел её, — добавляет он, пожимая плечами, в то время как Тристан смотрит на своё пиво и ничего не говорит. Он был таким тихим, таким замкнутым. Я уверена, он всё ещё не оправился от всего, что произошло в поместье Вандербильтов. Он был уверен, что не вернётся в Бёрберри, а потом появился Виндзор и позаботился об этом, как он делает всегда.
Я беспокоюсь, что это начинает его утомлять.
— Ты слишком стараешься быть крутым. На самом деле, ты такой же придурок, как и все остальные из нас. — Крид откидывается назад и закидывает руку на спинку сиденья, проводя пальцами по моему плечу, отчего я вздрагиваю. Я смотрю в его сторону, и его бледно-голубые глаза встречаются с моими. Я не могу поверить, что мы провели нашу девственную ночь вместе. Моё дыхание слегка учащается, но я отвожу взгляд, прежде чем окончательно опозорюсь.
К счастью, до остальной части группы всего четыре часа езды, а затем ещё пара часов, чтобы добраться до места проведения. Я не уверена, что смогла бы выдерживать это напряжение намного дольше. Лиззи сейчас едва смотрит на меня, но она не оставляет Тристана в покое.
У меня возникает иррациональное желание оттащить её от него.
Его, с другой стороны, похоже, не беспокоит её постоянная близость. Мои руки сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ткань джинсов.
«Не вини её, Марни. Это его выбор. Если он хочет, чтобы Лиззи была рядом с ним, тогда…»
— Буду ли я ненавидеть участников твоей группы так же сильно, как ненавижу тебя? — спрашивает Зак, поднимая обе свои тёмные брови. Он одет в обтягивающую чёрную рубашку и джинсовые шорты, его Леттермановская куртка отброшена в сторону из-за летней жары. Это был необычно тёплый сезон для наших краёв, даже тревожно тёплый. По крайней мере, у нас есть кондиционер и в этом дурацком автобусе, и в доме моего отца. Вагон поезда был бы жарким. Нам приходилось использовать либо эти портативные устройства, либо жалкие оконные. Часто они работали несколько недель, а потом вырубались.
— Если под ненавистью ты подразумеваешь любовь всем сердцем и душой, то да, — отвечает Зейд, направляясь к двери, когда автобус подкатывает к остановке. У него практически кружится голова, когда он проводит испачканными чернилами руками по передней части своей свободной майки. У неё такие большие проймы, которые подчёркивают его худощавую, мускулистую фигуру под ними. Он просто покрыт произведениями искусства, манящими мой взгляд путешествовать по плавным линиям его тела в поисках большего.
 
Я сравниваю Зейда с ядовитой древесной лягушкой (кстати, я ему об этом говорила), потому что на него очень приятно смотреть, но прикосновение к нему смертельно опасно.
Внезапно он оглядывается через плечо, зелёные глаза сверкают, как драгоценные камни, на его красивых губах появляется кривая, глуповатая улыбка. Чёрные кольца, проколотые по обе стороны его нижней губы и брови, придают этому лёгкому оттенку всю его привлекательность. И это действительно милый, правда.
— Привет, Черити, — говорит он, и Зак издаёт этот раздражённый звук себе под нос.
— Да, Зейд-Возбуждающий-Девушек? — спрашиваю я, мило моргая ресницами. Он поднимает обе брови, глядя на меня, а Крид фыркает.
— Это реально самое худшее прозвище плохого мальчика, известное человеку. Почему бы тебе просто не назвать его Болваном с двумя насосами? В этом почему-то больше очарования.
— Ах, не ревнуй, чувак, — говорит Зейд, опираясь ладонями о стол и одаривая меня этим супер дерзким взглядом. — Если Черити услышала это ужасное прозвище, то это значит, что она искала меня в Интернете, а? — Зейд внезапно пригибается, и у меня вырывается тихий визг, когда он затаскивает меня под стол и вытаскивает оттуда, подхватывая на руки. — Тебе нужны были сведения, чтобы отшлёпать меня, Работяжка?
— Ты такой мерзкий, — стону я, но он, по крайней мере, частично прав. Я действительно поискала его и нашла это ужасное, омерзительное, даже не рифмующееся прозвище. В Интернете есть целые группы девушек, которые утверждали, что спали с ним.
Одна мысль об этом выводит меня из себя.
— Парни! — кричит Зейд, когда дверь открывается и входит огромный чувак с бородой. — У меня есть подходящая девушка! — он поднимает меня, и смех вырывается из моего горла. Я ничего не могу с собой поделать. Помимо того факта, что между нами возникла какая-то сумасшедшая, естественная химия, именно поэтому он мне так понравился на первом курсе. У него природное обаяние — конечно, когда он не ведёт себя как настоящий хулиган.
— Это не та бедная девушка, которую ты пытал, не так ли? — бородатый парень ворчит, скрещивая руки на груди, как у лесоруба. Он бросает на меня сочувственный взгляд. — Если это так, то мне очень жаль. Если это не так, тогда… забудь то, что я только что сказал.
— Нет, ты прав, это была я, — отвечаю я, когда следующим подходит парень с волосами цвета электрически голубыми, за ним следует брюнет с матово-светлыми кончиками, его короткие волосы на макушке собраны в небольшие колтуны. Все трое по-своему привлекательны, но ни один из них не в моём вкусе. Слава богу, правда? У тебя уже есть пять парней. Думаю, этого достаточно.
Но, как я уже сказала, в разбитом сердце нет логики. И в том, кто страдает от любви, тоже ничего нет.
— Это твоя девушка? — спрашивает Синеволосый, указывая мимо меня на других девушек. — Тогда кто же эти две другие красавицы? — Зейд оглядывается через плечо, как будто совсем забыл о Миранде и Лиззи. Лиззи. Честно говоря, я даже не уверена, почему она здесь. Эндрю — нет, а мы с ним гораздо ближе, чем я и Лиззи. Перестань быть соплячкой, Марни.
— Миранда Кэбот, Идол Подготовительной Академии Бёрберри, — объявляет Миранда, поднимаясь на ноги и откидывая свои белокурые волосы блестящей простыней. — Закоренелая лесбиянка, ты мне совсем не интересен.
— Справедливо, — говорит Синеволосый, оглядываясь на Лиззи, его карие глаза сверкают. — А ты…?
— Это бывшая девушка другого парня моей девушки, — отвечает Зейд, и его друзья смотрят на него так, словно он, чёрт возьми, сошёл с ума. — Да, я забыл упомянуть, что я теперь типа поли или что-то в этом роде. — Зейд подбородком указывает в сторону стола. — Начиная с английского парня в конце, это Виндзор, вы, ребята, знаете Крида, футбольного придурка Зака, а затем Тристана.